Музыка:

Kilte / Drudkh

Счастье
Есть разные типы людей, оказывающие на вас влияние. Полиэтиленовый образ супермена, разработанный американской мультипликацией, есть ни что иное, как верх субчеловеческой модели. Не затрагивающей никаких эмоций, если вы не американский подросток.

За суперменом (экстремумом человеческих качеств) следует крутой человек. Крутой – то есть реализовавший одно или два своих качества в экстремальной перспективе и использующий их в жизненной реализации. Суперменов не бывает, поэтому на самом верху крутые.

В большинстве случаев крутые оказываются неприятными людьми с массой раздражающих черт. Тем не менее, они и есть то, что называется локальным человеческим экстремумом. То, что должно вызывать уважение.

Далее следуют люди, достигшие максимальных результатов в единственной области. Эта область… обычно, ни о чем, кроме нее, человек говорить не может… становится его целью, жизней и смыслом жизни. Ограниченный дурачок – так обычно их называют.

После этих, иногда называемых талантливыми, следуют реализовавшиеся в одной области, обладающие субталантом, талантом, не покрывающим все пространство. Здесь часто претендуют на гениальность, но достаточно вяло… с отсылкой на последующие поколения, которые лучше разберутся.

Затем появляются совсем ни на что не претендующие люди, обладающие крохами таланта, о которых даже говорить неловко. Это именно то, что предшествует "Опустошителю". Гениальность, талантливость, одаренность… скучнее не придумаешь.

Начнем, наконец, говорить об авторах журнала. Вернее, говорить не о самих авторах, а об их идеальных состояниях, состояниях счастья, как определил Станислав kurashev@lj.

Счастье, пишет он:

нет ничего лучше чем сесть на кухне в одиночестве с бутылкой водки горячим супом какими нибудь маринованными помидорами зеленым чаем и хорошей книгой типа "Мертвой зоны" или "Убийство Роджера Экройда" и медленно пить медленно перелистывая страницы закуривая время от времени сигарету чувствуя как в голове разливается приятное тепло
это и есть счастье

Следом следует Алексей alexey_lapshyn@lj Лапшин (философ, историк, политолог, путешественник и начинающий математик) со своим пониманием идеальной ситуации.

Начало осени. Еще не холодно, но и не тепло уже. Светофоры и фары машин… без них еще много света. На скамейке под накрапывающим дождем вглядываюсь в освещенные окна. Бутылка коньяка в кармане куртки, редкие спешащие прохожие, надкусанное яблоко в руке. Уходящий сентябрь…

Александр Донов (представитель, потерянный спонсор, автор).

Я никогда не любил идеальные ситуации…
Всегда со сложностями, ношей обязательств. Алкоголь – передышка. Жена… ипотека, здоровье… Например, обвязываюсь поясом из собачьей шерсти… могу я получать удовольствие или счастье, как вы думаете?
В Череповце мы пили много крепких напитков, но что теперь с этим делать здесь, в Петербурге?
Счастье – это остановка. Нужно вовремя сойти и реализоваться.
Нужно вообще перестать думать и тогда счастье вылезет само собой.

Ника Дуброва (парижский представитель, архитектор, полуидиот).

Парижская мансарда художника… или хотя бы поэта с окнами на реку или хотя бы Эйфелеву башню. Я, стоящая в велюровом пиджаке с войлочной подкладкой. Очень много стиля, очень много информации… Климов смотрит на меня из ЖЖ. И еще несколько человек, не обделенных талантом.

Mindless art group (распавшаяся группа, гениальное творение).

Алкоголь, куб. Этажерка.
Три ступеньки вверх.
Две ступеньки. Измерение, называемое лвправно.
Кое-какой фильм в видаке.
Зонт.
Крыша.
Джордж, переставший сморкаться.
Окно, редко удобный костыль, мясо, табуретка, обрученная женщина, проверяющая билеты.
У меня нет билета, говорю я.
А мне какое дело, говорит она, Юсуп.
Я лишь пробиваю билеты
Пьеса, спадающая к подлыжке.
Мы тоже о них вспоминаем, говорит Юсуп. Привет Гилее и Все кто про нас помнит. Никакого а...
Пока.
Я спрашиваю, Джордж, как разрешилось затруднение с консьержкой.
Консьержка. Мебель. Самые удачные обои. Дети приходят поздно, если приходят вообще… Они вам что-нибудь платят? Книжки.. книги… сами видите.. я здесь как рак в воде зажата всякими помоями. Уберите Сережу, говорит она. Шахматы, какие-то партии, незавершившиеся ничьи… Она зевает. Вы читали Эволу? Художник, писавший под собственным именем. У вас руки в язвах, дайте посмотреть. Я уже не та бабушка, к которой вы пришли. Дайте посмотреть... Они прекрасны. Кока-кола, за которой мы ходили… Борис Немцов. Сейчас он хочет… президентом. Я знала его еще мальчиком. С длинными кучерявыми волосами. Девочка… мальчик. Мы его подкидывали над головой. Упав, он кричал, требовал отдельной вставной челюсти, мандата, прекратить игру. Националисты… Шендерович… ему тогда только прививали манеры… я же играла с ним словами… когда никто про них не знал…
Наводчик. Утюг. Политически…
Рядом мачеха, я от нее скрывалась учащенным сердцебиением.
Я спрашивала, Борис, вы собираетесь баллотироваться в президенты России?
А он отвечал, ха-ха, Я…
Он морщил нос. Бабки ему все казались невразумительными. Пять процентов, говорил Немцов, если пяти процентов не хватит для умерщвления богадельни, буду с ними разговаривать. Нет – значит нет.
Политическое, удивляется Немцов, еще мало сказано, я вам… немного больше. Прихожу в садовое товарищество, меня встречает двое. Я им нет калорий в пище, они берут мою пищу и суют в какой-то трактор. Вот, говорят, Немцов, теперь вы эту пищу будете есть постоянно. И я начал есть. Там неплохой компот из этой машины. Я долго ел, пока не оказался перед лицом… Меня выбрал народ.

Павел Бабаков (лондонский литератор, парфюмерный пройдоха и представитель)

{Начинает говорить по-литовски, но вскоре берет себя в руки} Счастье…
Счастье – это… вельветовая рубашка… шлепанцы… рассказ, вышедший в заграничном журнале.
Я, в принципе, не далек от классических образов…
Техасское ранчо. Сидишь в уединении с Whiskey и револьвером. Стреляешь по пустым пивным банкам. И никаких больше…

Руфи Руф (киевская писательница, дочь).

Солнце, вода, пляж. Я в окружении красивых молодых людей, ухаживающих за мной. На мне золотой браслет, который впоследствии отобрала мать, но сейчас он со мной. Отдых, расслабление…