Некоторые правовые аспекты искусственного прерывания

беременности (аборта)

5. Оценка медицинских и социальных показаний искусственного

прерывания беременности

Утвержденная приказом Минздрава от 28 декабря 1993 г. N 302 Инструкция "О порядке разрешения операции искусственного прерывания беременности по медицинским показаниям", устанавливая перечень заболеваний, составляющих медицинские показания для аборта, содержит следующее положение: "При наличии у беременной заболевания, не указанного в перечне, но при котором продолжение беременности и роды представляют угрозу жизни или ущерба здоровья беременной или новорожденному, вопрос о прерывании беременности решается индивидуально комиссией специалистов, сформированной в установленном инструкциями порядке". Таким образом, в качестве медицинских показаний для аборта может выступить практически любая болезнь, ведь, по большому счету, нет такого заболевания, которое не угрожает, по крайней мере, здоровью беременной женщины.

К числу медицинских показаний искусственного прерывания беременности относятся, в частности, такие, которые могут повлечь неполноценность будущего ребенка. В данном случае речь идет о евгеническом аборте (от слова евгеника - наука, отстаивающая селекцию человека), который совершается с целью не допустить рождения неполноценных детей, как для того, чтобы избавить их от тягот жизни инвалида, так и во избежание излишних тягот для семьи и общества. В контексте международно-правовых норм о правах человека евгенический аборт не может быть оправдан, поскольку указанные нормы гарантируют соблюдение прав неполноценных детей. Так, в силу п.2 ст.23 Конвенции о правах ребенка государства - участники Конвенции признают право неполноценного ребенка на особую заботу. Кроме того, неполноценные лица - как взрослые, так и дети - пользуются равной правовой защитой наряду с прочими людьми. Об этом свидетельствуют п.4 Декларации о правах инвалидов (провозглашена резолюцией 3447 (XXX) Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1975 г.) и п.1 Декларации о правах умственно отсталых лиц (провозглашена резолюцией 2856 (XXVI) Генеральной Ассамблеи от 20 декабря 1971 г.), согласно которым инвалиды и умственно отсталые лица имеют те же права, что и другие лица. Таким образом, неполноценный человек имеет, как и все прочие люди, право на жизнь.

Согласно ст.36 Основ искусственное прерывание беременности при сроке беременности до 22 недель допускается по социальным показаниям. Впервые социальные показания для искусственного прерывания беременности были утверждены 31 декабря 1987 г. приказом Минздрава СССР N 1324, в котором содержался перечень немедицинских (т.е. социальных) показаний для прерывания беременности на сроках от 13 до 28 недель: смерть мужа во время беременности жены, пребывание женщины (ее мужа) в местах лишения свободы, лишение прав материнства, многодетность (число детей свыше пяти), развод во время беременности, инвалидность у ребенка. Этот перечень намного уже, чем тот, который действует в наши дни.

В ныне действующий перечень, установленный постановлением Правительства РФ от 8 мая 1996 г. и детализированный в приказе Министерства здравоохранения РФ от 11 июня 1996 г. N 242, входят, в частности, наличие инвалидности I-II группы у мужа, признание женщины или ее мужа в установленном порядке безработными, отсутствие жилья, проживание в общежитии, на частной квартире, многодетность (число детей свыше трех), доход на одного члена семьи менее прожиточного минимума, установленного в данном регионе. Вправе искусственно прервать беременность также женщина, не состоящая в браке, т.е. претендующая на роль матери-одиночки.

Как видим, перечень социальных показаний для уничтожения зародившейся жизни достаточно широк. Кроме того, очевидно, что такие показания, как проживание в общежитии, на частной квартире, доход на одного члена семьи менее прожиточного минимума характерны, прежде всего, для молодой семьи. Действительно, в России молодая семья обычно испытывает эти типичные материальные трудности. Рассматривая их в качестве оснований для аборта, государство под корень подрубает едва насажденное древо семейной жизни - разрешает умертвить молодоженам, быть может, первое дитя. Очевидно, что существующий в России перечень социальных показаний является опасным подвохом для основы всякого государства - молодой семьи.

Следует также обратить внимание еще на одно обстоятельство. Как известно, аборт при первой беременности особенно вредоносен для женщины, что подтверждено приказом Минздрава СССР от 22 апреля 1981 г. N 430. Между тем, закон допускает искусственное прерывание беременности именно по тем социальным показаниям, которые наиболее характерны для первобеременных женщин-студенток и т.д.

6. Правовые гарантии государственной охраны материнства

К сожалению, при столь либеральном подходе к социальным и медицинским показаниям искусственного прерывания беременности в нормах действующего законодательства России практически отсутствуют гарантии государственной охраны материнства. Предпочтение отдается противоположным гарантиям. Так, согласно ст.36 Основ "каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве". Таким образом, в контексте приведенной статьи материнство лишено общественной значимости и является не более, чем частным делом женщины. В тексте Основ отсутствует положительная нравственная оценка материнства, оно не поощряется. На наш взгляд, ст.36 Основ не соответствует п.1 ст.38 Конституции РФ, в силу которого материнство находится под защитой государства. Таким образом, по смыслу этой конституционной нормы, материнство нуждается в государственной поддержке и очевидно не может быть всецело отдано на откуп отдельно взятой личности.

Из содержания ст.36 Основ следует, что воля супруга и родителей (законных представителей) беременной женщины не имеет правового значения*(18). Вопрос о материнстве решается исключительно той, которой предстоит родить*(19). Тем самым нарушается п.1 ст.61 Семейного кодекса РФ, в соответствии с которым супруги-родители несовершеннолетних детей несут равные права и обязанности в отношении своих детей (родительские права).

Одной из существенных гарантий реализации права на аборт является законодательно закрепленная возможность его бесплатного осуществления: в силу ст.36 Основ искусственное прерывание беременности проводится в рамках программ обязательного медицинского страхования.

7. Право врача на отказ от производства аборта

Характерно, что российское законодательство не предусматривает права врача на отказ от прерывания беременности. Действительно, закрепленное в ст.58 Основ право лечащего врача на отказ от "наблюдения и лечения" пациента может быть реализовано лишь при наличии следующих оснований. Во-первых, такой отказ допустим только в случае несоблюдения пациентом предписаний и правил внутреннего распорядка ЛПУ. Во-вторых, отказ врача от наблюдения и лечения пациента не должен угрожать жизни пациента и здоровью окружающих. Очевидно, что нежелание врача умерщвлять зародившуюся жизнь не вписывается в очерченные законом рамки отказа от "наблюдения и лечения больного". Тем не менее представляется, что ст.58 Основ не является препятствием на пути законодательного закрепления права врача на отказ от производства аборта. Дело в том, что в случае аборта речь идет отнюдь не о "лечении" больного, а о медицинском вмешательстве, возможность отказа от которого со стороны врача не урегулирована в Основах.

Непосредственно право врача на отказ от производства аборта закреплено в п.6 Декларации ВМА "О медицинских абортах" (Осло, август 1983 г., дополнена в ноябре 1983 г.), согласно которому в том случае, "если личные убеждения не позволяют врачу сделать медицинский аборт, он должен перепоручить пациентку компетентному коллеге". Однако указанный источник - Декларация "О медицинских абортах" является этическим, а не правовым. Впрочем, на наш взгляд, существуют и известные правовые основания отказа врача от производства аборта. Дело в том, что в отечественном законодательстве действует разрешительный принцип, в силу которого "разрешено все, что прямо не запрещено законом". Иными словами, отказ от производства аборта не является противозаконным деянием, поскольку такой отказ действующим законодательством РФ не запрещен. Тем не менее, отказы подобного рода не встречаются в медицинской практике. Сдерживающую роль играют статьи 124 и 125 УК РФ, согласно которым врач привлекается к уголовной ответственности за "неоказание помощи больному без уважительных причин", а также за " заведомое оставление в опасности лица, находящегося в опасном для жизни и здоровья состоянии". Поэтому важно предусмотреть в Основах специальную статью, допускающую возможность отказа врача от производства аборта по морально-этическим соображениям, религиозным и иным убеждениям. Что касается религиозных и иных убеждений, то и в нынешних условиях, при отсутствии в Основах специальной статьи, врач вправе в обоснование своего отказа ссылаться на п.1 ст.3 Федерального Закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", согласно которому в Российской Федерации каждому гарантируется право на свободу совести и свободу вероисповедания, суть которого состоит в возможности иметь и распространять религиозные и иные убеждения, а также действовать в соответствии с ними. Отказ врача от производства аборта по религиозным убеждениям является типичным примером "действия" в соответствии с ними. Однако, ввиду общего характера п.1 ст.3 Закона о свободе совести, религиозные организации, прежде всего христианские конфессии, выступают за конкретизацию права на свободу совести применительно к врачу. Так, согласно XII.2 Основ социальной концепции РПЦ "Церковь призывает государство признать право медицинских работников на отказ от совершения аборта по соображениям совести*(20).

К.А. Чернега,

кандидат юридических наук, старший преподаватель

кафедры гражданского и семейного права МГЮА