Постановка проблемы

В комментариях к моему постингу об отличиях между «злодеем» и «тёмным» всплыла таки тема, которую я ждала давно и, можно сказать, даже с нетерпением.

myxa_vs_@lj попросила меня рассказать об источниках, которыми я пользовалась, определяя «тёмного», как индивида, для которого существуют только его собственные интересы.

Я ответила, что таково самоназвание эгоистов, не склонных к грубому материализму:

…собственно определение вывелось из наблюдения за людьми, для которых существуют только их собственные интересы. Почти все такие люди называют себя эгоистами, и это понятно; но некоторые эгоисты (особенно те, кто склонен видеть, помимо физического аспекта существования, аспект, скажем так, магический) добавляют к собственному определению: «тёмный».

И добавила:

«Тёмными» называют себя те эгоисты, которые не признают моральный диктат… если обычного эгоиста может остановить от действия сознание того, что действие предосудительно, то для «тёмного» предосудительность аргументом не является. Опять же, если обычный эгоист совершит нечто предосудительное, он может мучиться угрызениями совести. Для тех, кто называет себя «тёмными», угрызения совести — это, мягко говоря, непривычное состояние.

Таким образом, я определила понятие «тёмный» как самоназвание бессовестных эгоистов, не отягощённых грубым материализмом, где «бессовестный» означает «игнорирующий моральный диктат».

karais@lj в ответ на это заметил, что определению не хватает характеристики «разумный», в то время как характеристики «бессовестный» и «не отягощённый грубым материализмом» здесь излишни.

Я пообещала ответить на этот комментарий отдельным постингом, поскольку тема показалась мне достаточно объёмной для отдельного разговора.

К вопросу о самоназвании

Что касается самоназвания (а тут всё-таки не стоит забывать, что изначально вопрос ставился об источнике термина), то общего у людей, которые называют себя «тёмными», действительно только то, что я перечислила выше. Верифицировать степень их разумности я не могу, более того, некоторые из этих людей кажутся мне лично ничуть не разумными, а, напротив, очень далёкими от разумности.

Объединяет же людей, которые называют себя «тёмными», только эгоизм, игнорирование морального диктата и преследование собственных интересов.

Ещё точнее это выглядит так: называющие себя «тёмными» утверждают, что им свойственны эгоизм, игнорирование морального диктата и преследование собственных интересов. С разумностью дело обстоит не так просто, как с перечисленным: некоторые из тех, кто называет себя «тёмными», сомневаются — всегда или время от времени — в разумности своих действий или даже в своей разумности вообще.

Это, однако, к вопросу о самоназвании, если вы не забыли.

К вопросу о названии

Насколько я успела заметить (а у меня на это ушло лет примерно шесть), споры вокруг того, кто может считаться «тёмным», а кто не может, ведутся среди «тёмных», в основном, вокруг трактовок терминов «эгоизм», «моральный диктат», «собственные интересы» и — да, действительно, — «разумность». Последнее — очень особая статья, требующая отдельного разговора, и я начну его чуть ниже.

Далее — моя сугубая и совершенно беспредельная имха.

Я считаю, что «тёмный» — этот тот, кто называет себя «тёмным». Это всё, да. Иными словами, я в данном случае не делаю разницы между самоназванием и названием. Я могу наблюдать некие схожие черты «тёмных» (они перечислены выше). Я могу наблюдать некие процессы, происходящие в среде тех, кто называет себя «тёмными». Я могу давать этим людям и этим процессам собственные оценки.

Однако утверждать, что некто, назвавшийся «тёмным», называет себя правильно или неправильно (корректно или некорректно), я не могу по одной простой причине: мне не дано залезть в голову человеку и проверить, действительно ли он преследует собственные интересы. Что бы человек ни делал, что бы он ни говорил, как бы ни соотносились друг с другом его слова и поступки, я не имею возможности проверить, каким образом видимая часть его существования соотносится с частью невидимой.

Тем паче я не могу верифицировать разумность. А разумность я не могу верифицировать постольку, поскольку никакого удовлетворительного определения разумности у нас нет. Я, к примеру, могу лишь догадываться, о чём идёт речь, когда некто заговаривает о разуме. Контекст, безусловно, помогает худо-бедно ориентироваться в высказываниях, но вполне конкретными эти высказывания не становятся даже в пределах контекста. Раньше или позже, размышляя о разумности или её отсутствии, мы упираемся в неизбежный тупик, имя которому ОтЧОТ — Отсутствие Чёткого Определения Термина. И я могу составить собственное мнение о человеке на основании его видимых действий, но судить о том, кем он является на самом деле, было бы с моей стороны крайне самонадеянно.

И это было бы тем более самонадеянно, что даже видимое (не говоря уже о невидимом) делится на осознаваемое и неосознаваемое, и для того, чтобы это понять, не обязательно быть юнгианцем.

А ведь, помимо действий, существуют ещё и намерения, и мотивы, и…

К вопросу о введении термина «разумный» в определение «тёмного»

Как я поняла, полемика вокруг разумности и присвоение «тёмному» разумности, как обязательной черты, — это результат попытки отделить «агнцев» от «козлищ» (т.е. «истинно тёмных» от тех, кто «склонен к дешёвому эпатажу»).

Как человек, относящий себя к «тёмным», я не вижу оснований для такого отделения и, следовательно, не вижу и смысла задаваться вопросом о разумности индивидов, называющих себя «тёмными».

Мне лично «козлища» не мешают. Я вообще не отождествляю себя ни с одной из, если так можно выразиться, группировок «тёмных». Я — это просто я. И именно поэтому мне безразлично, кто ещё называется «тёмным».

Тут должно быть примечание жирным шрифтом: мне безразлично, кто называется «тёмным» самостоятельно, но мне далеко не безразлично, как обращаются с термином «тёмный» люди, не имеющие представления о реально существующих «тёмных» (т.е. о тех, кто называет себя именно таким образом). Вот, в частности, литераторы, тупо отождествляющие «тёмного» и «злодея», меня бесят до бесконечности. Конец примечания.

Так вот, я вопросом о «козлищах» и «агнцах» не озабочена ничуть. Если некто неразумный, с моей точки зрения, назовёт себя «тёмным», это будет его проблемой, а не моей. Я буду относиться к такому человеку, как к «тёмному», и если моё поведение по отношению к нему создаст ему неудобства, расхлёбывать свои косяки этот «тёмный» станет сам. Некоторые уже расхлёбывают.

Того, что меня на основании одинаковой «расцветки» нечаянно могут «смешать» с каким-нибудь «козлищем», я не боюсь. Кто умный, по любому не перепутает, а мнение дураков меня не волнует. Что же до репутации, то и репутации моей «козлище», назвавшийся «тёмным», повредить не сможет: во-первых, я не стремлюсь создать репутацию, а во-вторых, ко мне лично относится только один человек (догадайтесь с трёх раз, кто именно).

«Своих» для меня не существует, есть только я и все остальные. Некоторые из этих остальных мне ближе и дороже, чем все прочие, но было бы ошибкой полагать, что эти некоторые поголовно «тёмные». Можно сказать, что к «тёмным» и «светлым» я отношусь примерно как к людям определённой национальности: мне проще понять человека своей национальности, но выставлять вообще всех людей своей национальности в выгодном свете перед кем бы то ни было я не вижу оснований. Мне вообще чужда клановость, и я, если уж на то пошло, совершенно не понимаю людей, которые заботятся о репутации своей «партии».

Я — «тёмная» и в большей части своих поступков проявляю себя как человек разумный. Я знаю, что есть другие разумные «тёмные», и знаю, что некоторые неразумные люди тоже называют себя «тёмными». Причин отказывать им в самоназвании я не вижу, а собственное отношение к ним выражаю термином «низший».

О терминах вообще

Я практик. Я не вижу смысла захламлять собственное информационное пространство непригодными для практического использования академическими изысканиями. Если некто говорит о себе: «Я женщина», я отношусь к этому человеку, как к женщине (обращаюсь к ней в женском роде, во всяком случае). Если некто скажет, что ему четырнадцать, двадцать шесть, тридцать девять, сорок лет — я буду относиться к нему как человеку соответствующего возраста. Если некто заявит, что он родился и вырос в Америке, я не стану требовать от него нормативной русской речи. Я не смогу проверить все эти сведения, не выходя за пределы корректного обращения с человеком. Я поверю ему на слово.

Точно так же я поверю на слово человеку, который назовёт себя «тёмным», коммунистом, сатанистом, странствующим рыцарем, шиваитом, христианином и кем угодно ещё. Выяснять, насколько он истинный «тёмный», коммунист, сатанист, странствующий рыцарь, шиваит или христианин, мне даже в голову не придёт. Назвался — на здоровье.

Если мне встретится несколько «тёмных», коммунистов, сатанистов, странствующих рыцарей, шиваитов или христиан, я замечу их общие черты и когда-нибудь, возможно, обобщу наблюдения: скажем, всем христианам свойственно почитать в качестве бога Иисуса Христа и стремиться в царствие небесное; все странствующие рыцари ищут дракона, с которым можно сразиться. Выяснять, действительно ли христиане почитают Иисуса Христа в качестве бога, действительно ли они стремятся в царствие небесное, а также действительно ли странствующие рыцари ищут дракона, а не бегают от него, я не стану. Как сказали — так и записываем.

Почему я считаю такой подход разумным?

Если ты действительно «тёмный» и тебе комфортно в чьей-то компании, не всё ли тебе равно, кто твой визави? Если ты действительно «тёмный» и визави тебе досаждает, помоги визави найти то, что, по его словам, он ищет, и оставь разбираться с внезапно возникшей проблемой. Вопрос о том, действительно ли визави искал то, что получил, — это не твоя забота. Поверь ему на слово и не морочь себе голову вопросом о соответствии. Это удобно, экономично, сберегает кучу времени и сил на более конструктивные вещи, позволяет обойти ненужные острые углы в общении с приятными людьми и прекрасно помогает избавиться от демагогов, очарованных красивой риторикой.

Надоедливому странствующему рыцарю я подсуну при случае дракона, а что он будет с этим драконом делать — уже не моя печаль. «Тёмному», который докопается до меня, как пьяный до радио, и достанет до печёнок, я, вероятнее всего, задам этическую задачу соответствующего содержания, а уж решит он её или не решит и что будет делать, если не решит, — это опять же не моя забота.

Прочая мудротень от пьяных козерогов. Хотите — забирайте себе.