Сдав сессию,  я уехала домой в Вильнюс. В Москву я вернулась только осенью. До самого окончания учебы в университете ничего особенного не случалось. Бездельничать студентам МГУ не приходилось – учили нас интенсивно, и тратить время на какие-то побочные занятия не было возможности. Да и интерес к экстрасенсорике у меня несколько угас – ни книг, ни тем более живого учителя у меня не было. А махать руками, не понимая, что именно при этом происходит,  было довольно скучно.

Все текло без изменений до середины 90-х. Нельзя сказать, что в течение целых двадцати лет я не вспоминала о своих способностях. Напротив, я перечитала множество книг, которые в изобилии стали появляться в магазинах. Духовные учителя повылезали из всех щелей.

«Как открыть третий глаз», «Как научиться видеть ауру», «Как исправить свою карму» - в книгах можно было найти ответы на любые вопросы. Правда,  третий глаз у меня упорно не хотел открываться, ауру я не видела, хоть расшибись, а огурцы из кармы сыпались мне на голову потоком, как с  ленты транспортера на овощебазе.

Получив кучу информации, которая мне ничего не дала, я потеряла к этой литературе интерес. Да и моя жизненная ситуация этому способствовала. Мне было сорок лет, и так уж получилось, что приходилось начинать жизнь с нуля.

Перекресток судьбы – так называются такие точки в романах. Когда все, что у тебя было за спиной, кануло в небытие. Ты свободен в выборе дальнейшего пути. Только у тебя при этом совсем ничего нет – даже крыши над головой. Не знаешь, куда двигаться, к чему приложить усилия, а уж что тебя ждет за поворотом, не можешь даже предположить.

Александр Македонский умер в 33 года, успев завоевать полмира, Моцарт умер в 35, Пушкин – в 38. А чего достигла я?  Кризис сорока лет бушевал в моей жизни, подобно шторму. 

В этот период я познакомилась с Тамарой. Я еще напишу отдельный рассказ об удивительной судьбе этой женщины (хотя она достойна романа). Но здесь я упомяну о ней лишь постольку, поскольку она имеет отношение к этой теме.

Тамара работала  врачом-иглотерапевтом и жила с тремя детьми в комнате, которую она снимала в коммуналке. Но главным было, пожалуй, другое. Тамара была отпетой кришнаиткой. «Бхагавад-гита» была главной и единственной, если не считать нескольких медицинских справочников и детских учебников,  книгой в ее доме. Аюрведа, излагающая основные принципы строения и функционирования человеческого организма, вызывала у нее несоизмеримо больше доверия, чем законы физиологии, которые она изучала в мединституте.

Жизнь Тамары определялась астрологическими построениями, кармой и энергетическими потоками вокруг нас. Однажды она пожаловалась на бывшего мужа, который продолжает пить из нее энергию.

- Знаешь, стоит мне начать о нем забывать, как он тут же звонит. И после разговора мне опять становится хуже, - рассказывала она. – Я теряю силы на глазах. Вампир, просто вампир. Не знаю, что с этим делать.

Мне стало интересно. В одной из книжек по эзотерике, посвященной энергетическим поражениям, я читала о чем-то подобном, но никогда не встречалась с этим в реальности. Поставив Тамару посередине комнаты, я проверила ее поле. Странное дело – от левого подреберья уходил в сторону тонкий энергетический жгут. Конец его терялся в бесконечности. Энергия текла по нему слабой, неравномерной, но непрерывной струйкой, причем в одном направлении – от Тамары.

Снять это нарушение, как боль – просто сбросив с тела, было нельзя. Я даже не сделала попытки – я это просто знала. К тому времени у меня был один знакомый, называвший себя магом. Своими секретами он ни с кем не делился, а любые манипуляции проводил не просто за деньги, а за очень большие деньги. Денег у Тамары не было совсем.

Тем не менее, я рискнула задать этому магу вопрос.

- Просто так ты это не снимешь, - сказал он мне. -  Присоску можно только пересадить.
- На кого пересадить?!
- Например, на собаку. А лучше всего, на какого-нибудь бомжа. Они все равно долго не живут. Годом больше, годом меньше – какая разница?

Оторопев от такого подхода, я распрощалась и пошла думать. Думала я недолго. Нужное знание возникло само собой, так же, как и в случае с лечением. Стоило задать мирозданию вопрос, и оно тут же выдало ответ.  Присоску я сняла с помощью дерева.  Осина и ель – породы, поглощающие энергию, но иногда их можно использовать во благо.

Бывший муж стал звонить Тамаре каждый день, причем по нескольку раз. Но его звонки уже не оказывали никакого влияния. Это продолжалось недели две, а потом само собой сошло на нет.

Через несколько лет Тамара познакомилась с ясновидящей, умевшей видеть поле глазами. Посмотрев на Тамару, она ткнула пальцем точно в то место, на котором раньше была присоска.

- Здесь у тебя шрам, - уверенно сказала она. – Оперировали?

Ничто не проходит бесследно, даже через много лет.

Пораженная результатом моего вмешательства, Тамара стала обращаться ко мне по самым разным поводам. То после ссоры со своим гражданским мужем ей казалось, что в комнате изменилась атмосфера, и она хотела, чтобы я убрала энергетическую грязь.  То у нее что-то болело, и она хотела,  чтобы я описала нарушения в ее организме. Я развлекалась и советовала ей не ссориться с мужем и делать зарядку по утрам.  Устранять, так сказать, причины на корню.

Тамара обижалась и задавала новые вопросы. В один из дней она попросила приехать к ней в гости и посмотреть на ее знакомую, которой не могли поставить диагноз. Я приехала. Мы сели пить чай, и в какой-то момент я вдруг поняла, что мне не нужно приближаться к этой женщине.

Передо мной возникла отчетливая картинка. Как на черно-белом рентгеновском снимке, на ней появилось изображение скелета. Позвоночник светился белым – в нем было больше всего энергии. Потом возникли полупрозрачные контуры легких, сердца и других органов. В области поясницы позвоночник был явно не в порядке. Что именно было не так, я понять не смогла. Может быть, это смещение дисков, может быть – грыжа. Узлы вегетативной нервной системы, связанные с органами брюшной полости, светились особенно ярко. Женщина жаловалась на проблемы с кишечником. Но эти проблемы явно были вторичными, а причина лежала в позвоночнике. И начинать лечение нужно было с него, о чем я ей и сказала.

Хоть какого целителя сюда приводи, а пассами над кожей диски на место не поставишь и грыжу не уберешь. Тут нужно делать обследование, а потом обращаться к мануальному терапевту или хирургу. Восстановится иннервация органа – восстановится его работа.

Этот случай стал поворотной точкой в моих занятиях энергетикой. Значит, можно видеть человека буквально насквозь, не приближаясь к нему? Я бросилась изучать эту новую способность.

Быстро  выяснилось, что для формирования картинки мне вообще не нужно видеть человека – его вид мне только мешал. Но совершенно необходимо было его слышать. Именно голос был тем таинственным каналом, через который я получала информацию.

Разговаривая с незнакомыми людьми, я смотрела в сторону, а иногда и вовсе закрывала глаза, пытаясь увидеть их тело изнутри. Оказалось, что картинку я могу вызвать не всегда. Иногда она проявлялась очень ярко и сразу, иногда – через некоторое время и мутно, а иногда не возникала совсем. Управлять этим состоянием я не могла.

Но и то, что мне удавалось увидеть, вызывало у меня глубокое изумление. Я и представить не могла, насколько мало вокруг здоровых людей! Легкие с забитыми бронхами, склеротизированные сосуды, высохшие суставы, разрушенные зубы. Иногда я видела на картинке абсолютно черные пятна, которые никак не могла объяснить. Они могли находиться в самых разных местах и быть разного размера. Может быть, это опухоли? 

Но дефекты позвоночника  встречались чаще всего. Я отчетливо видела, что во многих случаях болезни были просто следствием этих дефектов. Однажды я забежала к знакомому невропатологу. Пока мы пили чай в его кабинете, к нему заглянул его бывший больной – мужчина лет пятидесяти.

- Ложусь на операцию, - громко сообщил он. – В желудке нашли две язвы, будут вырезать.

Картинка возникла сразу. Поле у него было очень странным – сплюснутым снизу. Его край находился на уровне  нижних ребер, хотя в норме должен захватывать таз. Желудок, кишечник и половые органы были еле различимы – в них почти не было энергии. Блок, нарушавший нормальную циркуляцию, находился в позвоночнике как раз на уровне желудка.

- Какой странный больной, – удивилась я, когда он ушел.
-  Йогой занимался, стоял на голове по два часа каждый день. Пока не заболел, - объяснил мне доктор.

Трудно сказать, что произошло на самом деле, но мне показалось, что занятия йогой вполне могли быть причиной изменений в позвоночнике. Не знаю, чем закончилась его история, но было совершенно понятно, что операция на желудке ничего не изменит – нормальное течение энергии от этого не восстановится.

Однажды вечером мне позвонила Тамара и очень возбужденно стала настаивать, чтобы я посмотрела одного ребенка. С пятилетним мальчиком творились непонятные вещи. Началось все с падения с дивана. Диван был невысоким, на полу лежал ковер, и никакой видимой травмы у ребенка, к счастью,  не случилось. Однако на следующий день он ненадолго потерял сознание. Участковый терапевт ничего не обнаружил. Приступы с потерей сознания стали повторяться. Мальчика госпитализировали в детскую больницу.

- Ну что тебе стоит приехать и посмотреть на ребенка? Все анализы у него в норме, причина потери сознания не ясна, - уговаривала Тамара.

Несмотря на то, что голоса ребенка я не слышала, картинка вспыхнула сразу.  Нарушение было в шейном отделе позвоночника.

- Пусть внимательно посмотрят 4-5 позвонки, - сказала я Тамаре.
- У тебя всегда виноват позвоночник, - не поверила она, - тебе просто лень ехать.
- Лень, - честно призналась я. – Но это к делу не относится. Причину я и так увидела.

На следующий день Тамара позвонила и сказала,  что хирург обнаружил смещение диска между четвертым и пятым позвонками. Я тут была ни при чем – консультацию хирурга назначил лечащий врач. 

Увидев болезнь у незнакомого человека, я никогда не пыталась давать ему советы, даже если считала, что они могут помочь. Исключение я сделала только в одном случае.

Не помню, по какой причине, но в тот день я передвигалась по городу на общественном транспорте. В трамвае сидела женщина с маленьким ребенком на руках. Вид мальчика был ужасен. Вся его кожа была покрыта ярко-красными мокнущими участками, корочками и струпьями. Слово «вся» в данном случае нужно понимать буквально – лицо, шейка, волосистая часть головы, ушные раковины – каждый квадратный сантиметр, не закрытый одеждой. Струпья виднелись даже на слизистой носа, мешая ребенку дышать. Скорее всего, остальная часть тела выглядела не лучше.

Я закрыла глаза.  Поле у мальчика было невероятным. Позвоночник – главный энергетический канал – был пустым. Но энергия должна где-то течь! Она и текла - по коже. Позвоночник выглядел так, как будто косточки нанизали на резинку, не дающую им распасться совсем, но и не удерживающую их в правильном положении.

Я долго колебалась – сказать что-то матери или не сказать. Решилась только тогда, когда оказалось, что мы выходим на одной остановке. Извинившись за непрошенное вмешательство, я посоветовала ей обратиться к мануальному терапевту. Самое странное, что мать совершенно не удивилась моим словам.

- Да, мы знаем. Три сеанса у мануального терапевта уже прошли. Она сказала, что картина очень тяжелая, и все позвонки сразу ставить на место нельзя. Пока сделали только грудной отдел, но кожа сразу стала подсыхать. А до этого только мокла.

Три сеанса?! Мальчику было как минимум год. А чем его лечили до того? Гормональными препаратами? Может быть, симптоматику они и смягчали, но  всяко не изменяли состояние позвоночника.

Если бы я была врачом, большинству пациентов я бы рекомендовала начинать лечение с мануального терапевта. Не так уж много существует заболеваний, при которых это может оказаться вредным. А вот неожиданную пользу это может принести в очень многих случаях.

Мои способности быстро развивались. Все так же бывали случаи, когда я не могла увидеть ровным счетом ничего, но уж если видела, то видела больше подробностей. Да и возникала картинка быстрее. Чем дольше это продолжалось, тем больше меня мучил вопрос о том, что  со всем этим делать. 

Заниматься лечением у меня не было никакого желания. Любое вмешательство изменяло течение энергетических потоков, но это изменение было в достаточной мере непредсказуемым. А самое главное, оно не устраняло причину нарушения. Да и определить эту причину во многих случаях было невозможно. Конечно, если в основе болезни лежал смещенный диск позвоночника, все было просто – специалист мог поставить его на место, а я – подкорректировать последствия. Но с множеством болезней никакой ясности не было. Откуда берется гипертония и как ее лечить?  Что делать с гипофункцией поджелудочной железы? Я слишком мало знала о лечении, но зато очень хорошо представляла возможный вред для здоровья пациентов.

А самое главное – я вовсе не была уверена, что информация, которую я получаю, не есть плод моего богатого воображения. Несколько случаев точной диагностики могли оказаться совпадением  - в жизни бывают всякие чудеса.

Остальные диагнозы вызывали сомнение у меня самой. Есть или нет гастрит у этого мужчины? А правосторонний аднексит у этой женщины? У этого парня – аневризма аорты, о которой он, скорее всего, не знает. Мина замедленного действия уже тикает, но выяснить, так ли это, я не могу.

Мне отчаянно нужен был критерий, подтверждающий достоверность  информации. Нужно было найти диагноз, удовлетворяющий сразу нескольким критериям.

Во-первых, эта болезнь должна встречаться достаточно часто. Искать в Петербурге больных, например, с тропической лихорадкой не стоит. Да и вряд ли они в остром состоянии будут просто разгуливать по улицам.

Во-вторых, болезнь должна быть социально нейтральной. Никто не признается постороннему человеку в том, что он болен триппером или СПИДом.

В-третьих, у этой болезни в общем случае не должно быть хронического течения. Гастрит с ремиссией в десять лет – это еще болезнь или уже нет? Диагностика должна идти по принципу да-нет: либо болезнь была (есть), либо ее не было вообще.

В-четвертых, человек сам должен точно знать, что он этой болезнью болел. Начальная стадия онкологических заболеваний по этому критерию не проходит. Большинство людей  о ней не подозревают.

В-пятых, последствия (или течение) этой болезни не должны иметь внешних признаков, которые можно заметить, просто наблюдая за человеком.

Медицинских знаний мне не хватало, и мучилась я довольно долго. Но в какой-то момент меня осенило. Искать нужно не болезнь, а травмы! Переломы костей  идеально подходят для моих целей.

Они случались у многих. Даже люди, не склонные говорить о своих болезнях вслух, информацию о них не считают особо секретной, и на прямой вопрос вполне могут дать правдивый ответ. У них нет хронического течения – болезнь, при которой кости не срастаются годами, я рассматривать не буду. Перелом либо был, либо нет – ушибы костей и микроскопические трещины, которые не требовали наложения гипса, можно считать отсутствием травмы. И конечно, человек, проходивший с лангетой,  циркулярной гипсовой повязкой или аппаратом Илизарова несколько недель, никогда об этом не забудет. Правильно сросшийся перелом обычно не имеет последствий, которые можно заметить глазом, а шрамы от открытых переломов закрывает одежда.

А самое главное – в человеческом теле более двухсот костей,  и вероятность случайного угадывания точного места перелома крайне низка.

Теперь я знала, что искать, и с энтузиазмом приступила к этому занятию.

(окончание следует)