Отчёт 26 (окончание)
(см. начало)

Абсолютное и относительное

Причине действующей всегда сопутствует вопрос «Почему?», а причине целевой – вопрос «Зачем?». Это верный практический признак отличия одной от другой.

Потребность, вне всяких сомнений и по введённому нами определению, всегда выступает в качестве целевой причины, определяющей особый род движения, которое мы назвали деятельностью. Стало быть, если быть не особенно привередливым в словах, можно твёрдо заявить, что все элементы идеального универсума являются потребностями, ибо весь идеальный универсум состоит исключительно из целевых причин. Собственно говоря, всё мировое целое, по большому счёту, складывается только из причин и ничего более в себе не содержит. Что касается следствий, то совершенно то же самое следует сказать и о них: всё мировое целое складывается исключительно из того, чтò мы называем следствиями. Ибо причина и следствие слишком часто и абсолютно неизбежно переходят в друг друга, отчего мы признаём такие категории только относительными. Следует ли трактовать объект причиной или же следствием, зависит от массы уточняющих обстоятельств, и прежде всего от позиции наблюдателя во времени.

Однако потребностями, может быть, целесообразно называть не все без исключения целевые причины, которые сосредоточены в идеальном универсуме, а только те из них, которые каким-то образом сложены из этих простейших элементов в более сложный конгломерат, и притом не как попало, а вполне определённым образом. Во всяком случае мы твёрдо обязаны утверждать, что потребность – это прежде всего целевая причина и посему она полностью принадлежит универсуму идеальному.

Но тут есть ещё одна теоретическая закавыка, с которой надлежит разобраться.

Когда мы говорим, что причина и следствие – понятия относительные, то никаких возражений по этому поводу не возникает. Но стоило только заявить, что потребность и средства (способы) её удовлетворения – также понятия относительные, то это вызвало неподдельное недоумение у слушателей. Странно. И нам подобные странности ни к чему.

Чтобы устранить взаимонепонимание, сформулируем более очевидный тезис.

Абсолютная Истина, или Абсолютная Потребность – императив вечного бытия – всегда понятие абсолютное, не являющееся относительным ни в каком отношении.

Почему Абсолютная Истина названа абсолютной? Потому что она абсолютно инвариантна к чему бы то ни было. А почему она не зависит от чего бы то ни было? Потому что она представляет собой границу нашего познания, т.е. такой предел, за которым не действуют никакие научные методы и за пределы которого не распространяет свою правомочность логический анализ.

Но всё, что находится внутри установленных рамок, внутри искусственного образования под названием ВС-универсум, непременно является относительным, ибо между любым элементом знания и последним пределом обязательно есть хоть один другой элемент, относительно которого можно рассматривать сущность наблюдаемого явления.

Появляется, таким образом, нужда в уточнениях и оговорках, касающихся категорий причина и следствие. Получается, что в составе ВС-универсума, а точнее, в составе универсума идеального, обязательно есть причина, которая не является следствием, причём эта причина единственна. А стало быть, в мировом целом есть и такое особое следствие, которое не служит причиной чему бы то ни было, и это следствие также единственно. Эти искусственные категории, проявляющиеся исключительно в чистом виде, есть порождение нашей фантазии и нашего мышления, которое, по требованию логики и для её успешного применения, накладывает на себя ограничения, обязывая установить какие-то границы, избавляющие теорию от такой неприятной неопределённости, как бесконечность.

Чем определяются искусственные границы теоретических исследований? Разумеется, временем. Мы умышленно отсекаем от бесконечной оси времени левую и правую части, отбрасывая за ненадобностью бесконечное продолжение с той и другой стороны. Конечно, тем самым мы утрачиваем известную долю правомочности своих теоретических выводов, пренебрегая пусть и крайне незначительным, но всё же не нулевым влиянием отсечённой части на объекты исследуемой природы. Однако взамен мы получаем возможность формулировать предельно-категорические суждения и проводить любого рода доказательства выдвигаемых положений. Увы, у человеческого мышления нет другого способа познавать научную истину, помимо описанного, который, собственно, и является логическим.

Как бы далеко от текущего момента бытия мы ни наметили границы течения реального времени, у такой искусственно ограниченной прямой немедленно появляется самая первая и самая последняя точки. Самый первый момент не имеет предыдущего мига, а самый последний момент не имеет последующего. Мы попросту абстрагируемся от них, поскольку они располагаются так далеко, что отнесённые к ним события не способны, как мы полагаем, оказать существенного влияния на характер событий нынешних, а стало быть, и на содержание ключевых выводов теории.

Следующий шаг становится предсказуемым. Коль скоро мы оцениваем объекты по проявлению ими присущих им свойств, называемых кардинальными, то критерии бывают лишь двух типов – качественный и количественный.

Качественная оценка даётся лишь в двух характеристиках – да или нет. Такая оценка даёт ответ на вопрос, обладает исследуемый объект данным свойством либо не обладает.

Количественная оценка проводится путём измерения данного свойства, если объект этим свойством обладает. Искомая величина простирается в общем случае от минус бесконечности до плюс бесконечности. Хотя, положа руку на сердце, мы отдаём себе отчёт в том, что нам столь безмерный диапазон значений ни к чему. На практике этот неограниченный численный простор не применим.

Однако использование числовой оси, пусть и предположительно неограниченной, конечно же, даёт неоспоримые преимущества научного познания перед ненаучным. Логический метод требует использования цифровых характеристик и операций над числами.

Но что такое числовая ось? Её вполне однозначное определение даёт математика: числовая ось считается заданной, если задано положительное направление, масштаб и точка отсчёта. Вряд ли к этой дефиниции можно что-то добавить, чтобы ничего не испортить.

Итак, если мы намерены измерять свойства, то должны указать все три перечисленные признака: положительное направление, масштаб и, самое для нас главное в данном случае – точку отсчёта, т.е. ноль. Точка «ноль» распределяет изучаемые сущности качественным методом, по признаку да либо нет. Все те объекты, которые обладают положительным признаком и находятся по правую сторону от точки отсчёта, представляют собой идеи. Следовательно, обо всех оставшихся в мировом целом объектах, которые не обладают данным свойством, можно сказать (по методу отрицательных имён, или методу обратных категорий), что они обладают данным не-свойством. Эта спекулятивная операция приводит, тем не менее, к успеху, потому что она логически совершена безупречно.

Предложение «Объект Икс не обладает данным свойством» означает следующее: «У объекта Икс нет (не существует) данного свойства». Но закон существования запрещает применять отрицание к предикату существование. Чтобы сохранить истинность первоначального утверждения, надо переместить отрицающую частицу «не» от предиката существование к субъекту свойство. Получаем: «У объекта Икс существует данное не-свойство». Мы получили, таким образом, отрицательное значение указанного свойства и должны поэтому разместить такой объект по левую сторону от точки отсчёта на нашей числовой оси.

Понятно, что наличие или отсутствие какого-либо заданного параметра в категориях есть или нет не удовлетворяет исследователя. Ведь, по закону тождества, среди всех объектов, которые заведомо обладают данным свойством, нет даже пары совершенно одинаковых, неразличимых объектов! Даже если мы не видим разницы между ними и не имеем возможности эту разницу выявить, логика заставляет нас быть уверенными в том, что различия всё же имеют место без всяких сомнений!

Следовательно, знание свойства не утоляет нашу любознательность. Мы должны сравнить это свойство по степени его присутствия в любых двух сравниваемых объектах, будучи априори убеждены, что степень эта безусловно различна! Так, скажем, все элементы идеального универсума обладают свойством истинности, но среди них нет даже двух таких элементов, истинность которых была бы тождественна друг другу. Один из элементов обязательно более истинен, чем второй, и, стало быть, второй обязательно менее истинен, чем первый. Чтобы обнаружить эту разницу, мы переходим на соседний дихотомический уровень, где эта разница заметна, т.е. вводим следующее свойство, скажем, температуру, массу, красоту, удобство, цвет и т.п. Эти действия вытекают из определения истинности: чем выше потенциал объекта в деле удовлетворения потребности, тем большей степенью истинности он обладает.

Продолжая этот процесс долго, мы получим в конце концов картинку, на которой каждому объекту будет соответствовать своя особая и только ему принадлежащая точка на числовой оси. А возвращаясь к началу построений, мы увидим, что все элементы идеального универсума представляют собой множество отличающихся между собой сущностей, единственное сходство которых состоит в том, что все они располагаются по правую сторону от точки отсчёта. Поиск же различий между ними сейчас же приводит к появлению элементов более идеальных и менее идеальных. По принципу относительности, менее идеальные элементы являются, по существу, материальными в сопоставлении их с элементами более идеальными.

Стало быть, наблюдатель, стоящий в правой оконечности числовой оси, на которой обозначено свойство быть идеальным, увидит только материю. Но стоит ему обернуться (если эта ось замкнута на себя), и он увидит все те же элементы только идеальными (вспомните упражнение с Маяковским на Садовом кольце).

Вывод. Каждое свойство представляет собой какой-то параметр, который, во-первых, характеризует сущее и должное, и, во-вторых, требует своего измерения.

Измерение предполагает, что любое свойство, в том числе и свойство быть идеальным или материальным, имеет свою большую или меньшую степень, для оценки которых необходимо разработать инструменты и единицы измерения (Эльдар Рязанов, к примеру, предлагает для измерения человеческой порядочности единицу под названием «1 галай», по фамилии человека Марка Галай, обладающего самой высокой, по мнению знающих его людей, порядочностью).

Точно так же, как понятия причины и следствия зависят от позиции наблюдателя, понятия идеи и материи зависят от положения точки отсчёта, т.е. от той границы, которая разбивает ВС-универсум на две указанные половины. А эта точка ноль – результат нашего удобства, и поэтому её положение субъективно, т.к. зависит от нашего представления о степени удовлетворения существующих потребностей. И этой субъективной точке А непременно соответствует, по закону полноты, точка объективная не-А, ибо от её положения зависит реальное удовлетворение наших потребностей.

Действительное положение вещей легко продемонстрировать на конкретном примере.

Мы почти не задумываясь отличаем в обыденной жизни наши потребности, или цели, от всего того, что является средствами для их удовлетворения, или достижения целей.

Однако всё относительно в этом мире, как сказал старик Эйнштейн. Ошибся он только в том, что не перечислил того беспрецедентно короткого списка вещей, которые являются абсолютными. Дело в том, что потребности и средства их удовлетворения – понятия и в самом деле относительные. Потому что все понятия относительны, кроме тех, которые обозначают (отображают) границы – последнюю черту, за которую наш разум не простирается. Но и граница с одной стороны выглядит как А, а с другой стороны – как не-А. Это верно при условии замкнутости любой траектории, по которой движется всё живое и неживое.

Выглядит это примерно так. Пусть, например, человек задумал изготовить плуг. Плуг здесь выступает в качестве той конечной цели, которую преследует человек в своей текущей деятельности. Следовательно, кусок металла, кузнечные мехи, молот, наковальня, уголь, подмастерье и тому подобные вещи, необходимые для изготовления плуга, не являются конечной целью, хотя они требуются на каких-то промежуточных этапах производства.

Значит, мы вправе говорить (что мы обыкновенно и делаем), что плуг – это материальное выражение человеческой потребности, а всё перечисленное дополнение служит лишь в качестве средств, которые в принципе можно заменить на что-то иное, поскольку не в средствах мы испытываем потребность, а в каком-то вполне определённом результате осуществляемой деятельности.

Но стоит только расширить течение времени, как немедленно выясняется, что плуг ведь тоже – цель не конечная! И его тоже можно заменить на что-то принципиально иное, ибо плуг нужен не сам по себе, а для вспашки земли.

Зачем пахать землю?

Чтобы посеять пшеницу.

А зачем пшеница?

Чтобы испечь хлеб.

А зачем хлеб?

Чтобы утолить голод.

А зачем утолять голод?

Чтобы жить.

А зачем жить?

?!

С какого бы момента ни начинать расспрашивать живое существо, для чего оно производит те или иные действия, любая цепочка вопросов «Зачем?» обязательно должна завершиться вопросом о том, зачем ему существовать. Но этот последний вопрос – вопрос о смысле бытия – неправомерен. Потому что он выходит за границу дозволенного логикой, за границу Абсолютной Истины. Это тот предел, которым завершаются возможности человеческого разума. Жить, чтобы жить; не жить, чтобы не жить. Вот и всё, что можно ответить осмысленно. У нас всего два варианта, которыми полностью исчерпывается объективная действительность.

Но тогда получается, что Абсолютная Потребность всегда выступает в качестве цели и никогда – в качестве средства. А все потребности, заключённые в шкалу потребностей любого живого существа, как-то: голод, сон, размножение и т.п. – являются потребностями только по отношению к любым промежуточным этапам достижения каждой цели, но они же служат лишь средствами по отношению к Потребности Абсолютной. Как только мы расширим интервал рассмотрения любой жизнедеятельности, так оказывается, что всякая цель служит лишь средством для чего-то другого, более высокого.

Танкер можно трактовать как некую самостоятельную потребность, ибо без него жизнеспособность общества и отдельно взятой корпорации снижается. Однако танкер нужен для перевозки нефти. Стало быть, нефть тоже можно трактовать как самостоятельную потребность, без которой выживание современного общества будет сильно затруднено. Но и нефть служит чем-то не ради себя самой, а для чего-то другого – для извлечения энергии тепловой, электрической, механической и т.д. Но и энергия сама по себе не имеет исключительной ценности, а выступает лишь в качестве какого-то особого условия выживания, и это условие, как и все прочие, преходяще. Двигаясь, таким образом, от сущего к должному, мы переходим от одной точки числовой оси к другой, пока не достигнем конца этой оси – Абсолютной Потребности существовать во времени вечно.

Таким образом, любая действующая потребность нашей шкалы есть средство удовлетворения Абсолютной Потребности. Голод, жилище, физкультура, отдых, искусства и тому подобные вещи обеспечивают условие нашего выживания. Все они существуют ради чего-то другого, для более высокой цели, последняя из которых является Абсолютной Потребностью.

Эти выводы в общих чертах были известны ещё элеатам. Аристотель посвятил этому вопросу немало страниц своих сочинений. В своей «Метафизике» он писал: «то, ради чего, – это конечная цель, а конечная цель – это не то, что существует ради другого, а то, ради чего существует другое, так что если будет такого рода последнее, то не будет беспредельного движения; если же нет такого последнего, то не будет конечной цели».

Важно понимать, что если мы не назначим какую-то вполне конкретную точку в качестве конечной, то мы не сможем проверять себя на истинность, на отклонение своего развития от верного направления. Отсутствие понимания в этом простом вопросе и порождает все те неоправданные усилия Р. Абрамовича, И. Маркес, В. Брынцалова и прочих современных «героев», траты которых мы приводили в качестве отрицательного примера движения без осмысленной цели.

Относительно этой конечной точки нашего бытия любая реально действующая потребность является по сути не потребностью, а лишь средством, способом достижения более высокой цели, подобно тому как танкер не является потребностью, а является средством, и голод не является потребностью, а является средством, и жажда познания не является потребностью, а является средством, если рассматривать всё это по отношению к Потребности Абсолютной.

Мы частенько игнорируем это бесспорное обстоятельство, когда желаем облегчить свою участь, выделяя на траектории нашего бытия такие точки необходимости (см. рис. 2 отчёта 25), которые надо трактовать в качестве промежуточных целей, но не в качестве средств. А каждый интервал на пути к этой цели разбиваем на более мелкие отрезки, границы которых есть цели, ещё недавно понимаемые как средства (тезис 4.7 теории потребностей закрепляет эту мысль: «Качественное содержание абсолютной потребности 4.4 может быть в принципе каким угодно: размножение однополое, двуполое или вообще отсутствие размножения; животная пища или растительная, а то и вовсе отсутствие ее как таковой; знойная, влажная или какая-либо иная внешняя среда; тихое или беспокойное окружение сородичей; любовь к А.П. Керн или к Отелло; красный «ягуар» или цветной телевизор; оды Шекспира или полотна Рафаэля и так далее – важно лишь, чтобы это содержание прямо содействовало достижению идеала 4.4»).

В предыдущем отчёте мы пытались свести эти сущности к двум типам: к необходимым элементам деятельности, которые нельзя обойти или заменить другими; и к элементам свободы, преходящим, выбираемым по произволу субъектом.

Нечто подобное имел в виду Аристотель, когда утверждал, что «быть здоровым предпочтительнее, чем упражняться, так как первое желательно само по себе, а другое – ради чего-то другого. …справедливость друзей предпочтительнее справедливости врагов. …И то, что вообще хорошо, предпочтительнее того, что хорошо для кого-то одного».

Иными словами, есть элементы нашего бытия, которые нельзя или очень трудно заменить какой-то альтернативой, хотя в принципе это сделать всегда возможно, для любой из наших ныне испытываемых потребностей. Кроме, разумеется, Абсолютной. Это было ясно ещё Аристотелю: «Подобным же образом и цель не может идти в бесконечность – хождение ради здоровья, здоровье ради счастья, счастье ради чего-то ещё, и так беспрестанно одно ради другого».

«Разумеется, самое лучшее для всех – достичь конечной цели, но, если это невозможно, лучшим будет то, что ближе всего к наилучшему». Аристотель, как мы видим, понимал эту проблему гораздо яснее многих наших преуспевающих современников.