| |
[Feb. 8th, 2022|05:30 am] |
Густой туман, похожий на купюры
Под микроскопом с городским увеличеньем,
То петли плел веревочной текстуры,
То утекал в распахнутые щели
Всех непристойных скважин, и тогда
Стеной вставала красная вода,
Стена рассвета, наклоняясь вбок,
Изломанная в окнах на восток.
И юноша, узнавший, что она
Не любит, гордый, сам себе трамваем
По рельсам шел, и был неузнаваем
(В глазах плясала красная стена),
И взгляд его, как лезвие, опасный
Врезался в небо полосою красной.
Она читала что-то городское,
Из жизни городской: "Я познакомлю
тебя с моей электробритвой", или
"Жизнь с пылесосом", или "Голос крови
в пробирке", или "Смерть в автомобиле";
Тень шелестела под ее рукою,
Зеленовата, на просвет быстра,
И от кольца в ней отсвет серебра.
Семь мудрецов, ощупывая смерть
Вслепую, говорят -- вот это жало,
А это что-то острое на ощупь,
Должно быть, жало; это -- городское,
Потрогать это надо бы успеть,
Вот тут скользнуло, там задребезжало,
У острия тут крошечная площадь,
Да это жало, вот что тут такое!
...Отходят прочь и тут же забывают,
Смерть, говорят, но где же твое жало,
Но разве мир покинули трамваи,
Но отчего вдоль взгляда небо ало.
Им страшно: в мире много городов
Заброшенных, у них асфальты вскрыты
Корнями изнутри, их имена забыты,
Рассвет багров или закат бордов. |
|
|
![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small}