Проблема в том, что этот массовый приток активистов и сторонников, который возможен в левом движении и он будет неизбежным на определенном этапе, должен встретиться с уже подготовленной почвой, созданной политическими кадрами, потенциальными лидерами, идеологами, организаторами, учителями для этой массы, которая будет включаться в процесс. Это не значит, что они должны просвещать непросвещенных, это значит, что они просто должны быть готовы предоставить какие-то элементарные идеологические и организационные услуги той массе, которая сама по себе тоже может себя структурировать, но она это будет делать медленней, менее эффективно, с трудом, с огромным количеством ошибок, которые возможно избежать. Проблема сегодняшних левых организаций состоит в том, что если на них смотреть как на некое подобие того, что на советском военном языке называлось «кадрированными дивизиями», т.е. как на некий костяк, то в этом качестве они очень плохие. Когда их начнут разворачивать или они начнут разворачиваться во что-то более серьезное, мы увидим, сколько у них недостатков, пороков и т.д. Мы увидим, что численность-то можно нарастить довольно быстро, но нарастить качество, вырастить кадры, потенциальных лидеров намного труднее. Это требует времени и немножко другого социального опыта, поскольку опыт, который люди приобретают в этих маленьких левых организациях, зачастую не способствует их будущему вкладу в общественную деятельность, а, наоборот, способствует тому, что этот вклад будет негативным или никакого вклада не будет. Они усваивают очень дурные привычки, они усваивают, на самом деле, довольно ложные представления, в том числе, и об организационной работе и о политической работе, они усваивают ложные или недопустимые оценки себя и окружающих и т.д. и т.п. Причем это необязательно сектантство в западном смысле. Это скорее возведенная в очень высокую степень групповая замкнутость, которая отличается от сектантства тем, что сектантство имеет очень жесткую идеологическую дисциплину, а как раз в наших условиях идеологическая дисциплина очень низкая. Сектантство может выдвигать очень высокие моральные требования, по крайней мере, внутри секты, а в наших условиях этого нет. В этом смысле сектантство было бы шагом вперед для большинства левых сегодня. Проблема в том, что они как раз не сектанты, они предельно прагматичны. Это маленькие группы, которые по своим размерам вроде бы должны были быть организованы как секты, на самом деле, организованы не как секты, а как некие неудачные бизнес-проекты. Много неудачных бизнес-проектов, которые при этом еще претендуют на левизну, на то, что борются за какие-то социальные ценности и т.д. Опять же есть более или менее удачные случаи, уровень деградации может быть больше или меньше, но, на мой взгляд, если взять молодого человека, который попадает в среду именно организованных или якобы организованных в какие-то группы левых, то, за редким исключением, эта среда его не формирует, а портит, т.е. формирует, но в негативном смысле. Она его приучает, что нужно кого-то  разводить, кого-то кидать, что нужно как-то выживать и крутиться вместо того, чтобы заниматься своей основной деятельностью. Это отчасти связано с объективными материальными проблемами, с очень низким уровнем институционализации, с тем, что мы, имея уровень внутренней политической организованности характерный для позднего ХІХ века, при этом попадаем в технологическую среду ХХІ века..."

Из интервью Б. Ю. Кагарлицкого