ПРОБЛЕМА ОРАВЭТԒЬЭТ



Долго собирался с мыслями, готовясь ответить уважаемому ducde@lj и дорогого chapaev69@lj. Вопрос-то был предельно прост: в чем, на мой взгляд, разницы между фашизмом и нацизмом? Но именно эта простота смущала. Ведь, согласитесь, терминология давно определена, все растолковано и сформулировано. Чтобы выяснить суть отличий расовой доктрины Гитлера от социальной теории Муссолини более чем достаточно заглянуть в любую сетевую энциклопедию. Да и материалов, позволяющих понять, почему узкий, в сущности, и относительно безобидный термин "фашизм" приобрел в нашем с вами сознании некую вовсе не соответствующую реалиям ультранегативную окраску, тоже достаточно. Ничуть не сомневаюсь, что дорогие френды знают все это не хуже меня. А если, зная, все-таки спрашивают, то, видимо, - если ошибаюсь, пусть меня поправят, - потому только, что я, не будучи, упаси Боже, ни умнее, ни эрудированнее все вас, в некоторой степени обладаю даром простым языком излагать сложные нюансы, при этом выковыривая из несъедобной мякоти самые маленькие, порой вовсе незаметные зернышки, в которых, подчас, и кроется суть. Если так, что ж. Мило покраснев по причине природной скромности, позволю себе немного порассуждать...

На самом деле, все достаточно просто. Многие животные, чтобы выжить, кучкуются в стада, стаи, прайды и так далее. Инстинктивно. Наши предки не были исключением. По мере очеловечивания, однако, мерзкая, обычному зверью несвойственная привычка искать во всем смысл потребовала как-то веления инстинкта обосновать, и первым, простейшим объяснением был принцип родства. Чисто по Киплингу, «Мы с тобой одной крови». Схема по сей день живет у некоторых народов. Допустим, у тех же чукчей все просто и понятно. Все, кто похож на нас - оравэтԓьэт. Что-то типа "человечества". Но. Мы – потомки одного предка – ԓыгъоравэтԓьэт. Настоящие люди. Созданные добрыми духами. Мир, до самого ручья на опушке, по естественному праву принадлежит нам. Собственно, и то, что за ручьем тоже принадлежит нам, имея тамошние рощи, мы будем жить богаче и сытнее. Значит, надо идти туда. Однако, по прихоти злых духов там обитают ытԓыгъоравэтԓьэт. Не настоящие люди, потому что настоящие люди только мы, но похожие на людей, никаких прав ни на что не имеющие. И когда-нибудь мы обязательно пойдем за ручей, чтобы восстановить справедливость. Случаются, конечно, и вариации. Если чужаки вдруг оказываются сильнее, чем предполагалось, и вырезать всех мужчин, присвоив женщин и угодья не получается, значит, они - отынԓыгъоравэтԓьэт. В узком смысле, русские. В широком - почти настоящие люди. Созданные, правда, невесть кем и хрен знает, на кой ляд, но тем не менее. Вот из этой, скажем так, парадигмы и вырастает национализм. Обрастая, безусловно, нюансами, усложняясь, отливаясь в стройные теории, украшенные изысканными лозунгами, и тем не менее, базируясь на все том же исконном, самом-самом древнем принципе – The tribe is all. Принципе, в общем, вполне приемлемом, - при условии, что на некоей территории обитает, организовавшись в государство, один-единственный ethnos. Либо, если не единственный, то достаточно доминирующий для полного, не всегда даже насильственными средствами подавления и растворения «не совсем таких». Можно даже, как любит говорить дорогой gelavasadze@lj, в рамках «формирования единой нации». Более того, ԓыгъоравэтԓьэн на каком-то этапе приходят даже к такому либерализму, что признают «маленьких друзей» самыми настоящими отынԓыгъоравэтԓьэн. При условии, разумеется, что они послушны, помнят, кто в доме хозяин, знают свое место и готовы довольствоваться мелкими льготами. Правда, в эпоху смут и кризисов флёр спадает и национализм (к великому счастью, очень редко) оборачивается нацизмом – полным и абсолютным, разве что оформленным в новейшие, красиво излагаемые теории возвратом к старым, стадно-стайной эпохи градациям, помогающим, пусть ненадолго, сплотить большинство. Ничего путного из этого, как показала история, не получается, но, как известно, Клио мало кого и мало чему учит.

Иной вариант «коллективизации» – принцип единства по интересам. Если угодно, the ground is all. Не кровь, то есть, но почва. Дом, в котором мы живем. И который может простираться хоть до ручья на опушке, а хоть и до края Ойкумены, и все его обитатели, вне зависимости от того, кто чей предок, люди. Пусть не всегда равные в правах, пусть кто-то ездит на ослике, а кто-то ишачит на козла, но не по признаку родства, а по неким вторичным причинам, так что равенство, по идее, вполне достижимо. Равенство в подданстве или в гражданстве, а соответственно, и в правах. Что именно этот подход, вместо «принципа крови» заслуживает права называться цивилизованным, на мой взгляд, аксиома, в подтверждениях не нуждающаяся. Но здесь вступают в силу иные, уже не грубо  биологические, а вполне цивилизационные силы. Общество-то, как известно, неоднородно. В недрах его кипят, преобразуясь, сложнейшие противоречия между теми или иными классами, сословиями, группировками, традиция борется с прогрессом, новое со старым, и так далее. Что на каком-то этапе опять-таки приводит к тяжелым, подчас даже и тяжелейшим, чреватым полным обрушением конструкции кризисом. В итоге которого песец придет  решительно ко всем. В таком случае возникает нужда в своего рода арбитре, некоем «всеобщем отце», способном, неважно, лаской или таской, взять процесс под контроль, раздав сестрам по серьгам и дав по рукам тем, у кого они слишком загребущие, а в итоге перевести все общество по узенькому мостику над, скажем так, пещью огненной. С больше или меньшей точностью это – когда некая абсолютная, не допускающая споров сила определяет, кто прав, кто виноват, и насколько, - можно назвать цезаризмом. Но, с другой стороны, только на штыках и авторитете Отца Отцов не усидишь, по той простой причине, что даже если Отец заслуживает преклонения, с его уходом режим теряет смысл. Конечно, и потому что штыки дробятся между мелкими претендентами, превращая систему в обычный каудильизм латиноамериканского типа. Таежного покроя, типа fist of it all. Но главная причина в том, что кризиса уже нет, а плодами папиных трудов, как выясняется с неизбежностью, норовит пользоваться кучка бывших любимчиков, не подпуская прочих ни к дележу пирога, ни даже к обсуждению, как этот пирог печь. Иными словами, вновь выползают наружу естественные противоречия. Естественно, чреватые новыми обострениями. А значит, и новыми кризисами. Что, - как все, от мала до велика помнят, - очень и очень нехорошо. Пирога, конечно, хочется всем, но и погрома в доме мало кто, кроме малого количества отморозков желает.

Вот и возникает вопрос: а нельзя ли сделать так, чтобы и мест за столом было достаточно для всех, от приемыша-батрака до любимой жены старшего брата, и вопрос о меню решался на общем совете. И вообще, чтобы все всех если и не любили (любовь дело преходящее), то хотя бы уважали. То есть, грубо говоря, чтобы снять (либо, на худой конец, максимально сгладить) противоречия, так или иначе допустив к управлению все (либо, на худой конец, почти все) слои общества. Балансируя на соблюдении интересов и стараясь никого, по крайней мере, в своем доме (на улице можно) не ущемлять. Это очень похоже на цезаризм. Но все же не совсем то. Поскольку предполагает наличие не Отца Отцов, а просто твердого и честного лидера, заведомо живущего не своим шкурным, а общесемейным интересом, а опирающегося, конечно, в первую очередь, на силу (а как иначе?), но при этом не только на неё, но и на все слои населения, видящие от режима прямую пользу для себя. Бабам, так сказать, по мужику, мужикам по бутылке, а всем вместе почет и уважение. При этом без всяких партий с их неизбежными склоками, без выборов, приводящих к власти не самых достойных, а самых хитрых и подлых, без нахальной и лживой прессы, никогда ничего не говорящей задаром. В идеале, и без глупых идеологических заморочек, объясняющих все, ничего не объясняя, на основе только логики и здравого смысла. Задача, согласитесь, непростая. Скажу больше, в смысле «навсегда» и не решаемая, сколько бы попыток ее решить не предпринималось. Но, скажу еще больше, только в смысле «навсегда». В более же приземленном приближении, да еще и в отсутствии кандидата в Отцы Отцов, сама по себе являющаяся ответом.

Вот и все. Спорно, конечно, сыро и коряво, но уж как могу. На заглавный вопрос, правда, ответа не было, но если уж так необходимо, поясняю: нацизм делит людей на "настоящих" и "не настоящих" по расовому и  национальному признаку, фашизм (как обобщение) не делит их никак, сводясь фактически к максиме "Раньше думай о Родине, а потом о себе". Не более того. Но и не менее. А если вы, други, спросите, почему я завел разговор об этом именно сегодня, а не вчера и не завтра, ответ прост: именно 10 декабря 1848 года, 162 года назад, президентом Французской Республики был абсолютным большинством голосов избран принц Луи-Наполеон Бонапарт. Человек, пусть и осмеянный ненавидевшим его Марксом, но яркий, рисковый, очень неглупый и умеющий смотреть в корень. Во всяком случае, именно он, будучи еще обычным журналистом, сформулировал идеи, прямым продолжением которых стали очень многие куда более близкие нам по времени теории и практики. Между прочим, далеко не всегда игравшие совсем уж негативную роль. А то, что одна (и только одна) из этих теорий и практик в Италии называлась фашизмом, - это, в сущности, даже не второстепенно...