Ее любой пройдет вброд
Группа "Банда Четырех" давала прощальный концерт
в клубе "Жесть". Цветов не было. Смирнов А.
проявлял по этому поводу беспокойство: по его словам,
он принес бы цветы, если бы смог решить вопрос о
четности, приличествующей случаю. Сантим подошел,
сказал: "14 венков, 88 букетов." Но ничего этого
не было в клубе "Жесть". Концерт долго не начинался,
специальная красивая клубная девушка -- рыжая, многие
запомнили ее, думаю -- даже не пускала никого в зал.
Добрый в тот вечер С. Гурьев дарил нам компактные
диски и указывал на фактические ошибки. Смирнов А.
за столиком изучил меню и спросил у рыжей девушки,
как у них с крепкими напитками. Выслушав ее ответ,
великодушно сказал ей: "Ну, вообще это правильно,
девушкам в крепких напитках не стоит разбираться."
Интересовался же он более всего крепким напитком
"перцовка".

Сначала играли Сантим и его ангелы, в основном новые
хорошие песни. Только Сантим пел, к примеру, "90-е
кончились", а от него требовали "А ну-ка, давай-ка,
уебывай отсюда, Россия для русских, Москва для
москвичей". Раз на сцену вышел Боря Усов, и они
с Сантимом пели дуэтом (в том смысле, что была
еще гитара, бас и барабаны, а иногда слышно было вторую
гитару, но видно ее не было -- то ли у меня сломались
дурацкие уши, и не было никакой второй гитары, то ли
сцена плохо просматривалась из-за спин дорогих
сограждан) --

Мне б закутаться в вату тумана, как в шубу. Смотреть,
Как кончается жизнь или наоборот.
Удивляться пожарам, смеяться тому, что легко убежал.
Ведь наша река так мелка - ее любой пройдет вброд.

"Ее любой пройдет вброд," -- говорили друг другу
Сантим и Боря Усов, -- "Ее любой пройдет вброд."

Потом была группа "Ожог": Мишин К. передал гитару, надел
темные очки и какую-то штуку, может, пиджак, забыла,
как называется, взял микрофон. Девяностые кончились,
а "Ожог" стал чрезвычайно кинематографичен. По сути,
очевидно, это подразумевалось и раньше, но мне только
сейчас пришло в голову, что все это, вплоть до характерного
звучания, до гитарных соло, происходит гораздо больше
от французского кинематографа (и лично Годара Ж.-Л.),
чем от предшественников из музыкального андерграунда.
Ну, я мало что в этом понимаю и никак не поклонница
Годара, но "Ожог" -- хорошая группа.

Всюду ходил прекрасно выбритый огромный скинхед и целовал
девушкам ручки. Потом одну девушку поднял, подбросил
несколько раз в воздух и посадил к себе на плечи, она
с удовольствием там сидела. Смирнов А. продолжал
экспериментировать с крепкими напитками и заказал себе
к ним "маленькую закуску ассорти"; ему принесли огромное
блюдо, до краев наполненное какой-то необыкновенной
колбасой. Кажется, он обрадовался.

Вышел Сантим и сказал, что, пока музыканты настраиваются,
он скажет тост, или, точнее, расскажет анекдот, а что
музыкантов нет, это хорошо: они могут обидеться.
"Собрались, -- он сказал, -- Вольк, Казёль,
Осёль да Баран играть квартет, слющай, да? Купили
зеленнь меленнь агурцы шмагурцы все это купили, да? и
пришли на поляна. Вольк сел и Баран сел и Казёл сел
и Осёль сел все на трава сели и стали играть квартет.
Слющай, што такое, играют квартет, а получается говно, да?
Не могут понять, почему. Вольк тогда говорит Козёль:
"Слющай, Казёль, ты сидишь хуево, пощел нахуй отсюда,
да?" Казёль встал ушел. Стали они втроем играть квартет.
Вольк играет, Осёль играет, Баран тоже играет, выходит
опять говно! Не могут понять, почему. Вольк говорит
осёль: "Слющай, Осёль, не хотель тебе говорить, но --
хуево сидишь. Пощел нахуй отсюда." Осёль встал пошел.
Стали они вдвоем играть квартет, Вольк играет, Баран
играет, выходит -- опять говно! Не могут понять, почему.
Вольк говорит Баран: "Хуево сидишь, пошел отсюда нахуй."
Баран ушел. Сидит Вольк, играет квартет один, и что у
него получается? Говно, да? Опять выходит не квартет,
а говно. Не может понять, почему. А над ним, на ветке
дерева, сидела птица Ворон, Черный Ворон большой, мудрый
птица. Вольк увидел птица Ворон и говорит ему: "Слющай,
Ворон! Почему так? Я, Казёл, Осёль да Баран собрались
играть квартет," -- все ему рассказал. А птица Ворон
сидит, смотрит на него, внимательно слушает. Потом
сказаль: "Слющай, Вольк, а ведь ты хуево сидишь.
Иди нахуй отсюда!" Все. Этим рассказом был открыт
последний концерт группы "Банда Четырех". "Любовь --
это власть", "Темнота над Москвою", "А ну-ка, давай-ка,
уебывай отсюда", "Я убил мента", пляски Смертоносного
Козла в публике, шарфы футбольных болельщиков на сцене
(Сантим, кажется, намотал на руку шарф "Торпедо";
нет, товарищи в комментариях говорят -- шарф "Динамо" намотал),
высокоинтеллектуальная музыка автохтонных гопников
с рабочих окраин; не люблю слова "пиздец" в
культурологических заметках, но что еще скажешь?
Все-таки это было хорошее время. А нынешние гопники
заняты чем-то другим.