Иллюстрируем Владимира Гиляровского
«Всеобщий календарь на 1868 год»
 (ДЛЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА)
    Пока не было телефонов, пожары усматривали с каланчи пожарные.
    Тогда не было еще небоскребов, и вся Москва была видна с каланчи как на ладони. На каланче, под шарами, ходил день и ночь часовой. Трудно приходилось этому "высокопоставленному" лицу в бурю-непогоду, особенно в мороз зимой, а летом еще труднее: солнце печет, да и по- жары летом чаще, чем зимой,–только гляди, не зевай! И ходит он кругом и "озирает окрестности".

Отважен, силен, сердцем прост,
Его не тронула борьбы житейской буря,
И занял он за это самый высший пост,
На каланче дежуря.

    Вдруг облачко дыма... сверкнул огонек... И зверски рвет часовой пожарную веревку, и звонит сигнальный колокол на столбе посреди двора... Тогда еще электрических звонков не было.
    Выбегают пожарные, на ходу одеваясь в не успевшее просохнуть платье, выезжает на великолепном коне вестовой в медной каске и с медной трубой. Выскакивает брандмейстер и, задрав голову, орет:
    – Где? Какой?
    – В Охотном! Третий!–отвечает часовой сверху. А сам уже поднимает два шара на коромысле каланчи, знак Тверской части. Городская – один шар, Пятницкая- четыре, Мясницкая – три шара, а остальные- где шар и крест, где два шара и крест – знаки, по которым обыватель узнавал, в какой части города пожар. А то вдруг истошным голосом орет часовой сверху:
    – Пятый, на Ильинке! Пятый!
    И к одинокому шару, означающему Городскую часть, привешивают с другой стороны коромысла красный флаг: сбор всех частей, пожар угрожающий.
    И громыхают по булыжным мостовым на железных шинах пожарные обозы так, что стекла дрожат, шкафы с посудой ходуном ходят, .и обыватели бросаются к окнам или на улицу поглядеть на каланчу.
    Ночью вывешивались вместо шаров фонари: шар – белый фонарь, крест – красный. А если красный фонарь сбоку, на том месте, где днем – красный флаг,–это сбор всех частей. По третьему номеру выезжали пожарные команды трех частей, по пятому – всех частей.
    А если сверху крикнут: "Первый!"-это значит закрытый пожар: дым виден, а огня нет. Тогда конный на своем коне-звере мчится в указанное часовым место для проверки, где именно пожар,–летит и трубит. Народ шарахается во все стороны, а тот, прельщая сердца обывательниц, летит и трубит!
    И горничная с завистью говорит кухарке, указывая в окно:
      – Гляди, твой-то...
    В те давние времена пожарные, николаевские солдаты, еще служили по двадцать пять лет обязательной службы и были почти все холостые, имели "твердых" возлюбленных- кухарок.
    В свободное от пожаров время они ходили к ним в гости, угощались на кухне, и хозяйки на них смотрели как на своих людей, зная, что не прощелыга какой-нибудь, а казенный человек, на которого положиться можно.
    Так кухарки при найме и в условие хозяйкам ставили, что в гости "кум" ходить будет, и хозяйки соглашались, а в купеческих домах даже поощряли.
    Да и как не поощрять, когда пословица в те давние времена ходила: "Каждая купчиха имеет мужа – по закону, офицера – для чувств, а кучера – для удовольствия". Как же кухарке было не иметь кума-пожарного!