Старение (как способ выйти из строя)
Мечта мертва
*** (Вот гомосексуалистов меньшинство...)
Антипоэт
Сон о весне.
Посвещается Dark Moon (Я призываю слух твой мирный...)
Убитый криками
[Следующая страница]

Город
Целуй меня смертью (из цикла "Злая лира")
Блядующие овцы. (из цикла "Злая лира")
Блок ада
Первый разум на земле.
Явление второе. За тобой, таким же как я.
Свет. Время. Шипы. (Часть I)
Свет. Время. Шипы. (Часть II)
Давайте все умрем.
Вызов.
* * * (Любви прекрасен миг...)
Гражданин.
[Предыдущая страница]

…В тени стен долины мокрых холодных домов.

         Небо. Больше не видно сплошного голубого полотна есть лишь кипящие клубы серых облаков сбрасывающих слезы дождем на долину «медвежьего угла».
         Слезы. Обнимающие собой суровые холодные дома и стекающие в трубы водостоков. Напоминающие собой мертвую бетонную плоть жилищ людей пришедших с работ работ на единое большое сокрушающее государство блистающее своими традициями.
         В конце труб водостоков почти у самой земли струей из слез-капель дождя выплескивается вода напоминающая кровь вытекающую из разрезанных детских запястий острой бритвой теперь уже не важных проблем.
         Руки. Чувствуют холод чувствуют влагу и долговечность серых стен огромных домов но уже никогда не смогут осязать чистоту невинность своих запястий и тепло губ любимого человека. Такие длинные и худые пальцы не смогшие вынести тяжести физических работ теперь служат хорошим спуском для струй алой теплой крови.
         По пустым улицам провинциальной долины текут реки темной воды полирующие искусственный асфальт и размывающие естественную живую землю. Глупый дождь слеп и устал он не видит что дает жизнь ко всем рекам несущим темную воду. Резкий порыв ветра идущего с севера разбивает прозрачный давящий завес дождя заставляет нагнуть голову и направить взгляд к ногам стоящим теперь на земле Рядом с ними ползет единственный друг на данный момент. Это червь обычный дождевой червяк покинувший свой дом-нору в земле для своего спасения от темной воды заполняющей его земляные туннели. Безумец! Потоки человеческих ног раздавят его только из-за того что он оказался у них на пути и был ближе чем они к земле.
         С каждой секундой начинаешь все больше понимать жизнь но уже слишком поздно. Ты стоишь в луже собственной крови разлитой по своему желанию…
         Его тело упало на мокрый асфальт среди холодных домов рядом с раздавленным телом дождевого червя. И только теперь раздвинулись тучи и стали слышны людские голоса вдали в тени стен долины мокрых холодных домов.

Белый Червь

Бегущий из утроба вселенских подобий.
(в тени стен Д.М.Х.Д. глава 2)

         В подвалах, тупиках, коридорах и прочих расщелинах долины моей погруженной в тень покоится множество тварей проклятых чье зрение подвластно завесе плохих иллюзий ослепляющих массы. Так тропы, подземные ходы которых неисповедимы для зрячих свели меня с человеком искусственным променявшим совершенство подобия на пульс жизни нервный. Ход мысли его к отравлению мозга приводит, но рад он существованию ядовитому этому, потому что только здесь смог он ощутить тень размытую от тела своего, почувствовать смог земного притяжения хватку мертвую и желанье ввысь умчаться, разжав ее. Рад он этому, так как чувствует роль главную в сыновьях блудных и знает он, что дух протеста против совершенных вселенских подобий это хорошо. Знает он про то какова миссия сбежавших из ячейки совершенных дублей. Не ангелы они падшие и не вожди-спасители сошедшие. Они окна, понять дающие, насколько важно чувствовать сторону свою хищную, и как драгоценна возможность иметь другую сторону, и совсем не безумием это будет двуликим, а зачатком личности творческой, сетчаткой глаза третьего, с разных ракурсов видящего и от того суть общую понимающего.
         Мышцы сбежавшего передернулись, видно пришло время платить за жизнь, украденную у природы без разрешения творца, только на беспамятство ее меняющего. Лопнули сухожилия расплескав вокруг кровь ядовитую, потеряли глаза его беспокойство живущего обрели они блеск оловянный устремившийся в бесконечность вселенских подобий запечатанных в ряды ячеек бесчисленных. В посмертных конвульсиях выдало тело, срыгнув комок крови со слюной смешанной, из мышц гортанных, превратив всхлип последний в слова: "В наказании нам всепрощение, во всепрощении нам наказание..."
Не смогло тело не рожденное сказав такие слова спокойно разлагаться в почве земли проклятой. Пришли за ним из сырых, темных углов горбатые горлики знавшие на вкус жадность крови живой. И понесли его туда куда окно оно нам открыло и теперь закрывалось. Увидел я в закрывающееся окно, что у каждого человека существует другая жизнь состоящая из невысказанных мыслей и тайных желаний. Точно так же как человек другую жизнь имеет наша планета, эта жизнь зовется Другая Ось Земли именно вокруг этой оси вращаемся мы, люди с планеты Земля. Структура этой вертикальной прямой состоит из поступков приносящих БОЛЬ, их совершают безумцы вроде тех кто придумывал себе герб и расщеплял атом, вроде тех кто расписывает по плану свое существование и отдавал себя поклонению, вроде тех кто сам перед собой подлость выдает за добродетель и умирая всегда имеет надежду.
         Мы, тонкими звеньями покоимся в этой оси, и вся наша планета вместе с теми нами, кто зовет себя людьми всего лишь шарообразный нарост из оптимистических мыслей и идей нацеленных на положительный результат, но обреченных на провал. Так как этот нарост начал осуществлять Обратный Цикл Земли и теперь он только сжимается в размерах и уменьшается превращая все наши усилия выжить в плавание против течения современем относящее нас назад. Мы так никуда и не пришли и уже наверное никуда никогда не придем ничего по настоящему не достигнув. Мы всего лишь дети вселенского холода составляющие обратную ось Земли намечтавшие этот мир для того чтобы желать в нем лучшей жизни.
         Не может она придти к нам в обратный цикл грез, потому что нет тут самостоятельной идеи все то что в наших головах это то что кото-то нам сказал, то что кто-то нам туда положил, то что кто-то узнал и открых тут же забыв. Все наши действия совместный продукт, скорее это всего лишь смешанные отходы, дарованные нам государством, одним из отсеков шарообразного нароста. Государство дарует всегда только отходы. Действие всегда приводит к результату, результат всегда имеет погрешность. Мы погрешность нашей мечта. Проблема прямой в том что она всегда начинается с точки.
         Окно закрылось и я потерял из виду труп искусственного человека видевшего жизнь больше, чем мы, живущие в ней. Все кончилось. Васплеск озаряющего безумия померк, взгляд снова стал приземленным.

Белый Червь

Волею судеб почти случайно учитывая тот факт что случайностей не бывает мне на глаза а затем и в мои руки попалась тетрадь одного моего близкого знакомого содержание которой меня крайне удивило и открыло глаза на некоторые аспекты нашей жизни. Надеюсь и в ваши головы оно принесет хоть каплю здравого смысла.
         В основном эта тетрадь содержала чувства и мысли автора изложенные и построенные в виде ежедневника который он вел на протяжении своей скромной жизни.
         Хочу показать вам наиболее интересные моменты из этой тетради но попрошу не упорствовать в критике по поводу нереальности природных явлений и поведения людей – главное читать между строк понять смысл.
         Начнем пожалуй с записи сделанной за неделю до Нового Года: «... близится следующий теперь уже 2002 год. Люди обязательно по уже сложившейся традиции будут праздновать вступление в него. Потому что все они жертвы жертвы отношений друг с другом которые нуждаются в помощи приходящей под Новый Год в лице старого доброго с холодной улыбкой мертвеца Деда Мороза или как его еще величают Санта Клауса кому как нравится. Именно в его лице в дом приходят тепло и уют (лишь проклятые точно чувствуют всю смертельную гниль его холодной сущности). НО все это неправда это лишь контроль порожденный капитализмом обман для самих себя обман который им нравится с помощью которого они зарабатывают деньги делясь на богатых и бедных вновь разрушая построенный миф». - затем уже в наступившем году - «… Город. Это город долины духов собирающихся вечерами по подъездам и утопающих в занавесах сигаретного дыма. В их груди бьется сердце подпольного поэта чьи тексты даже в слух произносить страшно поэта не знающего того что он хочет от жизни и хочет ли вообще чего либо кроме желания заснуть и никогда (именно так – "никогда") не проснуться. Этот город полон тайн сюрпризов.
         По дороге навстречу – группа детей их пальцы тоньше чем сигарета а организм уже охвачен властью брата-никотина. Они еще не знают значения слова "жизнь" а уже с языка матом выплескивают друг на друга гадость ненависти. В том что они стали такими виноваты лишь окружающие окружающие их потоки информации давящие на еще не готовый но уже получивший доступ к ним разум».

Впоследствии числа и даты куда-то исчезают и остаются лишь заметки идущие одна за другой.

         Заметка №1: «Иногда приходит время время перемен незаметных в реальной жизни но перемен значительных в жизни в молодой жизни развивающегося подростка. Тогда когда казалось бы все благополучно и течет так что остается только есть пить да жить когда все вокруг только в этом тебя и уверяют чуть заметив что с тобой "что-то неладно" и делают это до того что их советы превращаются в томительный загружающий крик от которого еще больше воротит чем от самого себя. Тогда-то и приходит спасающее озарение о том что пришла пора пересмотреть свой жизненный статус и радикально перестроить в ту сторону в которую тебя больше тянет и тянет ли вообще куда-либо или нет.
         В грубых общих чертах выбор конечно же является никаким ни "шведским столом" а течет или точнее растекается в два огромных и достаточно туманных русла. Первое из них именуется "свободой" а второе – "счастьем" третьего "свободного счастья" или "счастливой свободы" не дано оно самоубийственно и не изменит ровным счетом ничего кроме прибавления еще одной ссоры с близкими тебе людьми.
         И вот наконец ты стоишь перед той заветной развилкой которую так ждал о которой уже давно подсознательно мечтал и выбор твой уже почти теоретически определен – он будет диаметрально противоположен той жизни которая была раньше. Но как назло начинают происходить вещи мешающие осуществлению тобой сделанного выбора. Нет не из серии глупых смешных случайностей вроде "хотел застрелиться но патроны оказались холостыми" или "хотел повеситься но не выдержала веревка" все гораздо глубже в моральном плане. Например когда люди настолько безответственны что решаешь стать хладнокровным и грубым и конечно же волею судеб начинаешь натыкаться на тех людей глядя в глаза которых просто невозможно быть неискренним не быть самим собой.
         И опять заново приходится выбирать между счастьем и свободой выбирать что-то одно скрываться в сословиях государственной системы которая определит твое место и твою специальность ловя и радуясь каждому счастливому моменту в своей жизни или разделить в лучшем случае участь подпольных поэтов пропагандирующих ненависть к слабым наиболее уязвимым частям государства…»

         Заметка №2: «Приобретение творческого начала в частности зависит от формирования творческой личности и от хода внешних обстоятельств. По порядку. Чтобы стать творческой личностью нужно сделать так чтобы внешние обстоятельства заставили человека заниматься целью которую он до этого должен для себя определить. Для этого нужно превратить человеческое существо в узкого специалиста обладающего потребностями в ценностях – физических или нравственных это уже по усмотрению (так сказать в частных случаях).
         Только вот вероятность встречи с достойной целью чрезвычайно мала грубо говоря хотя бы до тех пор пока человек не получит хорошее образование не будет приучен к независимости мышления и будет бояться отклониться от "нормального" поведения.
         Ну вот допустим цель выбрана и для отстаивания права ее существования и ее разработки требуется очень большой объем работы конечно же это пугает уже сейчас когда еще не сделано ни шага к цели.
         Творческое начало всегда революционно по своей новизне (на то оно и начало) но даже оно должно придерживаться некоторых немаловажных критериев например: новизна общественная полезность независимость идеологическая осмысленность. Закрывая глаза на свою революционность так называемое творческое начало должно быть положительно (с зарядом "плюс") и направлено на развитие жизни хотя часто случается так что оно само оплачивается той самой жизнью. В истории существует множество подобных примеров (если не все!)».

«Людей развивающих свое творчество не по его назначению условно можно разделить на две группы: "сознательно сделавшие это" и "несознательно сделавшие это" перед первыми можно только преклониться (на одно колено) а вторых попытаться исправить если это возможно а если нет то бля пошли вы все в пизду со своей бездарностью незачем пустым рекам течь к большой воде…»
         Вот так все свои философские размышления мой знакомый выражал в более или менее теоретическом виде на практике все обстоит приблизительно по следующему шаблону: если талант действительно есть и он хорош то пожалуйста вам и карты в руки в ином случае холодное «увы!».

         Последней его записью стала вот эта: «Гул рабочего города города теней часть из которых так никогда и не была по настоящему в процессе жизни. Он бесконечен он постоянен он никогда не затихнет он лишь берет выходные чтобы отдышаться и заново приступить к работе работе для жизни которая никогда не жила а существовала в самом начале в самом начале пути на краю смерти. Этот гул издает "дитя" переросшее своих родителей давшее им деньги ради которых они каждый день чудесным образом мчатся к нему. Столпотворенья тел несущих форматы их разум настроен на стереотипы их воздух – вера в безмятежность по законам логики. НО все это не то это не есть жизнь хоть лица их источают радость внутри они держат страшную гадость и стремление своего "дитя" к власти над сырой природой.
         Оно не имеет разума заключенного в единой черепной коробке его двигатель – коллективизация разрушающая человеческий баланс одиночества. Его логика это логика коллектива логика общества все зависит только от него».

         Видимо от общества имел в виду автор цитируемых выше строк которому кстати было всего восемнадцать лет когда он вычеркнул «свою единицу» из этой жизни. А вы еще осмеливаетесь указывать нам как поступить и осмеливаетесь чему-то нас учить делая при этом вид что вы знаете больше и понимаете глубже чем мы - дети подземелья получившие в наследство свободу которой даже вы не знаете как пользоваться что уж говорить о нас никогда не знавших запретов.

Белый Червь

         Дети новых районов зачатые на дне. Невинный разум крошечный разум их голов прокатился по кафедре телевидения засиживаясь на уроках экстремизма и дешевой философии он перерос в разум новой эры. Ослепший разум не отличающий прекрасное от кощунства и пошлости мир от войны свет от тьмы жизнь от смерти сон от яви.
         Если академии телевидения и аспирантуры зомбирования не существует то их стоит выдумать затем чтобы проросли стебли тех людей в чьих силах будет обуздать и целенаправить неудержимый поток лживых рвотоизвержений дикторов телеэкранов с электронно-лучевой трубкой вместо сердца в нужное русло не зависящее ни от каких спонсоров уродующих человеческую сущность только из-за своей выгоды.
         Благодаря таким алчным ублюдкам демократический капитализм уродливые зачатки которого существуют у нас в России еще больше деградирует в сторону захвата власти деньгами огромных корпораций навязывающих людям свои адско-пластмассовые ценности. Своими жирными задницами они порабощают прекрасно-новые таланты хороня их под грудами старых форматов затыкая рот своими бесхозными отсохшими гениталиями. И все что остается детям новых районов это собрать остатки разрушенной культуры и создавать свою такую же уродливую субкультуру в надежде на то что она приобретет хотя бы человеческий вид но этого не произойдет так как придет новое поколение и повторит все заново снова повторяясь до тех пор пока в крови человеческой живет жажда войны и пламя огня. Остается только пожалеть планету шутов и идиотов жизнь на которой в сой долгий путь всегда зовет с собой огонь. Сгорай и полыхай рай для грешников.

Белый Червь. Май 2002 года.

      Падающие листья отделились от деревьев и плавающим незатейливым танцем легли на асфальт. Они перестали быть частью чего-то одного, чего-то большого, чего-то того что могло самостоятельно жить и развиваться. Они оттолкнулись и стали отдельной обреченной на увядание частью у которой нет ни единого шанса прожить хотя бы месяц. Оттолкнувшись листья упали в подножья деревьев, для того чтобы погибнуть, а не для того, чтобы заново прорасти - рожденные умирать прорастать не могут. Тепло летнего солнца еще согревает внутри. Но кончики пальцев уже чувствуют воздушное рукопожатие окоченевшей кисти оскаленного трупа по имени Осень, он жмет руку и протяженно не отпуская руки произносит: «Юкси, кяксь, коумя, нэль» (в переводе с вепсского означает «1,2,3,4»).
      Я чувствую, что та рука, которую я протянул ему и которую он сжимает начинает неметь от холода. Я спрашиваю у него: «Что это значит?», на что получаю такой же протяжный ответ какими были первые слова.
      -Это значит лишь то, что никакие желания остановить цикл длящийся веками будь то двойка всегда идущая за единицей или осень, приходящая вслед за летом, никогда не смогут изменить его, сместить можно центр- окружность останется неизменной, смерть всегда идет за жизнью...
      - Но ведь и жизнь всегда придет после смерти? (спрашиваю я ).
      - Так было, но не всегда так будет. От эволюции развития вы люди перешли к эволюции деградации и получилось так что жизнь неуспевает прийти после смерти, она просто отстает, количество смертей больше количества жизней. Циклический круг разорвался и превратился в прямую, имеющую только начало и только конец. Всегда помните о том, что каждого брата моего, каждого сына моего вы можете созерцать в последний раз наслаждайтесь этим разом, постигайте этот момент так, если бы он был для вас единственным...
      Речь странного собеседника нарушило приближение юноши, который неспеша короткими мягкими шагами подходил все ближе к нам. И вот наконец он стал третьим в нашей компании, и как только это произошло в мои глаза сразу же бросилось то чего я не мог не заметить. И этой сразу же бросающей в глаза вещью стал цвет кожи подошедшего к нам юноши, он был смешанным и совмещал в себе борьбу цвета телесного с цветом бледно серым, таким же серым каким бывает небо только в сентябре. Такой оттенок кожи сразу же погружает человека в мысли о том, что ничего вечного не существует и существовать не может.
      Мой предыдущий собеседник, которого мы для отчетности будем называть Осень взял подошедшего юношу за руку...
... а затем добавил: «Ну, вот познакомьтесь это мой первый сын и попрошу его Сентябрем. Мальчик Сентябрь протянул руку для рукопожатия, я сделал тоже самое мы совершили рукопожатие во время которого я заметил что кисть, концы пальцев, которой также холодны как у меня с некоторых пор, трясется так как будто юноша еще сам не решил быть ему сыном Осени или нет, и по этому поводу очень нервничает. Тем не стараясь не задумываться над теми вещами от которых мог так сильно разнервничаться юноша задал вопрос, который даже в подобной ситуации прозвучал банально глупо. Я спросил у него: «Какого рода деятельностью увлекается юноша?» На что по непонятным причинам на мой вопрос вместо юноши стал отвечать его отец-господин мертвая Осень. Он произнес: «Сентябрь увлекается искусством Икэбана, мальчик очень талантлив и любит составлять изумительные, сложнейшие букеты из мертвых опавших листьев, которых больше не держит жизнь на деревьях по причине прекращения ее присутствия там, из листьев которые отправились в последний прыжок в надежде на то, что когда нибудь они смогут заново прорасти новым деревом, он любит творить свои шедевры из тех листьев, которые принесли себя в жертву, принесли себя в удобрение или может быть просто лишили себя жизни только ради того, чтобы продлить эту самую жизнь. Мальчик Сентябрь- первенец другой жизни, он крестоносец другой формы существования, он нем и лишен общения, стон его погружает в сон живущих в тепле». Отец Осень сын Сентябрь позвали меня пойти с ними и я пошел с ними. Мы шли недолго, но как бы всегда попутно встречались только совершенно не те женские лица и очередные лживые обещания, шагая мы растягивались по дороге к безумию., совершенно не помня о том была ли у нас страховка или какой нибудь черный выход назад, наверно идти с ним вперед было бы невозможно - только риск движет ногами. Помню только воздух был новым и свежим, свежим до холода, было легче, но все страшнее дышать. Мы всегда были вместе вот только забыли об этом.

Белый червь.

"...и всякий ужас поможет мне, потому что в нем
я найду спасение"
Б. Стокер "Дракула"

     ...Недалеко мы шли, но долго. Тянулось время, расходясь с пространством. Болели ступни мои. Я взглянул направо и увидел Осень. На лице его, несмотря на тяжкую дорогу была улыбка, будто делал он это не в первый раз, проходил он путь этот не впервые, и это доставляло ему радость приятную. И был я, наверно, не первым, кто пошел с ним. Взглянул я и налево, но не оказалось там прохладного мальчика по имени Сентябрь. К моему удивлению это почему-то не взволновало меня, где-то в глубине себя я точно знал, что еще увижу этого юношу. Потому и не стал спрашивать я Осень, куда исчез сентябрь, молча шли мы дальше.
     В темноте я почти не различал дороги, и, скорее всего, если бы мне пришлось бежать, убегать от кого-то или чего-то, я, наверное, не смог бы этого сделать, так как абсолютно не запомнил пути назад - я его просто не знал. И если отступать было некогда, оставалось только двигаться дальше.
     Холод усиливался, путь превращался в каторжный поход, напрочь лишенный какого-либо общения.
     И вот, наконец-то, мои до боли напряженные глаза стали различать впереди черты какого-то здания, как мне показалось, высотой оно было около 20 метров, этажей в семь. Осень шел немного впереди меня, и мне пришлось кричать ему в спину: "Что это?"
     На свой вопрос я получил ответ: "Это то, куда я веду тебя я". После таких вразумительных объяснений у меня, почему-то, стало отпадать желание задавать вопросы. Их в принципе и не было, так как интересующие меня вещи уже сами стали появляться перед моим взором.
     Во-первых, как я и предполагал, то, что я видел еще издали, вблизи оказалось семиэтажным каменным зданием, походившим оп конструкции своей на какую-то огромную старую часовню, правда на главах ее, как я смог разглядеть, вместо привычных крестов красовались фигурки демонов невиданных, крылатых человеков уродливых с хвостами огромными, напоминающими скорее продолжение позвоночника, чем хвост. Из глаз их черных то ли ржавчина виднелась, то ди вправду сочилась кровь. Понял я, что кровь это, только тогда, когда капля ее упала мне на лицо, оказалось она горячей, как прикосновение огня, как большой поцелуй губ, пропитанных "огненной водой". Я тут же вскрикнул и отскочил. Отойдя от боли, я огляделся и не увидел ничего, из того, что видел лишь мгновение назад, это были всего лишь странные каменные флюгеры на каменной часовне. Никакой крови и никакой боли.
     Осень подошел к дверям и постучав них своим костлявым, но твердым кулаком, опустив голову, он стоял и послушно ждал у дверей. Затем снова постучал, но уже с заметным гневом, который он даже не пытался скрыть. Дверь наконец отворилась, я подошел к Осени, и мы вошли внутрь. Я чувствовал, что какая-то сила тянула меня туда, или просто какая-то выталкивала снаружи. Поглядев себе за спину, я ощутил, что и вправду будет намного спокойнее идти дальше, войти внутрь, нежели остаться в этой холодной, бесконечной, хищной и болезненной темноте, в которой не было пути назад.
     Как только мы вошли внутрь, дверь тут же захлопнулась за нашими спинами, издав при этом щемящий сердце скрип дверных петель. Мы снова остались в темноте, на этот рас более плотной и укрытой в этих плотных каменных стенах. Мы стали продвигаться дальше на ощупь, положившись на осязание, слух, нюх и веление сердца.
     Спотыкаясь и ударяясь о всевозможные предметы, я чувствовал, как на моем теле, словно по чьему-то приказу разрастались всяческие ушибы, царапины, синяки и порезы. О что-то острое я, наверное, серьезно разодрал левое колено, я чувствовал, как разодранные куски кожи свисали с него, обтекая выходящей кровью, она стекала по ноге, все больше и больше обнимая ее. Я ощутил, как она проникала между пальцами ног, окрашивая ногти в красный цвет. Ужасная острая боль мешала ходьбе. Наверное, Осень нашел следующую дверь, так как показался лучик света. Он взял меня под руку, открыл дверь, и мы вошли в следующее помещение.
     Следующее помещение оказалось комнатой, довольно просторной и по-своему уютной.
Входя в комнату яркий свет резанул мне глаза, некоторое время передо мной мелькали лишь силуэты, ослепительные силуэты существ, лица которых я не мог разглядеть.
И вот, наконец зрение восстановилось, увидев, я понял, что уже сижу. И кто-то незнакомый перевязывает мне ногу. Это была женщина, женщина прекрасная на лицо, с длинными черными волосами, заплетенными в десять косичек, на конце каждой висела какая-то фигурка, я смог разглядеть лишь три - это были человек, сова и муравей. На шее у прекрасной незнакомки висели различные бусы из всевозможных косточек и камушков. Когда она закончила с перевязкой, я спросил у нее:
- Скажи, прекрасное созданье, как мне звать тебя, чтобы отблагодарить тебя за оказанную помощь?
     Прекрасная богиня вытянулась в полный рост и с мягкостью в голосе стрелы Купидона ответила: "Я та, кто не просит благодарности за сотворенную помощь, ибо жалость - порок для таких, как я, имя мне Геката".
     И только после того, как она произнесла это, я заметил насколько прекрасно ее вытянувшееся тело.
     Не видел я не одного земного существа, которое бы обладало такой идеальностью черт телесных. Любая земная женщина была бы фригидна при сравнении с этим прекрасным телом, в жилах которого, наверное, вместо крови текла жажда и похоть, разврат и вечная горячая плотская любовь. Вечно манящий экстаз горел в зрачках ее глаз непонятного цвета. В голосе ее, когда она говорила, я слышал лишь вздохи и стоны от постоянного наслаждения и вечных внутренних ласк. С ней нельзя было разговаривать, мысли разбивались, их разрушала животная сила, просыпавшаяся во мне и заставлявшая меня страстно возлюбить этот прекрасный черный цветок по имени Геката.
     Только…
     Только после того, как кто-то похлопал меня по плечу, я пришел в себя. Обернувшись, я увидел, что это Осень стоит за креслом из красной кожи, на котором сижу я. Он спросил: "Как твое самочувствие? Ты сможешь идти дальше?". Я ответил, что смогу, вот только мне нужно немного отдохнуть. Осень согласился немного переждать. Я начал осматриваться вокруг. Помимо прекрасной девушки, с которой я только что познакомился, в комнате находились еще две - одна сидела на диване, находящемся неподалеку от кресла, другая стояла где-то позади него, затаившись в полутьме с бокалом чего-то красного внутри. Осень увидел мое любопытство по поводу этих двух особ и тут же принялся представлять их мне. Ту, что сидела на диване, звали Мания, это была вторая девушка в моей жизни такой невиданной красоты, пылающей огнем. На ней было темно-синее вечернее платье с кружевами на рукавах. Рыжие волосы ее, вьющимися языками пламени спускались на грудь. Третью звали Метцтли, ее я разглядел плохо, но чувствовал ее обаятельность и грацию даже в полутьме, окутывавшей ее.
     Я принялся снова осматривать комнату, в которой мы находились. Освещение поддерживалось в ней только горящими свечами, расставленными повсюду, они стояли как в подсвечниках, так и поштучно, как мне сначала показалось, в хаотичном порядке. Стен я не видел, вместо них был занавес со всех четырех сторон, даже двери не оказалось - мы попали сюда, всего лишь отодвинув занавес. Весь он был из малиновой ткани, мягкой и теплой, пронизанной тенью в складках, которая мне казалась пятнами, плавающими по занавесу. Это, наверное, происходило от головокружения, вызванного потерей крови. Были еще песочные часы, стоявшие между креслом и диваном, высотой они были приблизительно 40 см., стояли они на подставке, так, что их можно было легко передвинуть при необходимости. Поразительно! Я совсем не замечал, как девушки передвигались, но четко видел результат их передвижения. Так, пока я оглядывался, к Мании, сидевшей на диване, присоединилась Геката, Мецтли тоже перемесилась, но незначительно, потому что оставалась в полумраке. Теперь вернемся к свечам, точнее к их расположению, по мере того, как в часах оставалась 1/4 всего объема песка, я начал замечать, что свечи расположены вокруг нас, кроме того места, где стояла Мецтли. Напротив нее стоял подсвечник, т.е. прямо за моим креслом, а так же справа и слева от меня в каждом подсвечнике было по шесть свечей. Между мной и левым подсвечником, было пять свечей, стоявших по одной, с другой стороны было также. По две с каждой стороны от дивана, и одна на песочных часах. Находясь там, и смотря на эти совершенные женские тела, я все больше уходил в соблазн, но страх обилия такой красоты останавливал меня, я немел от желания, и это опьяняло меня и неугомонно клонило в сон. Все то, что я видел, покрывалось легкими волнами и мягко расплывалось, я слышал, как огонь горит в свечах и что-то шепчет, я слышал, как воск оплавленный стекает по свече и что-то шепчет тихим умоляющим тоном. Сквозь дремоту я видел, как последняя песчинка в песочных часах упала вниз, затем я услышал голос, я увидел губы Мецтли, сказавшие: "Пора". После этих слов она прыткой кошкой прыгнула на диван, вцепившись когтями в диван, она заговорила голосами девочки, женщины и старухи одновременно. Адская смесь звуков вырвалась из его горла, ее речь было невозможно слышать, она сказала...

продолжение следует...

         Маленькая серая девочка с большими белыми глазами забилась в темный угол пустой серой комнаты своей узенькой квартиры. В ее памяти остался лишь страх подаренный ей ей же самой. Нежными ручками она гладит свое тело и лишь иногда протягивает их тому кто входит в ее комнату. Но он никогда не берет их или она недостаточно их тянет. Они оба неправы но им легче уйти чем кого-то спасти. Их истинные лица надо копать большими лопатами спрятанными под большими заплатами. Это время к ней никогда не вернется оно будет качаться как старые ржавые качели. И тогда когда она встанет перед порогом своей двери она не сможет сказать ни слова. Солнечный свет разбивает стекла в ее окне начинает играть с ней на ее лице заставляя опять хотеть жить и лучше направить глаза не него и потерять их от яркого света чем потерять их от черной невзрачной серой темноты. Слезы текут по ее лицу и со временем их сменяет кровь. Она опускает голову ей снова страшно.
         Жизнь в страхе у нее два оборота. Первый – жить и продолжать бояться второй – использовать свой страх себе во благо другим во зло. Она выбрала второй вариант оказывается помимо страха наша героиня обладает еще и смелостью что часто неотличима от глупости.
         Таким образом поднимаясь на следующую ступень жизнь продолжалась. Она нашла себе заступника слепив его тело из гор той макулатуры что была когда-то написана: бумага приняла черты тела похожего на человеческое чернила расплывшиеся от влаги ее слез застыли на бледном теле и стали олицетворять собой глаза губы и ногти. И наделила она его духом обоих полов и вложила в его характер черты той грязи в которой утопал ее мир. Учителями новорожденному стали телевидение книги и отношения между религиями жизнями и страданиями. И нарекла она его именем «Белый Червь».
         Вставал он преградой на пути у каждого кто входил к ней лучшей защитой предпочитая нападение наскакивая на нож предназначенный для маленькой серой девочки.

Белый Червь