Биологически опасная жижа

А у нас такая пресса,
А у нас такой народ.
Настоящая принцесса
На горохе не уснет.

А принцесса гладит кошек
И кричит на всю страну:
Консервируйте горошек,
А не иначе не усну.

Спят историки в законе,
И ракета спит в полете.
Что-то правые в загоне,
Что-то левые в почете.

Что-то всюду пропаганда,
Всюду слизни, слизни, слизни.
И сексистов гендер-банда
Обвиняет всех в сексизме.

Ты возьми на полке пряник,
Ты сегодня просто прима.
Что-то как-то все непрямо,
Как-то криво, криво, криво.

Пляшут звезды на погоне,
Вы, похоже, их печете.
Что-то правые в загоне,
Что-то левые в почете.

Не до жиру пассажиру
Все уехали в Каширу
А в Кашире вас конечно
Всех построят по ранжиру

* * *
Выхожу один из чебуречной,
Доедая сладкую мацу,
Мы всегда садимся на конечной,
Даже если едем по кольцу.

* * *
Одни
Живем,
А дни
Жуем.

Чума
И шок?
Нема
За шо.

* * *
Время трудное, дружок,
Тут не до минету.
Подрочи на пирожок,
Раз уж мяса нету.

Примечание.
Пирожок, видимо, лирическому герою попался без мяса.
Конец примечания.

Читаю в новостях: «Российским туристам объяснили, что нельзя есть в Азии». О господи, думаю, хорошо, что я не в Азии! Оказывается, в Азии есть нельзя. Судя по заголовку новости, нельзя есть вообще. Интересно, думаю, в Азии нельзя есть только российским туристам или другим туристам там тоже есть запрещено? А, может быть, паникую, прием пищи вообще в Азии под запретом? Ну мало ли. Нельзя и нельзя. Запреты – штука модная, так почему не запретить прием пищи? Стал углубленно читать новость. Оказалось, речь идет лишь о продуктах, которые лучше в Азии не употреблять.
У меня прямо камень с души.
Камень-то, оно, конечно, с души, а страх остался. А вдруг на самом деле в Азии есть запретят? Хорошо, что мы не в Азии…

Закрыли вац-ап и телеграм,
Остался лишь Эрнст Мах.
И у меня украли картофеля килограмм
На нечистых прудах.

Еще хотели луковицу одну
Для коллекции взять.
Но от тяжести быстро пошли ко дну:
Тонок лед, глядь.

И один другому звонит: спаси.
И поясняет: тону.
Но замедлили телеграм на Руси.
Пресекая волну

Мошенничества. Ура.
Я кричу: картошку верни.
А он в ответ кричит: ни хера
Не слышу, брат, извини.

Картошку успел я у них забрать.
И бутылку свою.
Гляжу на белую ледяную гладь:
В родном хорошо краю.

Раньше матерый пропагандист
В телеграме выл без труда.
Теперь телеграм пуст и чист.
Мах не заработает никогда.

Или заработает? Дай ответ,
Утопающий, а то не спасу.
Ведь у меня в телефоне интернета нет.
Верни, дурак, колбасу.

Я приглашу тебя на унитаз.
Мне унитаз, родная, починили.
А за окном гудят автомобили.
Я приглашу тебя на унитаз.

Твой тощий зад прекрасен, спору нет,
Прекрасен также старый город Рига.
Ах, ты моя Венера Каллипига!..
Твой тощий зад прекрасен, спору нет,

Я приглашу тебя на унитаз.
Будь осторожна: он довольно хрупок.
И не садись!
Иначе твой поступок
Испортит мой прекрасный унитаз.

Пока он чист, он девственен. И ты
Любуйся им, глазами мирно хлопай.
Но на него
Не смей!
Садиться!..
Жопой!!!
Пока он чист, он девственен, как ты.

Я приглашу тебя на унитаз.
Мне унитаз, родная, починили.
Прекрасен он, как сладкий перец чили!..
Я приглашу тебя на унитаз.

Кандидаты всяческих наук
Разберут хоть что-нибудь едва ли.
Малоуважаемый фист-бук,
Ваши алгоритмы задолбали!..

Соблюдайте «нормы», и каюк?
В жопу вас! Мы слишкоми колоритны.
Малоуважаемый фист-бук,
Заебали ваши алгоритмы.

А вот, например, роман Луки де Фульвио «Чучельник» (М.: Азбука-классика, 2007).
Среди прочего находим там описание интересного заведения:
«В ассортименте этой лавки было лишь одно наименование, да и то с годами поистрепалось. Продавщицу и одновременно товар звали Кларой, ей уже перевалило за пятьдесят».
Напротив же сей уважаемой и достопочтенной «лавки» располагается бар. Хозяин бара угощает посетителей еще и разговорами:
«- Слыхали про забастовку мусорщиков? – Хозяин стоял у его столика, перекинув через руку серое и влажное посудное полотенце.
- И что говорят?
- Полагаю, говорят, что это свинство.
- И то. Всякий, у кого есть голова на плечах, должен считать это свинством, верно ведь?
- Да. Иначе, как свинством, и не назовешь.
- Свинство, самое точное слово.
- Да, свинство.
- Свинство. Но, с другой стороны, не все ли свинство в этом мире?
Да. Пожалуй, вы правы.
- Так можно ли к общему свинству добавлять еще большее свинство?
- Куда уж больше.
- Некуда, - вздохнул тот. – А что делать?
- Да.
- Полностью с вами согласен…»
Да, не Хармс, но все-таки не так уж и плохо.

Если вы что-то умеете делать так, чтоб запоминалось, – делайте. Лучше, конечно, запомниться тонкой лирикой, а не безобразным поведением. Но порой без дебошей и хулиганств, лирика как-то не идет, не запоминается. Была бы у Есенина слава без его «поведения»?

Сталину снится Сталин
Гитлеру снится Ленин
Ленину снится жопа
Жопе снится весна
Ты огромною жопой
Сядешь мне на колени
Ты бы уснула тоже
Но тебе не до сна
Ты вчера в магазине
Продавщицу избила
Продавщицу в растрате
Обвинили в суде
И откуда берется
В человечестве сила
Вера в прогресс науки
И успехи в труде
Ты говоришь о главном
Надо больше доносов
Ничего что с ошибкой
Перед расстрелом гад
Все ошибки исправит
Ну а нам абрикосов
Принесут и сметаны
Ты снимаешь халат
У тебя под халатом
Две наколки: колибри
Рыба такая вроде
И Максим Робеспьер
Мы вчера у киоска
Спор вели о верлибре
А сегодня бульдозер
Завалился в карьер
Завтра будет суббота
А еще мирозданье
Фаусту Мефистофель
Говорит: благодать
Сталину снится Сталин
Сталин дал указанье
Сталину и подручным
Сталина расстрелять

Выхожу из чебуречной «Дружба». Мирно сажусь в автобус «Б». Мысль (после чебуречной) работает предельно четко и ясно, слушаю объявление. Граждане пассажиры, объявляют мне в объявлении важную информацию и руководство к действиям, уступайте места инвалидам, живым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам. Странно, думаю, живые люди выделены в отдельную категорию. То есть инвалиды, пассажиры с детьми, инвалиды и беременные женщины – или не люди, или не живые. Да и все прочие пассажиры, выходит, тоже. Получается, мы на Венере, где мало людей, одни марсиане (хотя, казалось бы, откуда на Венере марсиане, но я о другом). Или в царстве теней, мрачном пристанище мертвых, где людей-то хватает, а вот живых немного.
Смотрю по сторонам. Ищу живых людей. А время позднее. Если не считать водителя, то я в автобусе один. И я, разумеется, живой. Но мне уже уступили место, так что все хорошо, можно не волноваться.
На следующий день (уже в трамвае) почему-то про живых людей уже не объявляли, призывали уступать места инвалидам, пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам. Я сначала забеспокоился, а потом рассудил так: пожилые люди – они ведь к тому же еще и живые, следовательно, все правильно.
Уступайте живым.
В том числе пожилым или, к примеру, беременным.

Разбирательство. Полный истец.
Страшный суд. Ну чего же ты, боже?
Блудный сын. И приблудный отец.
Да и муж я не лучше, похоже.

Дом высокий, почти не барак.
Наше завтра страшней, чем сегодня.
Городок подмосковный.
Овраг.
Горка снежная. Тихая Сходня.

У начальства жигуль в гараже.
Скоро будет, наверное, «Волга».
Ничего здесь не будет уже.
Да и не было, заяц без волка

Пропадет.
Ну а нам наплевать.
Исполняется воля господня.
На реке поутру благодать,
Санки старые, тихая Сходня.

Голубятня. Почти что дворец.
Электричка. Балкон. Дело к ночи.
Блудный сын. И приблудный отец.
Да и муж я, похоже, не очень.

Поэты, которые мало пишут, обычно очень любят выступать на публике с чтением стихов. И наоборот. Что, в общем-то, логично. Тому, кто много пишет, не до выступлений: ему и так есть чем заняться. Ну а тому, кто пишет мало и редко, ему тоже хочется чего-нибудь «творческого». А не получается. Вот и рвется он всюду, где ни попадя, выступать. Читает, конечно, по памяти. Выступает ведь часто, а сочинил мало. И публика таких любит. По памяти же читает, значит, настоящий поэт.
Грустно?
Не знаю. Грустно и обидно должно быть тем, кто редко и мало пишет. Так вам и надо, сволочи. Выступаете? Выступайте. Сочинять только не мешайте. А ведь мешают и мешают, гады.

Ты Юнона, ты Венера, ты Минерва,
Нам бы воду снова в ступе потолочь.
То ли лярва, то ли курва, то ли стерва,
Только небо, только снег и только ночь.

То ли линза, то ли брынза, то ли призма,
Философский не утонет наш паром.
Яркий случай вопиющего сексизма:
Комариху называют комаром.

А ведь он, миляга, чист, как наши души,
Кровь не пьет ни у людей, ни у зверья.
Никому не нужно правды, бей баклуши,
Никуда не утечет Амударья.

Выйди в город, подожги картуз на воре,
Клячи веры скачут задом наперед.
Выпей море, выпей море, выпей море,
Не топите философский пароход.

А еще мне нравится в современном кино (именно в современном) просто невероятное изобилие таксофонов (телефонов-автоматов, как говорили в древности). Они есть буквально на каждой улице. Даже при большевиках телефоны-автоматы были не в таком умопомрачительно огромном количестве. Что-то похожее происходит и с такси. «Поймать» такси сейчас непросто, надо куда-то звонить и заказывать. Или заказывать в специальном интернет-приложении. Но все персонажи всех фильмов с легкостью такси именно что «ловят». Впрочем, о такси я, кажется, уже писал. Или нет? Просто в кино оно так легко «ловится», что плакать от счастья хочется.

Люди очень не любят тех, кому сделали гадость. И наоборот: хорошо относятся к тем, кому сделали что-то хорошее. Хотя, конечно, бывает и так, что сделали гадость, но уверены, что сделали хорошее.

От Ирана до Каплана

Любопытные развитие событий вокруг Ирана. Партия «Ликуд» выпустила официальное заявление с объявлением войны дипстейту. Комментарий Авраама Шмулевича.

Таймкоды:
00:31 - Перед американским ударом: события вокруг Ирана
10:33 - Изменение баланса сил: Ирак стал союзником аятолл
12:11 - Подземный ракетный город в Ираке (не шутка)
15:55 - Кто против падения режима аятолл (факты)
18:45 — Ликуд объявил войну глубинному государству

#израиль #шмулевич #иран #Israel #Smulevich #Iran #IranRevolution2026 #IranProtests #IranProtests2026

https://youtu.be/g3cVzhDZywI

Килька нежится в халате,
Килька ест яйцо-пашот.
И у нас в 6-й палате
До чего же хорошо.

Я сегодня без девайса,
Ты сегодня хороша.
Ты уж так не издевайся
Надо мной, моя душа.

Ты трусы надела метко,
Здесь и Гиви, и Ашот,
Здесь и килька, и креветка,
А еще яйцо-пашот.

Буря мглою, где же баня?
Где веселая струя?
Выпьем, Пушкин, где же няня,
Где ты, рыбонька моя?

Положи меня с пробором
Спать под каменным забором.
Пей давай, не мни стакан,
Где мы, горе-капитан?

Украла кошка Исаак мои кальсоны.
И ходит, гордая, теперь она клиент.
Куда ни ткни – сплошные важные персоны:
Проблемный автор и тревожный пациент.

Куда ни ткни – везде сиятельные гады,
То фестиваль, то фейерверк, а то конвент.
Вы к нам явились поутру, а мы не рады,
Проблемный автор и тревожный пациент.

Вот раньше были патиссоны и масоны,
Теперь не случаи, а важный прецедент.
Куда ни ткни – сплошные важные персоны:
Проблемный автор и тревожный пациент.

Куда ни ткни – у вас награды да парады,
Вы к нам явились, «все растаяли в момент».
Вы к нам явились поутру, а мы не рады,
Проблемный автор и тревожный пациент.