зига-зага, йхвх

Прохасько выпустил новую книгу – «ботакЄ». В интервью объяснял значение названия. Жил бы он в Черкассах, назвал бы ее «Це жизнь, понЯв?».

Еще не поздно, а год уже прожит.

В качестве времяпровождения: предаваться забвению.

Завтра наступит зима, а значит прошло межсезонье,
Завтра мы будем мерзнуть, бессловно греша на ветер,
Иней блеснет на шарфах, и треснут от холода губы,
В памяти выцветут некогда близких портреты,
Снегом и льдом погребет городское зловонье.

Нашими душами будут питаться вороны,
Черные жрицы поникших от стужи деревьев.
Мы валентинки подсунем под толстые трубы
Старых заводов, и те разлетятся без крыльев и перьев.
Только ветра проведут их не взглядом, а старческим стоном.

Наши пути разошлись в вязких плотных туманах,
Их не найти-не сыскать – завтра выпадет снег-анестетик.
Помнишь, как Фантагиро поднесла к голове немосуды,
Чудо-моллюски, которые стерли ей память о давнем обете,
Память о клятвах, данных кому-то в заказанных странах?

Просто забыть то, что сделало нас сквозняками,
Изредка воющими на луну сквозь оконные щели.
Холодно, если сердца превращаются в снежные груды,
Страшно сражаться с огнем без оправданной цели,
Завидно все, что случиться могло, но не с нами.

Бывает, опаздываешь, дождь, а увидел красивую девушку, и стало легче.

Место боготещи в атеистическом пантеоне.

Сколько богов должно умереть, чтобы задобрить одного еврея?

Святой Ляринг-односекундка. Самозародился и исчез.

В качестве времяпровождения: утомлять френдов длинными постами.

Сегодня кресты неразборчивы – небо облачно,
Туман заползает за ворот, он мягкий и влажный.
Пейзажная лирика в грязной осенней песочнице
Не будет рождаться; мы темя посыплем сажей.

Мы будем просить огня и пугаться звуков,
Украдкой глядеть на часы и в лица прохожих.
Неловкое что-то кишит в пустых переулках.
Ему тяжело, до утра не дожить, похоже.

Мы будем сквозь щели смотреть на его мытарства,
Как музыку слушать ночные его стенанья.
Туман превращает город в подснежное царство,
Туман погрузил во тьму тех, кто умер с нами.

Причальные ночи имеют свои границы,
Они установлены единогласным мандатом.
Когда-то друзья и соседи имели лица,
Сейчас – только дыры-овалы, кресты и даты.

Умолкли турбины и стало мертвецки тихо.
"Здесь нет весны, - думал он, - никогда не будет".
"Все выше к звездам" - его девиз или просто прихоть?
Вперед и вверх, выше всех, боги нас рассудят.

"Здесь нет весны", - думал он, суетливо ежась,
А где-то дети пускали в небо воздушных змеев.
И змеи тянули в небо детей за длинные вожжи
Вперед и вверх, выше всех, выше птиц и деревьев.

"Здесь нет весны", - думал он третий раз за вечер,
А сердце не прекращало неистово биться.
Ему утверждали, что невесомость не длится вечно.
Вперед и вверх, выше всех, мы им будем сниться.

Хороший человек это что? Хороший человек это человек, строящий красивые мысленные цепочки, сплетающий изящные ментальные узоры, вот что такое хороший человек. Я так думаю. Но я могу и ошибаться.

Бывает, говорит хороший человек: «Смотри, какой я стих написал!» Без лишней гордости так говорит, сдержано. И ты читаешь его стих и думаешь, мол, да, вот так оно и бывает; что бы его сказать такого, чтобы не обидеть. И что-то говоришь, и даже нисколько не обижаешь.

А бывает, читаешь поразительной яркости образов стихи, годами хочешь с автором познакомиться, ищешь выходы, знакомишься, а потом избегаешь его, потому что когнитивный диссонанс и все дела.

Еще бывает, что поэт оказывается милейшим человеком, и раз познакомившись с ним, контакт терять уже не хочется никогда. И он не теряется.

А бывает поэт freir, имени которого даже не знаю. Но ведь это не должно мешать поздравить его с днем рождения? И я вот думаю что не должно. С днем рождения, freir! Пусть твои духи не умолкают.

Вот интересно, а разработчики Google Wave подозревают, насколько их детище для вирта идеально, или нет? Или подозревают и только посмеиваются, перемигиваясь?

А Сизиф идиот. Камень нужно было расколоть и по частям тащить.

Снобизм - это когда не слышишь в current music слово "нахрена?".

Открыл для себя сайт http://boganet.ru/.

На нем можно зарегистрироваться и… пожалуй, это все, что там можно сделать. В шапке написано: Бога нет. Ниже: Атеистическая сеть. Сети как таковой нет, поэтому становится страшно за рассудок и нрав. Ну вы поняли. Ощущение некоторой жути, в общем.

Это как раньше получалось общаться чужими стихами, а сейчас хочется переключить передачу. Хочется стать солнцем, большим и жгучим, чтобы пламенеть, сияя лучами, в которых будут нежиться, эволюционируя, приматы, но на это нет ресурса. Или это просто видимость, что его нет. То, что раньше было средством для достижения цели, стало целью, достигать которой нужно посредством того, что было целью раньше.

Начинаю испытывать эмоции к смайликам в аське, а поэтому возникает подозрение, что сайт http://boganet.ru/ создан либо в порыве малодушия, либо от тоски.

Пополнил коллекцию стихов еще несколькими. Чужими.

Навеяно разговором в аське с Костей lunar_shade. Ведь можно было бы написать книгу, состоящую исключительно из диалогов в аське. Роман такой, с сюжетом, скрытым между строк. В соавторстве. Или такое уже есть? «Шлем ужаса» как пример не приводите, ну его этот ваш «Шлем ужаса».

Апории Зенона, мелкие радости среди общей смуты, дрожащей рукой написанные схемы того, как все происходит, при этом не дающие четкого ответа на вопрос, а что же дальше.

Ахиллес сломя голову несется за черепахой, все приближаясь к ней, приближаясь, и в итоге обнаруживает себя в ситуации, когда вон она, на расстоянии атома, эта черепаха, на расстоянии атома впереди, и все, в чем еще можно быть уверенным, так это в том, что если ее пнуть пинком под зад, она непременно улетит в указанном направлении. И больше ни в чем.

Зенон явно задавался вопросами о вечном. Много так задавался, усердно.

У тебе зламався годинник, у мене закінчились дрова,
І вже майже нічим топити: зосталися лиш олівці.
В провулках залюднених вулиць лиш привиди бродять довкола:
Примари, загублені в часі, й просякнуті спиртом митці.

У тебе зламався годинник, завмер, мов свідоцтво про вічність,
Зайняв оборону, він – лучник, що цілить одразу у всіх.
І пильно вдивляється в темінь, хоч вистрелить міг би вже тричі,
А потім податись у старість одною з численних доріг.

У тебе зламався годинник – як будем ми жити без часу?
Як нам прокидатися вранці, без тями, що ранок настав?
Я можу замерзнути, чуєш, дістану десь лампу та ґасу,
Та жовтими олівцями закінчу до тебе листа.

Утро тридцать первого декабря вполне соответствовало образу утра тридцать первого декабря. За окном сторожки у КПП начиналась грунтовка, очерченная редкими рядами пластиковых столбиков, еле пробивающихся сквозь полуметровый слой снега: зимой редко кого заносило в такую глушь. Чо поймал себя на мысли, что уже несколько минут смотрит на устланное снегом поле, простирающееся в далекую неопределенность, начинающуюся где-то за горизонтом.

Завтра наступит новый год, а это привлекало определенные хлопоты. Например, нужно будет сменить календарь над столом, приучить себя к новому формату даты в еженедельном отчете, а еще… А больше, собственно, и ничего. Чо отвернулся от окна и пошел собирать елку, она уже три дня лежала в тамбуре. Забавно, когда четыре года назад, разуверившись во всем, он решил устроиться смотрителем опечатанной после развала Союза станции ПВО, его снабдили не только одеждой, инструментами и посудой, но и ящиком с парой десятков елочных игрушек. Точнее, этот ящик лежал в сторожке еще задолго до него, но думать о том, что таким образом некто безликий позаботился именно о нем, Чо было лестно, вот он так и думал. Еще были книги, электронные, занимавшие львиную долю места на его стареньком компьютере.

Чо извлек из антресоли ящик с игрушками и вынул из него большой красный шар. Кое-где он затерся, и в нем не доставало крепления. Чо заглянул внутрь шара: на него уставился его же глаз, искаженный формой игрушки. Увиденное пробудило в Чо мысли, посещавшие его и гонимые им из года в год. Взвесив шар в руке, он решил отложить наряжание елки до вечера.

( Read more... )

Раз-два-три-четыре-пять
Вышел зайчик погулять
На вокзале погулять
Вышел зайчик утром, блядь.

Во время пьянки в ночь с четверга на вторник меня укусила собака. Просто подошла сзади и укусила. За ногу. Теперь прохожу курс антирабической вакцины, до конца следующего лета нельзя употреблять алкоголь. Двух трезвых недель хватило, чтобы ощутить, как мозг начинает работать на ранее ненаблюдаемых оборотах. Чувствую себя полубогом, сбросившим когда-то добровольно надетые оковы.

Тем временем закончился лучший в жизни август и начался худший в жизни сентябрь. Дальнейшее будущее представляется в виде схематической диаграммы: если я сделаю то-то, будет то-то, а если то-то – то вон то. Сильно понятно, какие ходы будут вытекать из каких; еще понятнее, что жизнь коротка. За следующие два года нужно успеть совершить подвиг, а как совершать подвиги сейчас нигде не учат. Теория противоречит полученным эмпирическим путем фактам, а это вновь и вновь наводит на мысль, что память придется конвертировать в опыт, который с высокой долей вероятности однажды снова будет противоречить теории. Диаграмма угрожающе шатается и со скрежетом перекашивается.

Быть трезвым очень хорошо, правда. И не только потому, что мысли обрели ясность. Просто бежать уже некуда, а раз пути к отступлению перекрыты – нужно идти хоть куда-то, пусть даже и напролом.