Красивая штука -- астроцитовый даркнет. Я прочла про него в фейсбуке у Андрея Константинова, куда и ведет ссылка, и там весьма научно-популярно. Ссылки на научные работы он тоже дает:
Хочется разместить там сознание, конечно. Или слой для самореференции хотя бы. Типа что нейроны собирают информацию о том, чего в организме делается, а астроциты -- информацию о том, как и чего поделывают нейроны. (Потом эта информация может быть снова подана нейронам на обработку, и т. д.) Но увы, это маниловщина -- например, если б что-то так работало, не нужно было бы для этого двух различных типов клеток, наверное. И то, и другое могли бы делать нейроны.
Читаю в новостях: «Инъекции для похудения повышают риск развода в два раза». Тихо впадаю в шок, панику и истерику. Как то есть в два раза? И даже неженатые похудевшие рискуют? А похудевшие без инъекций? И вообще, а где инъекции для потолстения? Я, может, потолстеть хочу, и так худой. Меня ткни – я и развалюсь. И Лизанька, несмотря на завидный аппетит, никак не потолстеет. Что делать? Куда бежать? Кто, черт возьми, виноват?
Читаю в новостях: «Инъекции для похудения повышают риск развода в два раза». Тихо впадаю в шок, панику и истерику. Как то есть в два раза? И даже неженатые похудевшие рискуют? А похудевшие без инъекций? И вообще, а где инъекции для потолстения? Я, может, потолстеть хочу, и так худой. Меня ткни – я и развалюсь. И Лизанька, несмотря на завидный аппетит, никак не потолстеет. Что делать? Куда бежать? Кто, черт возьми, виноват?
Пародируемый автор (назовем его условно писатель Чмошников) редко бывает доволен пародией на себя. Пародируемый (Чмошников) считает себя глубже, тоньше, интереснее, разнообразнее пародии. Пародия, с пафосом возмущается Чмошников, охватила не все мое творчество в полной глубине его объема. Самую суть, увы, не выявила, горюет писатель, не подняла пласты. Вот у меня в романе (я его еще, правда, не дописал, но вы же пародист, должны, просто обязаны знать) «Окоем ветлы окоема» есть сцена, я как раз ее сейчас глубоко обдумываю, так она совсем и вовсе не отражена в пародии, эх, а еще туда же, в литераторы норовишь. Что тут сказать? Прав Чмошников, глубоко и тонко прав. Не подняла пародия пласты. И, признаемся, слава богу. Какие уж там пласты?..
Пародируемый автор (назовем его условно писатель Чмошников) редко бывает доволен пародией на себя. Пародируемый (Чмошников) считает себя глубже, тоньше, интереснее, разнообразнее пародии. Пародия, с пафосом возмущается Чмошников, охватила не все мое творчество в полной глубине его объема. Самую суть, увы, не выявила, горюет писатель, не подняла пласты. Вот у меня в романе (я его еще, правда, не дописал, но вы же пародист, должны, просто обязаны знать) «Окоем ветлы окоема» есть сцена, я как раз ее сейчас глубоко обдумываю, так она совсем и вовсе не отражена в пародии, эх, а еще туда же, в литераторы норовишь. Что тут сказать? Прав Чмошников, глубоко и тонко прав. Не подняла пародия пласты. И, признаемся, слава богу. Какие уж там пласты?..
Прочитала, что итальянские левые на марше, посвященном геноциду (не знаю толком, за или против), ухитрились разогнать не только еврейскую колонну, но даже Катю Марголис с украинским флагом, мотивируя это тем, что украинцы -- нацисты. Вообще, простые и понятные лозунги текущей эпохи -- пчелы против меда, тараканы за дихлофос -- начинают цепляться друг за друга, запутываться, теряя членораздельность, и вот-вот пойдут глоссолалиями.
Наверное, это потому, что люди опять построили Вавилонскую Башню. Я по глупости думала, что это на сей раз будет ITER, а это, наверное, искусственный интеллект.
Не добраться к тебе по дощатым мосткам, Лорелея: То рессоры анапеста, то коромысла хорея -- Ты поешь по-другому; всегда бестелесны, бестенны Между небом и морем случайного ритма паттерны
И однако, ты в чувственных снах рыбака, словно бойкая шлюха, Оголяла бока, улыбалась от уха до уха, Распаляла его, ниже пояса била развратом, На холодный огонь чтоб летел мотыльком бородатым.
Из картона таверна, из рисовой тонкой бумаги Занавески на окнах и в ряд треугольные флаги: Встань на ножки, пройдись по столам, прошурши кружевами По седым головам, отороченным пеной шершавой.
Не смотри, что мы дряблы, обрюзгли или отощали, Посули нам не выполнить ни одного обещанья -- Столько лет без тебя мы не жили, а так, поживали, Обрамленные смертью, под мокрым пятном у державы.
Крутят водовороты молочные воды небесного Рейна, Вспоминает кого-то, не плачет -- поет Лорелея.
