НТ_5: Повседневные заботы
Глава 5. Повседневные заботы
Утреннее село поразило Данилу Васильевича не меньше ночного. Теперь, когда взошло солнце и ласковым светом светило из выси, все вокруг сверкало и переливалось. Серебряные нити небесных тканей, казалось, напитались теплотой. Сквозь них сочилась медовая свежесть, все было в этой свежести, светлой и золотой. Золотом капали избы, дальняя меленка, загороди и колодцы. Всюду в этой благодати сновали люди, которых оказалось неожиданно много. Каждый был занят своим утренним делом, один пилил, другой строгал, третий тащил. Тело Даниила Васильевича пело и требовало своей доли труда. Он не сомневался, что здесь найдутся задачи и для него.
Председателя звали Андрей Аркадьевич. Это был высокий плечистый мужчина, чуть моложе Петра Тимьяновича, седоватый уже, говоривший мягко и интеллегентно. Он крепко пожал руку Колунову, выслушал, не перебивая, наспех сочиненный рассказ о соседнем селе, о вечерней прогулке и о блужданиях в лесу. Спросил, нужны ли провожатые, чтобы найти обратный путь – а услышав, что, собственно, Колунова ничто не заставляет торопиться, и можно бы остаться, и не найдется у него, у председателя, какой-нибудь подходящей работы, кивнул, словно это было в такт его собственным мыслям.
Колунову определили избу на краю села, такую же маслично-медовую, как все прочие деревенские строения, и почему-то пока пустовавшую. Раньше, сказали ему, жили здесь люди, да больше не живут. Дарья Базильевна, щедрой души человек, дала новоиспеченному бобылю тюфяк, одеяло и кое-что из кухонной утвари. Одолжили ему и старые сапоги вместо неуместных здесь валенков, и кое-какой сменной одежи. Данила Иванович поблагодарил и принялся обустраивать быт.
Потекли один за другим дни, заполненные вязкой жизнью небесного обиталища. Днем здесь все погружалось в золотую дымку, ночью становилось серовато-серебристым. Сельская молодежь легко восприняла Колунова в свой круг, и он часто возвращался с их посиделок заполночь, меж ртутного серебра изб и загородей, каждый раз вспоминая первый свой приход.
Работа, которую ему определил председатель, была простой и удивительной одновременно. Она не требовала ни знаний, полученных Данилой Ивановичем в педагогическом институте, ни его навыков гербариста, ни его опыта прошлой деревенской жизни. Колунов просыпался с первыми лучами солнца, наскоро завтракал и шел с прочими жителями за околицу. Там начинались плотницкие работы – из принесенных откуда-то бревен, ровных и одинаковых, пилились доски, строгались и складывались штабелями. Другие бригады строили из заготовленных досок все новые этажи и секции громадного здания. Здание это было поистине колоссальным – оно протянулось во всю длину немаленького по сути своей села; люди, облепившие его при строительстве, казались букашками на громадной, в два роста, муравьиной куче.
Работа давалась Даниле Васильевичу легко. В пединституте он часто «шабашил» в студенческих стройотрядах, привык и к плотницким работам, и к камню, и к металлу. Дерево всегда влекло его как живой и пластичный материал, а небесное строительство ничего иного и не признавало. Работящий и уживчивый, он легко сходился с людьми. В обеденный перерыв всегда был в центре стола, вел неспешные разговоры с соседями, иногда горячо спорил, иногда шутил или смеялся чужим рассказам. Встречаясь иногда с Петром Тимьяновичем, приветствовал его как кума; да и других приятелей у него уже набиралось. Его чувство, что он не чужой этим местам, крепло.
За работу Даниле Васильевичу не было назначено денег, но он получил право обедать на стройке и забирать из сельпо продуктов на утреннее и вечернее пропитание. «Работаю за стол и кров, как батраки у кулаков в царское время,» - смеялся про себя Колунов. Откуда в селе продукты, ему было не совсем ясно – поскольку никто не работал в поле и не пас скот; почти все сельские жители с утра до вечера были заняты на строительстве. Никто и здешних жителей не испытывал недостатка ни в пище, ни в необходимой утвари – но почему-то никогда не было видно таинственных снабженцев, обновлявших запасы.
Мог ли Колунов списать это на пришедшую к нему в здешних краях невнимательность? Ведь удивительно, но в первую свою ночь в этих местах он даже не заметил надвисающего над селом гигантского сооружения, вокруг которого разворачивалась стройка. Возможно, тогда оно показалось ему частью ландшафта, такой же чуждого земной привычности, как растущие рядом баньян и сибирский кедр.
В здании, действительно, не было ничего человеческого. Вряд ли в нем было меньше комнат, чем в знаменитом дворце китайского императора, о котором учитель читал когда-то в научно-популярном журнале; а в том дворце, называемом Гугун, было девять тысяч 999 залов, зальчиков, будуаров, прихожих и других помещений, для самого императора, его наложниц, слуг, лошадей и павлинов. Но здесь ни в одной из множества комнат никто не жил – строители собирали на ночь инструменты и возвращались в село. Делалось это привычно, буднично, как чистят зубы или ходят до уборной. Когда Колунов принимался расспрашивать о цели строительства, люди пытались ему ответить, но словно бы спотыкались об невидимую стену, замолкали и уходили озадаченные.
Никто не знал и плана сооружения. Несколько раз Данила Иванович обходил вокруг, пытаясь понять хотя бы общую форму зданий, но образ каждый раз не давался ему. В не меньшем затруднении находились и его товарищи по работе – ни один из не смог толком объяснить, как выглядит то, что они вместе строят. Даже председатель, командовавший строительством, в ответ наморщил лоб, начал набрасывать в своем блокноте чертежи, через некоторое время плюнул и отправил Колунова обратно в бригаду.
Плана никто не знал, но – Данила Иванович чувствовал – это план был. Ему стало любопытно, каким образом определяются новые строительные задачи. Непонятно, как председатель, не имевший понимания, что именно строится, имел хорошее представление, что именно нужно делать каждый день – его указания всегда были точны, появлявшиеся новые секции сооружения гармонировали с предыдущими, все было соразмерено и упорядочено. Понаблюдав, Колунов заметил, что каждое утро начальник строительства сверялся с бумагой, словно бы запиской, часто (по всей видимости) только сегодня пришедшей к нему. Товарищи ничего не смогли рассказать про это учителю – похоже, они и сами ничего не знали доподлинно; становилось ясно, что они живут будто бы в каком-то оцепенении, и простые важные вопросы перестали волновать их, они словно смирились с каждодневным бесцельным трудом.
Но самым странным представлялся новообращенному плотнику строительный материал. Удивительно правильные бревна, всегда одной и той же фактуры, всегда без внутренних дефектов древесины. Дерево было крепким и прочным, но в то же время пластичным; не видь Даниил Иванович, как стволы чистят от коры и распиливают, он решил бы, что это какой-то современный композит или что-то в таком духе. Откуда берется на стройке подобное дерево, знала только деревозаготовительная бригада. Эти люди считались «белой костью» - у них был свой рабочий график, они не участвовали в делах стройки, но от них зависела слаженная работа остальных. И от них совершенно нельзя было добиться и слова, где взято было строительное сырье.
Работа и мысли о ней поглотили время учителя. У него даже не возникало желания выбраться по выходным в лес за новыми образцами. Да и не к чему это ему теперь казалось. Конечно, все его приспособления были потеряны в давишнем смерче, но он мог бы и соорудить новые – а что до определителя, то тут Колунов был уверен, что многих здешних растений там просто нет. Но не в этом было дело, а в какой-то накативший сверху лени. Словно сахаристая неспешность поглотила его. Он чувствовал себя прилипшей к сосне мушкой: все новые свежие слои смолы заливают его, он кристаллизуется там внутри и застывает для бессмертия; возможно, через двадцать миллионов лет его извлекут из окрестных пород, обрамят в серебро и повесят на шейку какой-нибудь прелестной даме. А пока надо ждать, ждать, все эти двадцать миллионов лет ждать и надеяться на извлекающие тебя из небытия руки горнорабочего.
Двадцать миллионов лет прошло, и что-то сдвинулось. Председатель пригласил Колунова и объявил, что за хорошую работу повышает его. Со следующего дня Данила Васильевич приступал к работе в бригаде деревозаготовщиков. Он отправлялся за строительным материалом.

Предыдущие выпуски: глава 1, глава 2, глава 3, глава 4

Следующая глава