Вирус великодержавности
 

 «Человек - единственный патриот. Он отгораживается от всех остальных людей в своей собственной стране, под своим собственным флагом, и презирает другие нации, и держит под рукой бесчисленных одетых в мундиры убийц, которые обходятся ему очень дорого, - лишь для того, чтобы отхватывать куски чужой страны и мешать ее жителям посягнуть на его страну. А в промежутках между кампаниями он смывает кровь с рук и трудится во имя "всеобщего братства людей" - трудится языком» – писал Марк Твен. С тех пор миновало уже больше века, но человечество так и не усвоило преподанный ему Твеном урок. И по сей день патриотизм продолжает априори считаться добродетелью, и в политической борьбе нет более верного способа свернуть шею сопернику, чем уличить его в антипатриотической позиции. А патриотизм в его наиболее распространённом толковании тождествен великодержавности. Так что горькие слова Твена продолжают оставаться актуальными и сейчас – и, судя по всему, так будет ещё долго.

 Всё, сказанное выше, справедливо для всего мира, но для России – особенно. Это ведь наши с вами сограждане ещё с 1991 года страшно переживают, что другие страны перестали их бояться. Казалось бы, рядовому жителю России абсолютно без разницы, как к нему относятся страны, которых он, скорее всего, никогда не увидит. Но это в теории, а на практике – сколько политиков пыталось за прошедшие годы сделать себе имя, обещая возрождение державного величия России? Вот то-то и оно. И Проханов недавно выступил с осуждением Путина – за то, что Россия при нём так и не стала могучей и грозной империей. А ведь у Проханова есть и читатели, и почитатели.

 В других странах правительства, тратя деньги на закупку оружия и военной техники, вынуждены оправдываться перед своими избирателями: почему это они увеличивают военные расходы, когда те же самые средства можно было бы потратить на социальные нужды, на создание новых рабочих мест… да мало ли на что ещё? И насколько эти траты оправданы? Действительно ли предполагаемый враг настолько силён и опасен? И существует ли он, этот враг?

 Не то в России. Здесь разработка нового танка или покупка Министерством обороны нескольких современных истребителей – это заслуга сама по себе. И напротив, правительство осуждают как раз за то, что оно преступно пренебрегает обороноспособностью государства и разваливает армию. Конечно, власть поступает так в чьих угодно интересах, только не в наших – но здесь интересны сами настроения.

Как это ни печально, приходится смотреть правде в глаза: мы вынуждены говорить не о милитаризме российской элиты, а о стихийном и не всегда осознаваемом милитаризме масс. Для нашей элиты армия и военно-промышленный комплекс – бизнес, и не более того. А простой дядя Вася искренне радуется, узнав, что в России разработан суперсовременный танк. Мысль о том, что на создание этого танка потрачены его собственные деньги, и что без этого танка сам дядя Вася жил бы хоть немного, но богаче, в его голову не приходит. Как и вопрос о том, для войны с каким противником нужен этот танк. Мне могут возразить, что такая установка возникла в результате официозной пропаганды. Возможно – но что из того? Мы ведь говорим о самом факте, а не о причинах его возникновения. А факт – существует.

 Подобного рода патриотизм распространён настолько широко, что его не всегда и замечают – он считается чем-то самим собой разумеющимся. Эта статья, собственно, выросла из поста в Живом Журнале. Некий пользователь, прочитав его, пригрозил «вылечить от жизни» автора, то есть меня. Что характерно, эта угроза ни у кого особого возмущения не вызвала – и это логично, поскольку в современном российском обществе она считается чуть ли не нормальной. Другой комментатор убийством, правда, никому не угрожал, но вместо этого заявил, что при оплате подорожавшего билета в метро его бы здорово утешило сознание, что эти деньги пошли на разработку нового истребителя. Кого он этим истребителем собрался истреблять? Ответа нет.

 Великодержавный патриотизм – реальность. Та самая идея, которая стала материальной силой, овладев массами (а овладела она ими не сегодня и не вчера). Власть, само собой, разыгрывает патриотическую карту (с её стороны было бы очень глупо не делать этого), но такие настроения существуют независимо от неё.

 Между тем: объём ресурсов, имеющихся в распоряжении каждой нации, конечен. И ресурсы эти можно тратить либо на военное могущество, либо на что-то ещё - например, на повышение уровня жизни. При этом необходимо учитывать, что имперское величие – штука очень и очень дорогая. Скажем, современной России оно явно не по карману. Предположим, власть в стране сменилась, и новые обитатели Кремля проявили твёрдое намерение во что бы то ни стало сделать нашу страну могучей и страшной. Всякий человек, обладающий хоть зачатками воображения, легко сможет представить, во что это обойдётся – и чем ради такой цели придётся поступиться всем нам.

 Кстати, в число ресурсов ведь входят и люди - в смысле рабочих рук. И превратить Россию в великую державу будет стоить немалого труда. Сколько человек при этом погибнет? И от чего эти рабочие руки придётся отрывать? Переводя это в более наглядные понятия: сколько, например, домов не будет построено?

 К сожалению, такие вопросы в России мало кто задаёт. Общество, заражённое вирусом великодержавности – или, если угодно, патриотизма – утрачивает способность рассуждать здраво, как только дело доходит до соответствующего предмета. И всякий, ставящий необходимость державного величия под сомнение, объявляется врагом.

 Нет сомнения, что общество нуждается в лечении от патриотической заразы. Но также несомненно, что современное российское государство, эту заразу и эксплуатирующее в своих интересах, за подобное лечение не возьмётся. Оно же себе не враг.

 А это значит, что бороться с державным патриотизмом предстоит нам – оппозиции, которая и в самом деле намерена построить новую Россию.