Последнее слово Анны Альчук

Уважаемый суд, Ваша честь,
В своем последнем слове я хочу заявить, что по-прежнему считаю себя невиновной ни по одному пункту предъявленного мне обвинения. Более того, чем дольше длиться суд надо мной, Юрием Самодуровым и Людмилой Василовской, тем большее недоумение вызывают у меня действия стороны обвинения. Причины этого недоумения, изложу подробно.
<...>
...Все обвинение строится на экспертизах, демонстрирующих полное непонимание принципов современного искусства. Впрочем, эксперты и не утруждали себя стремлением понять смысл представленных работ, так как не скрывали своего неприятия современного искусства; более того, экспертизы пышут ненавистью к современным течениям западного искусства, к актуальному и концептуальному (замечу, что это вовсе не одно и то же, как они считают) искусству современной России. Выступавшая здесь Энеева, написавшая наиболее пространную из экспертиз, призналась, что последний раз была на выставке современного искусства 12 лет назад. Причем все, что она говорила о той выставке, напоминало бред, а не объективный искусствоведческий анализ. Мы узнали, что Энеева вышла с выставки "закапанная", с кругами в глазах… и все в том же духе. И этот человек берется писать экспертизу, на основании которой люди подвергаются угрозе попасть в тюрьму!
Кроме того, выступая на суде в качестве специалиста, Энеева продемонстрировала полную неспособность прочитать элементарный текст. Например, она заявила, что я, будто бы, писала, что врывалась с Бренером в храм и раскидывала листовки. Быть свидетелем акции, не означает быть ее участницей. Так что злобные инсинуации Энеевой не имеют под собой никаких оснований и еще раз подтверждают, что она, как и остальные эксперты, совершенно необъективна в своих выводах.
Теперь по поводу необоснованности всего обвинения в целом.
Меня неприятно поразило в этом судебном процессе постоянное нагнетание атмосферы истерии и кликушества. Прокуратура начала с того, что выставила в качестве основных свидетелей погромщиков, уничтоживших выставку, а затем привлекла дополнительных свидетелей и специалистов, эту выставку не видевших. Я имею в виду Ряховского, Ямщикова, Калашникова, Обухова. Не видели выставку и представители различных конфессий, написавших гневные письма, обвиняющие художников. Все они ссылались на интернет, где нашли фотографии изуродованных работ, которые погромщики украсили злобными надписями типа: "Мразь", "Гады" и т.д. Ваша честь, Вы видели, когда здесь в суде исследовались "вещественные доказательства", то есть работы изъятые прокуратурой у художников, что они из себя представляли. После погрома мы не можем говорить о работах, можно говорить, за некоторыми исключениями, только об останках работ. Тем более невозможно на основании этих останков выносить вердикт о виновности художников и организаторов выставки. Получается, что можно вообще не ходить на выставки, а выносить свое суждение заочно, независимо от того, проходит ли выставка в Москве, на Дальнем Востоке или в Австралии. Возникает прецедент, когда любой человек, где бы он ни находился, как бы далек он не был от современного искусства, на основании картинок в интернете, может судить о любой выставке и, более того, требовать уголовного наказания за то, что ему показалось оскорбительным!
В связи с этим я хочу привести решение Большого Жюри Союза журналистов, принятое 26 августа 2003 года. Эта часть решения касается журналиста, написавшего погромную статью о выставке "Осторожно, Религия!" Цитирую:
"Констатировать, что журналист Д.Ольшанский, автор публикации "И целого бульдозера мало" ("Консерватор", 24-30 января 2003 г.), подготовил свой материал, не посещая выставки. Тем самым он грубо нарушил пункт 3 Декларации принципов поведения журналистов, который гласит: "Освещая события, журналист обязан оперировать только фактами, которые установлены лично им". Кроме того, им допущено безответственное отношение к проверке собственных ссылок на исторические факты".
Таким образом, если безответственные суждения о выставке на основании слухов без ее посещения не допустимы со стороны журналистов, тем более они не допустимы со стороны свидетелей и специалистов на суде.
В нашем случае речь шла также о людях, оперировавших не фактами, а слухами, не посещавшими выставку, не потрудившимися понять ни смысл выставленных на ней работ, ни контекст, в котором эти работы экспонировались. Кроме того, практически все выступавшие со стороны обвинения абсолютно далеки от современного художественного процесса и поэтому совершенно неправильно истолковывают работы. Там, где художники демонстрируют критическое отношение к обществу потребления, к рекламе, ставшей новой религией, они видят кощунственное отношение к символам православия.
Еще раз хочу повторить: ни я, ни кто-либо еще из художников никогда не помышлял оскорбить кого бы то ни было. Современное искусство не ставит подобных целей. Пространство галерей и музеев современного искусства устроено таким образом, чтобы настраивать людей на созерцательный лад, дать возможность побыть наедине с собой и поразмышлять об увиденном. Актуальный художник - прежде всего исследователь, он дистанционно, пытливо, а иногда критически относится ко всему, что его окружает. Его задача ставить вопросы, а не делать категорические утверждения. Прежде всего, эти вопросы художник задает самому себе, пластическими средствами пытаясь их решить, и уже во вторую очередь он обращает свои вопросы зрителю. Часто его работы кажутся непосвященным темными, непонятными. Для того, чтобы их понять, необходимо знать историю развития искусства в России и за рубежом. Поэтому у современного искусства не так уж много поклонников и зрителей. Каждый сам выбирает, куда ему пойти, в храм ли, в музей ли классического искусства или в галерею, где выставлены произведения современного искусства.
Когда зачитывались письма священников, конечно же выставку не посещавших, но утверждавших, что выставленные объекты, "имели культовое значение" или "религиозный смысл", возникал вопрос, что имеется в виду: что можно молиться вырезанному из оргалита подобию оклада или же голове рыбы на видио в храмике для Барби, изготовленном художницей? В таком случае, как можно было ломать эти "культовые объекты", писать на них бранные слова?
Удивил также специалист Калашников, утверждавший, что от Сахаровского центра можно пешком дойти до Патриаршего подворья, а это значит, что место "намоленное" и тут вообще нельзя устраивать выставки. Осталось только понять, в каких единицах эта "намоленность" будет измеряться, прежде, чем Москва превратится в культурную пустыню. Так нам пытаются навязать абсолютно бредовые, неконституционные понятия, в основании которых -- мракобесие и непонимание высокотехнологического общества, в котором - хотим мы этого или нет - нам суждено жить.
Данное дело показало, что людям, не приспособленным к этому обществу, легко внушить, что все их проблемы возникли благодаря некому Врагу с большой буквы. Теперь объектом травли стали художники, занимающиеся современным искусством и Сахаровский центр. В результате выставка, которую видело не более двадцати человек, помимо присутствовавших на вернисаже художников и критиков, стала, как принято говорить, "пустым означающим"; на нее оказалось возможным списать все страдания людей, никогда выставку не видевших и о современном искусстве услышавших впервые в жизни, все беды России, как это сделали деятели культуры и науки во главе с Никитой Михалковым, Ильей Глазуновым, Вячеславом Клыковым и другими. Остается только удивляться маловерию последних, написавших про выставку: "Это событие как бы бьет в набат. Оно должно стать последней каплей, переполнившей чашу народного терпения… Иначе - конец. Иначе - предательство России, Православия, Христа". Неужели, с их точки зрения, православие настолько не укорененно в России, что несколько фотографий и инсталляций могут представлять для него угрозу?
И последнее поразившее меня обстоятельство, это нарастание неприкрытого антисемитизма на протяжении всего процесса. Нас, наших защитников и пришедших с нами людей постоянно оскорбляли, называя "жидовскими мордами", требуя Холокоста, и тут же отказываясь от этого перед лицом судебного пристава. Далее свидетели обвинения стали приписывать выставке (в письмах представителей различных конфессий были подобные же утверждения) самые неожиданные последствия, а именно: написание письма думских депутатов о запрете еврейских организаций. Это называется "с больной головы -- на здоровую". Почему-то международная выставка, в которой участвовало 40 человек: граждане России, Армении, Грузии, Америки, Японии и Кубы разожгла антисемитизм! Большего бреда трудно вообразить!
Я не удивлюсь, если вскоре выставку объявят причиной цунами, обрушившего на Юго-Восточную Азию. Найден Враг с большой буквы, теперь на него можно списывать что угодно, и, прежде всего, собственные грехи.
В заключении мне хочется поблагодарить защитников, всех поддержавших нас людей, всех сочувствующих, кто приходил на этот процесс, всех, подписавших письма в нашу поддержку. Таких людей оказалось очень много. Прокурор Новичкова с пренебрежением отозвалась о письме творческой интеллегенции в нашу защиту, отметив подпись сторожа из Казахстана. На это хорошо ответил Александр Подрабинек: мы все помним, что в советские времена сторож мог быть интеллигентным и образованным человеком. Однако мимо внимания прокурора прошло то, что это письмо подписано большим числом художников, фотографов, архитекторов, дизайнеров, искусствоведов, кураторов, поэтов, писателей, журналистов, издателей, социологов, психологов, философов, культурологов, правозащитников как из России, так и из-за рубежа. Это письмо подписали наиболее известные люди из Российского ПЭН-центра, практически все известные немецкие профессора-слависты и переводчики, под этим письмом стоят подписи известных ученых из 18 стран. Особо хочу отметить подписи известнейших французских интеллектуалов: философа и публициста Андре Глюксмана и философа Жан-Люка Нанси. Многие крупнейшие газеты и журналы Европы и Америки писали в защиту выставки "Осторожно, Религия!", тысячи людей следят за ходом этого судебного расследования, поэтому попытка представить нас маргиналами обречена на провал.
В этом политическом процессе судят прежде всего не меня, Самодурова и Василовскую. Судят всю светскую культуру. Эксперты, на выводах которых строится обвинение, рассматривают как преступление совмещение "сакрального" и "профанного" в произведениях искусства. Не означает ли это отмену всей светской культуры как таковой, запрета на профессию для всех свободомыслящих художников, писателей, философов, поэтов, запрет на распространение произведений наших классиков, покушение на научное мировоззрение? Эксперты заклеймляют основополагающие художественные течения мировой культуры, такие, как сюрреализм, дадаизм, экспрессионизм, концептуализм, им ненавистны идеалы Просвещения, утвердившиеся в цивилизованном мире несколько веков назад.
Все ссылки обвинения на прецеденты аналогичных процессов, якобы, имевшие место в развитых странах, не имеют под собой никаких оснований. Это первый политически мотивированный уголовный процесс, связанный с искусством, и в этом качестве он при любом исходе войдет в историю. Особенно после требования прокуратуры сжечь изъятые у участников выставки работы!
В случае обвинительного приговора он отбросит нас глубоко в прошлое, поэтому я надеюсь, что решение суда будет справедливым, то есть оправдательным для всех обвиняемых, и не нанесет окончательный удар по имиджу нашей страны как светского и демократического государства.
Таганский суд.
2.03.2005