Биологически опасная жижа

Все уже написано до нас. Судите сами. Вот что писал более полувека тому назад Таге Даниэльссон:
«Тремстам тысячам американских граждан вручалась книга и задавался вопрос, что это за штука и для чего она употребляется. Ответы распределились следующим образом.
35 процентов сочли, что это коробка с шоколадными вафлями, и были очень разочарованы, узнав, что ошиблись;
23 процента пытались этим предметом забивать гвозди;
19 процентов полагали, что это новое средство для похудения;
12 процентов решили, что это какой-то рекламный трюк (если соберешь еще 11 таких же, получишь бесплатно пакет корифлекса;
11 процентов в конце концов ответили, что это книга; большинство из них не знало, как она открывается, а оставшиеся 17 человек, которые умели читать, заявили, что книга плохая» (Сказки для детей старше 18 лет. – М.: Молодая гвардия, 1974).
Гвозди, признаться, книгой забивать можно. Вот только непонятно, зачем? Да и гвоздей-то где столько взять?..

Если что, то думай сердцем,
Если кто, то рыло с ролью.
От простуды водка с перцем,
От поноса водка с солью.

Не грози феминитивом,
Отдыхая за высоткой.
Для похмелья водка с пивом,
От похмелья водка с водкой.

Говорила дева басом,
Шла дивизия к итогу.
Для жены картошка с мясом,
От жены молитва богу.

От ума одно лишь горе,
Чудо чудное на пляже.
Хлещет водку на просторе,
Как шалава в эрмитаже.

Не в Канаде, не в канале
Гопота в оригинале.
И на оргию в канаве
Нас привычно не позвали.

От души война с заливом.
Для ума чума с бородкой.
Для похмелья водка с пивом,
От похмелья водка с водкой.

Наконец-то Москва красива,
Наконец-то Москва под снегом.
И Россия – почти Россия.
На хазар гляжу печенегом.

На старушек взирая томных,
Наслаждаясь родною речью,
Я иду в сапогах огромных
По смешному Замоскворечью.

Где-то сталинские высотки:
Неприступны, первопрестольны.
Недовольны одни «сиротки»,
Так они всегда недовольны.

Мне ж по снегу идти удобно,
Наконец-то Москва красива.
Марсиане курлычат злобно,
Так иначе они не в силах.

Ждать недолго уже разлива,
Соблазняет весна побегом.
Наконец-то Москва красива,
Наконец-то Москва под снегом.

Везде необязательная помощь
И необременительная связь.
Бездарная завистливая сволочь,
Бездарная завистливая мразь.

Какой ты фрукт? Ты даже и не овощ,
Иди уже валяйся, вот же грязь.
Бездарная завистливая сволочь,
Бездарная завистливая мразь.

Метро. Еду вверх на эскалаторе. По обеим стенам – реклама рекламы. Внимательно читаю. Здесь, написано на стене, отличное место для рекламы вашего слона.
Ого, думаю. Для рекламы вашего слона. Красиво, изящно, а главное, нужно. Если у тебя есть слон, как же он без рекламы? А метро, согласен, лучше место для подобной рекламы.
Потом, конечно, вчитался. Оказалось, не для рекламы слона, а для рекламы салона.
Тьфу.
Даже противно. Ну вас с вашим салонами!..
А вот реклама слона…
Не зря же писал баснописец:
По улицам слона водили.
Как видно, в целях рекламы…

Не уснул в туалете,
Вот и хожу, трубя.
Ну а ты в интернете
Снимаешь контент
С cебя.

Жизнь потекла не прямо,
И утекла в момент.
А в интернете дама
Снимает с себя контент.

Скучно на белом свете,
Недоволен клиент.
Женщина в интернете
Снимает с себя контент.

Ну, и т.д.

Картинки, сгенерированные ИИ. В каком стиле или жанре ты ни проси ув. ИИ сгенерировать картинку, все равно выходит какой-то Сальвадор Дали. Три головы, одна рука, восемь ног и проч. и проч. Красота!..

А у нас такая пресса,
А у нас такой народ.
Настоящая принцесса
На горохе не уснет.

А принцесса гладит кошек
И кричит на всю страну:
Консервируйте горошек,
А не иначе не усну.

Спят историки в законе,
И ракета спит в полете.
Что-то правые в загоне,
Что-то левые в почете.

Что-то всюду пропаганда,
Всюду слизни, слизни, слизни.
И сексистов гендер-банда
Обвиняет всех в сексизме.

Ты возьми на полке пряник,
Ты сегодня просто прима.
Что-то как-то все непрямо,
Как-то криво, криво, криво.

Пляшут звезды на погоне,
Вы, похоже, их печете.
Что-то правые в загоне,
Что-то левые в почете.

Не до жиру пассажиру
Все уехали в Каширу
А в Кашире вас конечно
Всех построят по ранжиру

* * *
Выхожу один из чебуречной,
Доедая сладкую мацу,
Мы всегда садимся на конечной,
Даже если едем по кольцу.

* * *
Одни
Живем,
А дни
Жуем.

Чума
И шок?
Нема
За шо.

* * *
Время трудное, дружок,
Тут не до минету.
Подрочи на пирожок,
Раз уж мяса нету.

Примечание.
Пирожок, видимо, лирическому герою попался без мяса.
Конец примечания.

Читаю в новостях: «Российским туристам объяснили, что нельзя есть в Азии». О господи, думаю, хорошо, что я не в Азии! Оказывается, в Азии есть нельзя. Судя по заголовку новости, нельзя есть вообще. Интересно, думаю, в Азии нельзя есть только российским туристам или другим туристам там тоже есть запрещено? А, может быть, паникую, прием пищи вообще в Азии под запретом? Ну мало ли. Нельзя и нельзя. Запреты – штука модная, так почему не запретить прием пищи? Стал углубленно читать новость. Оказалось, речь идет лишь о продуктах, которые лучше в Азии не употреблять.
У меня прямо камень с души.
Камень-то, оно, конечно, с души, а страх остался. А вдруг на самом деле в Азии есть запретят? Хорошо, что мы не в Азии…

Закрыли вац-ап и телеграм,
Остался лишь Эрнст Мах.
И у меня украли картофеля килограмм
На нечистых прудах.

Еще хотели луковицу одну
Для коллекции взять.
Но от тяжести быстро пошли ко дну:
Тонок лед, глядь.

И один другому звонит: спаси.
И поясняет: тону.
Но замедлили телеграм на Руси.
Пресекая волну

Мошенничества. Ура.
Я кричу: картошку верни.
А он в ответ кричит: ни хера
Не слышу, брат, извини.

Картошку успел я у них забрать.
И бутылку свою.
Гляжу на белую ледяную гладь:
В родном хорошо краю.

Раньше матерый пропагандист
В телеграме выл без труда.
Теперь телеграм пуст и чист.
Мах не заработает никогда.

Или заработает? Дай ответ,
Утопающий, а то не спасу.
Ведь у меня в телефоне интернета нет.
Верни, дурак, колбасу.

Я приглашу тебя на унитаз.
Мне унитаз, родная, починили.
А за окном гудят автомобили.
Я приглашу тебя на унитаз.

Твой тощий зад прекрасен, спору нет,
Прекрасен также старый город Рига.
Ах, ты моя Венера Каллипига!..
Твой тощий зад прекрасен, спору нет,

Я приглашу тебя на унитаз.
Будь осторожна: он довольно хрупок.
И не садись!
Иначе твой поступок
Испортит мой прекрасный унитаз.

Пока он чист, он девственен. И ты
Любуйся им, глазами мирно хлопай.
Но на него
Не смей!
Садиться!..
Жопой!!!
Пока он чист, он девственен, как ты.

Я приглашу тебя на унитаз.
Мне унитаз, родная, починили.
Прекрасен он, как сладкий перец чили!..
Я приглашу тебя на унитаз.

Кандидаты всяческих наук
Разберут хоть что-нибудь едва ли.
Малоуважаемый фист-бук,
Ваши алгоритмы задолбали!..

Соблюдайте «нормы», и каюк?
В жопу вас! Мы слишкоми колоритны.
Малоуважаемый фист-бук,
Заебали ваши алгоритмы.

А вот, например, роман Луки де Фульвио «Чучельник» (М.: Азбука-классика, 2007).
Среди прочего находим там описание интересного заведения:
«В ассортименте этой лавки было лишь одно наименование, да и то с годами поистрепалось. Продавщицу и одновременно товар звали Кларой, ей уже перевалило за пятьдесят».
Напротив же сей уважаемой и достопочтенной «лавки» располагается бар. Хозяин бара угощает посетителей еще и разговорами:
«- Слыхали про забастовку мусорщиков? – Хозяин стоял у его столика, перекинув через руку серое и влажное посудное полотенце.
- И что говорят?
- Полагаю, говорят, что это свинство.
- И то. Всякий, у кого есть голова на плечах, должен считать это свинством, верно ведь?
- Да. Иначе, как свинством, и не назовешь.
- Свинство, самое точное слово.
- Да, свинство.
- Свинство. Но, с другой стороны, не все ли свинство в этом мире?
Да. Пожалуй, вы правы.
- Так можно ли к общему свинству добавлять еще большее свинство?
- Куда уж больше.
- Некуда, - вздохнул тот. – А что делать?
- Да.
- Полностью с вами согласен…»
Да, не Хармс, но все-таки не так уж и плохо.

Если вы что-то умеете делать так, чтоб запоминалось, – делайте. Лучше, конечно, запомниться тонкой лирикой, а не безобразным поведением. Но порой без дебошей и хулиганств, лирика как-то не идет, не запоминается. Была бы у Есенина слава без его «поведения»?

Сталину снится Сталин
Гитлеру снится Ленин
Ленину снится жопа
Жопе снится весна
Ты огромною жопой
Сядешь мне на колени
Ты бы уснула тоже
Но тебе не до сна
Ты вчера в магазине
Продавщицу избила
Продавщицу в растрате
Обвинили в суде
И откуда берется
В человечестве сила
Вера в прогресс науки
И успехи в труде
Ты говоришь о главном
Надо больше доносов
Ничего что с ошибкой
Перед расстрелом гад
Все ошибки исправит
Ну а нам абрикосов
Принесут и сметаны
Ты снимаешь халат
У тебя под халатом
Две наколки: колибри
Рыба такая вроде
И Максим Робеспьер
Мы вчера у киоска
Спор вели о верлибре
А сегодня бульдозер
Завалился в карьер
Завтра будет суббота
А еще мирозданье
Фаусту Мефистофель
Говорит: благодать
Сталину снится Сталин
Сталин дал указанье
Сталину и подручным
Сталина расстрелять

Выхожу из чебуречной «Дружба». Мирно сажусь в автобус «Б». Мысль (после чебуречной) работает предельно четко и ясно, слушаю объявление. Граждане пассажиры, объявляют мне в объявлении важную информацию и руководство к действиям, уступайте места инвалидам, живым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам. Странно, думаю, живые люди выделены в отдельную категорию. То есть инвалиды, пассажиры с детьми, инвалиды и беременные женщины – или не люди, или не живые. Да и все прочие пассажиры, выходит, тоже. Получается, мы на Венере, где мало людей, одни марсиане (хотя, казалось бы, откуда на Венере марсиане, но я о другом). Или в царстве теней, мрачном пристанище мертвых, где людей-то хватает, а вот живых немного.
Смотрю по сторонам. Ищу живых людей. А время позднее. Если не считать водителя, то я в автобусе один. И я, разумеется, живой. Но мне уже уступили место, так что все хорошо, можно не волноваться.
На следующий день (уже в трамвае) почему-то про живых людей уже не объявляли, призывали уступать места инвалидам, пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам. Я сначала забеспокоился, а потом рассудил так: пожилые люди – они ведь к тому же еще и живые, следовательно, все правильно.
Уступайте живым.
В том числе пожилым или, к примеру, беременным.

Разбирательство. Полный истец.
Страшный суд. Ну чего же ты, боже?
Блудный сын. И приблудный отец.
Да и муж я не лучше, похоже.

Дом высокий, почти не барак.
Наше завтра страшней, чем сегодня.
Городок подмосковный.
Овраг.
Горка снежная. Тихая Сходня.

У начальства жигуль в гараже.
Скоро будет, наверное, «Волга».
Ничего здесь не будет уже.
Да и не было, заяц без волка

Пропадет.
Ну а нам наплевать.
Исполняется воля господня.
На реке поутру благодать,
Санки старые, тихая Сходня.

Голубятня. Почти что дворец.
Электричка. Балкон. Дело к ночи.
Блудный сын. И приблудный отец.
Да и муж я, похоже, не очень.