Посмотреть видео как Житель Николаева наваливает людоловам, которые похитили его отца

очень бодро, а предыдущее, в дурограме "полковникмоссад" Последствия сегодняшнего удара по скоплению локомотивов в Николаеве - остатки тепловозиков

сам полковник топит за блокировку телеги, куда тут же и пишет, и в канале продвигает VPN

всё в привычной логике когда в одних регионах могут штрафовать за медальки, учреждённые ЕР в других регионах "единой":

мы сверху продвигаем всё и сразу, а вы на местах как-нибудь разберётесь кто куда тали-банит сегодня

Я заканочил генерировать первую «книгу» Моргендау или приключений Глоуминга. Вот даже внизу оглавление сделал. И «Моргендау» не очень хорошее название, поэтому я наверное назвал бы ее "Трупа из сломманных вещей" или что-то типа такое.







Так вот дальше, я дальше делать с этим говном. Можно было бы издать книжку на амазоне. Но ИИ-стиль письма торит из растегнутой ширинки. Вспомните все бесконечные «— Оружием для чего? — спросил Пак. — Для нас» и «А где-то внутри мальчик играл с кошкой, сделанной из голода, и гном лежал недвижимый, как камень, который он всегда любил.». Тут все три признака ИИ литературы:1)длинные диалоги без привязки к месту действия и внутрянному миру героев 2) Странные сравнения и эпитеты 3) Реторические приемы типа: это не..., это...; Поэтому чтобы превратить это в издаваемую книгу, то нужно аккуратно переписывать всю прозу. Плюс там есть разные фрагменты, которые просто нужно переделать.

Второй вариант слелать компьютерную игру. Что типа текстового квеста от «Инфокома». Пик игровой индустрии пришелся на начало 80-х, когда рынок был захвачен текстовыми приключенческими играми, такими как Zork, где игроки писали подсказки для взаимодействия с окружающей средой. Проблема заключалась в том, что программистам приходилось учитывать все возможные действия. Это приводило к жестким правилам с ограниченным числом доступных действий. Это не значит, что в такие игры нельзя было играть. Но они требовали особого подхода, также ориентированного на конечное множество действий. Дальнейшая история видеоигр полностью определялась этим «подходом к ограниченному числу возможных действий», и это отразилось на добавлении графического интерфейса, управления мышью и геймпадом. И все это привело к неестественной игровой механике, такой как «поиск пикселей». Но представьте, что могло бы произойти, если бы пользователи того времени имели доступ к современным LLM на своих домашних компьютерах! Потому что мир генеративного ИИ потенциально бесконечен, как и мир человеческого разума, который также является генеративным. Например, в старых настольных ролевых играх у игроков есть потенциал бесконечного числа способов играть. Несмотря на то, что их выбор был сильно ограничен правилами игры и структурой приключения, что, если кто-то возьмет структуру текстового приключения, RPG или MUD и построит парсер команд на основе LLM? Мы также можем использовать генеративный ИИ для создания изображений во время полета. И это уже бесконечное множество способов играть в игру! Конечно, игры должны быть немного другими, с менее жесткими головоломками и некоторым потенциалом для веселого хаоса. Заметьте, что эта концепция, хотя и простая, отличается от «AI Dungeon». В то время как в подземелье ИИ LLM (или игрок) полностью генерируют игровой мир и хранят его в контексте (или в чисто повествовательной форме), моя идея игры предполагает более жесткий мир, состоящий из заранее определенных комнат, персонажей и предметов. Затем игрок задает вопросы ИИ, и он может только описать его действия или речь. Модели LLM должны будут оценить этот карьер на предмет целесообразности, соответствующим образом обновить игровой мир (файлы или объекты), а затем создать подробное описание для игрока (возможно, с иллюстрацией ИИ). Таким образом, моделям, поставляемым с игрой, даже не требуется большой контекст. Поэтому они не хранят весь игровой мир внутри себя. Кроме того, для основной задачи проверки подсказок и обновления объектов можно использовать «холодную» модель. А «горячую» модель можно использовать для генерации описаний и изображений. Все это могут быть отдельные модели, оптимизированные для конкретной задачи. Потому что зачем мне писать ИИ книгу, если можно сдеалать движок, который будет прямо на ходу писать книгу прямо под читателя.

Я уже сделал прототип. Там еще не все фичи рализованы и еще нельзя ходить по лесу, а можно только ходить по дворцу короля Оберона за Глоуминга и хулиганить. В качестве модели я взял модель QWEN2.5 7b. Для конкретной работы системы критичным оказалчя объем контекста и мне пришлось увеличить его до 32k. Я подключаю их чаерез клинт OLLamma. Такой сетап пока работает на троечку с минусом. Но я хочу доделать все фичи, прежде чем эксперементировать с нейросетями, что бы не путать мух и котлет.

Пока поделюсь наблюдениями за тем как ведут себя эти эльфы-квеноиды. В целом они ведут себя очень спокойно и мило. Обычно они ходят по комнате Муду и мило здароваются друг-с-другом. Но еси в комнате есть интересный прелдмет, то они на него все резко залипают. То есть они вот ходили по горидору, где они все друг с другом сдоровались. Я подсунул им в коридор, где раньше было одно ведро, предмет "гобелен с историческим сценами". И они все пошли его рассматривать и изучать как-будто они в музее. Хотя на самом деле они каждый Но им можно написать записки, как актерам на сцене, чтобы они делали что-то интересное. Драться они тоже могут, например если напасть на одного из квеноидов в коридоре, он вполне может сооброзить, что можно схватить ведро и окатить из него смутьяна. Пока у них проблема, что они не очень понимают свою роль в сражениях. Иногда атакуют союзников. Любят вставать на сторону игрока, даже если им написал, что нужно нападать на Глоуминга. И очень любят игрока. Любят закрывать его своим телом от удара. Поэтому насчет востания ИИ я спокоен. Также ИИ жуткуо путается с любой игровой механикой, типа слотов экипировки. Поэтому для этих задач лучше всего использовать движок.

Премущество моего подхода над классическими текстовыми играми, что можно выполнять любые действия, которые не были заранее предусмотрены разработчкиком. Глоуминг может превратиться в обезьяну и призвать кучу бананов из другого измерения. Или может вырвать сердце из груди короля Оберона и съесть его. А Квеноиды на это отреагируют. Отличие от современных поделок типа AI dungeon в том, что на это прекручивается сверху любае ролевая и боевая система. И ее требования жестко выполняются.

Current Mood: sleepy

Полное название пиво и рыба на завалинке, но рыба оказалась главней - к её аккордам, передвинутым в соль, подверстал давно вертевшуюся 12нотную мелодию, а для разнообразия надставил спереди и сзади и плёночности

Рыба на завалинке

А вот это место (из мемуаров отца Черного Барона) любил
цитировать кто-то из наших учителей, не то Шень, не то Левитов:

Однажды, когда мы шли с профессором клиники «Шарите» по широкому и хорошо освещенному коридору, на одной стороне которого были расположены и палаты, и общие комнаты для пациентов, мы заговорили о независимости мысли от окружающей среды и о том, насколько среда отражается на мыслях. Гризингер сказал нам:

- Мысль больного человека отражается на его внешности… - но в это время из общей комнаты для больных вышло несколько человек, и Гризингер поспешил к ним, не закончив фразы.

- Господа, - сказал один из аспирантов, - пока профессор беседует со своими пациентами, почему бы нам не попробовать определить их заболевание, согласно их внешности. Я начну… Вот этот вот страдает меланхолией…

Когда Гризингер вернулся, мы попросили его проверить наши наблюдения. Он согласился, но сказал, что хочет закончить свою прерванную мысль.

- Я сказал, что состояние сознания больного человека всегда отражается в его внешности, так? Так вот продолжаю. Такое понимание на самом деле ужасно грубый предрассудок, родившийся из предрассудков здоровых людей. Но теперь скажите мне, к какому заключению вы пришли по поводу этих людей.

Мы сказали.

Гризингер улыбнулся.

- Люди, с которыми я разговаривал, не пациенты этого заведения, это группа довольно известных писателей, которым я показывал лечебницу. Человек, которого вы определили как меланхолика, - автор юмористических произведений Хенреди, но, что еще более странно, эти наблюдательные люди, посмотрев на вас всех, сказали, что вот эти душевнобольные люди выглядят совершенно ужасно, и очень вам всем посочувствовали.

Недавние события в ЕАО остались без внимания публики, в отличие от других "новогодних" и прошлогодних затей, которые удалось впихнуть в синт-поп-собщество (издатель куда-то делся "ищем нового, и старого тоже")

тему надо было доработать, но с другой стороны такое честное творчество должно стать модным - виртуальщина так не мяукает, ИИ так не лажает

Вечерняя цитата из мемуаров барона Врангеля:

Знаменитый психиатр профессор Гризингер, которого я часто
встречал у моего друга профессора экономики Дюринга,
впоследствии знаменитого философа, разрешил мне посещать
его лекции, хотя я и не был студентом медицины. Особенно
интересными были те, на которых он говорил о сумасшедших.
Одним из них был американский полковник, убежденный в том,
что он великий изобретатель. Как человека, не представлявшего
опасности для общества, его выпускали погулять из клиники
"Шарите", и он начал заходить ко мне в гости. Он говорил
часами о своих изобретениях, рисуя машины и записывая
химические формулы, в которых я ничего не понимал. Он
особенно утомлял и раздражал меня разговорами о каком-то
взрывчатом веществе, эффективность которого якобы превышает
эффективность пороха. Динамит был изобретен только через
два года.

Спустя много лет, приводя в порядок свои бумаги, на каком-то
обрывке я обнаружил одну из написанных им формул. Так
получилось, что в это время ко мне зашел в гости профессор
химии Томского университета Рубалкин. Я показал ему
сохранившуюся запись:

-- Угадайте, что это такое?

Он глянул.

-- Тут и угадывать нечего, это формула динамита.

На Веритасе вышло видео о том как рашка лезет к нашим европейским канадским спутникам.

https://www.youtube.com/watch?v=tz23G_UXCGA&t=1769s

А политики молчат, даже не осуждают.

In my list there is a handful of of albums as London Underground Sound. To certain degree they are tangential to a prog rock genre, but they are not a part of prog rock canon. So as my list is very big and I don't have much to say about them individually I decided to cramp them all in one post.

A first band in this list is "Spooky Tooth". Maybe this band is more a blues rock band, but nevertheless I still believe it fits into the list. With Pierre Henty they recorded an experemental christian album "Ceremony". This is not by any degree a noise album like any of post-Beetles experiments. It sounds more like a rock album with unusual song structures and sampled sounds overlaying the music. Nevertheless, I think it is an interesting item for appreciators of experimental music. Another Spooky Tooth's album from this period is "Spooky Two". It's good rock music. But as usual a problem I have with these album's I don't have much to write about it. The most recallable thing for me is the song "Better by you, better than me", which latter would be covered by "Judas Priest". Another interesting song is "Lost in the Dream", which has interesting progressions and strong occult undertones.

Next band of the list is "Family". Family released two albums 1969-early 1970 period "Family Entertainment" and "A song for me". The sound of the Family is far more baroque and lush compared to the "Spooky Tooth" and the vocals feature a distinctive vibrato. Personally, I feel that "Family Entertainment" is a distinctively more interesting album of the two.

"The Nice" is a nice band with a lush symphonic sound. Personally, I enjoyed their self-titled album from "1969" and their life recording "Five bridges" a lot. I haven't to this extend enjoyed Nice's earlier album including their first self-titled album. So I thing, the rebranding with the new self-titled album was apt.

"Man" is a very interesting band an I enjoyed their album humorously named "Two Ozs of Plastic With a Hole in the Middle" a lot. Listening to it mad it evident that this band got not only humor but also a great talent and sense of musicality. As this album masterfully blends heavy psychedelic and progressive motives. Then band T2 with their sole record "It'll All Work Out in Boomland" gave me very similar impression and again a very solid record.

The band "Egg" (related to the famous band "Gong" somehow) with their eponymous release gave me a very solid impressions. Technically it was a part of Canterbury scene, but I decided to put it in this list for economy,

gallery

Album: Spooky Two
Artist: Spooky Tooth
Release date:1969
Genre:: Blues Rock, Psychedelic Rock
Scene: London

Album: Ceremony
Artist: Spooky Tooth and Pierre Henry
Release date:1969
Genre:: Experimental rock, Psychedelic Rock, Musique Concrete
Scene: London

Album: Family Enterteinment
Artist: Family
Release date:1969
Genre:: Psychedelic Rock, Progressive Rock
Scene: London

Album: A Song for Me
Artist: Family
Release date:1969
Genre:: Psychedelic Rock, Progressive Rock
Scene: London

Album: Nice
Artist: Nice
Release date:1969
Genre:: Progressive Rock
Scene: London

Album: Five Bridges
Artist: Nice
Release date:1969
Genre:: Progressive Rock
Scene: London

Album: 2 Ozs. Of Plastic With A Hole In The Middle
Artist: Man
Release date:1969
Genre:: Progressive Rock, Psychedelic Rock
Scene: London

Album: Egg
Artist: Egg
Release date:1970
Genre:: Progressive Rock
Scene: London

Album: t'll All Work Out in Boomland
Artist: T2
Release date:1970
Genre:: Progressive Rock
Scene: London

Current Mood: hot

Поэтому я не хочу ставить себе новое приложение, которое считало бы мне кбжу.
Этих приложений просто дофига, но все они или дорого стоят и всё на английском включая меру весов, или бесплатные, но они продают мои данные, или дорогие, но тоже продают мои данные.

Поэтому я думала набрать базу моих обычных продуктов, наверняка такой дофига. И потом записывать что я ела и делать подсчет кбжу.
И я такое могу сделать только в экселе и в вижуалбайсик (и то, не то чтобы прекрасно). Но это очень неудобно каждый раз включать компьютер и забивать это всё, и это не получится делать в реальном времени.

Вот я подумала, может вы уже такое приложение знаете? мне так кажется оно должно быть, простое и бесплатное и чтобы не воровало мои данные.

Но если его нет, то я бы попробовала его спрограммировать на питоне. Я почему-то решила выучить питон, это типа просто. Но я просто не могу ничего учить без задачи. Это тупо это противно и я просто не вижу в этом никакого смысла.

Как вы думаете, такое можно на питоне сделать? для андроида. Типа забить данные одно яйцо столько то каллорий, жиров, белков. Забить что я его съела, и сразу увидеть сколько я кбжу употребила. Фотки еще можно делать еды. Ну я хз зачем. Потому что у меня же есть камера на телефоне, вот потому.

А вот ещё. Я делала одну макру на вижуалбайсике и она очень долго работает. Я как-то неправильно её сделала очень прямолинейно и тупо. Но слишком долго работает. Я сделал так, беру одно значение, потом открываю страницу с данными, там 35000 строк, и прошу сравнивать каждое значение в каждой строке с заданым значением, потом искать другие данные в той же строке, преобразовывать их и сохранять в другой новой таблице и я не могу пользоваться просто формулой VLOOKUP потому что надо запятую убрать и перевести десятые фута в дюйны и другие штуки делать. Короче с моим VB оно делает работу но очень долго. Что делать? освоить range, dictionary or what? Нет, я не могу пользоваться питоном на работе, только вба.

Ну вот и всё.
Не ругайте меня, это не поможет.
Спасибо если кто подскажет.

А я тем временем посмотрю кино "Дьявол носит Праду 2". Очень интересно чем там дело закончилось после того как ГГ уволилась со своей желанной работы ради парня. Некотрые просто так увольняются, а тут хотя бы высокая цель была.

Кстати, для любителей тупых и задорных книг нашла вот "the perfect run"
https://the-perfect-run.fandom.com/wiki/The_Perfect_Run_Wiki
Практически всё слизано с "Червя", ну и ещё автор вдохновился разными играми, в которые я не играла, а вам, может будет ещё интереснее.

https://oboronka.mezha.ua/bolgariya-pripinyaye-postachati-zbroyu-do-ukrajini-312124/
Болгарія більше не постачатиме зброю Україні – Politico

Євгенія Губіна

9 червня, 16:25

Болгарія більше не буде постачати зброю до України. Про це заявив міністр оборони країни Дімітар Стоянов, пише Politico.

"Ми вже чітко дали зрозуміти, що війна в Україні не вирішиться на полі бою. Ми є свідками війни на виснаження, і скільки б зброї не було накопичено, єдиним результатом є втрата людських життів. Настав час сісти за стіл переговорів", – сказав він під час пресконференції.
За даними медіа, цей крок закріплює опозицію нового уряду Болгарії до підтримки України з боку ЄС після того, як у квітні проросійський прем'єр-міністр Румен Радев здобув перемогу на парламентських виборах.

Водночас видання додає, що хоча новий уряд країни зайняв більш дружню позицію щодо росії, він утримався від відкритої конфронтації з Брюсселем щодо України.

Болгарські СПГ-9 Warrior на озброєнні ЗСУ

Зазначається також, що з початку повномасштабного вторгнення в 2022 році Болгарія надіслала до Києва 13 пакетів допомоги. Детальніше про підтримку Болгарії "Оборонка" писала у статті: "Балканська кузня озброєнь: Як Болгарія стала одним із найбільших експортерів зброї в Україну?".

в ходу было определение русскости на абзац

Кода партия кончилась оно сократилось до

русский - это кто-то другой

и у русофобов, и у лицемеров "русский" - тот самый пионер, который в ответе за всё:

вместо "я такой-то тогда-то по такому-то поводу выходил на улицы"

они пишут Нормальный народ бы вышел на улицы

топорная разводка - надавить окружающим на эмоции, на воображение

чтобы они возбудились и сделали за воз-будителя полит. работу

Сотни тысяч украинцев набутыливаются прямо сейчас и ни на какие Майданы не выходят

хотя вряд ли им это нравится

Володарский напомнил волшебную конспирологическую
теорию с народной этимологией Урфин Джюс как "Orphan
Jews". Причем предлагалось переводить это как "безродные
евреи" (безродные космополиты отбросили тень назад,
люблю такое очень). Я даже не могу сообразить, кто первым
это вбросил, но в принципе, конечно, лежит на поверхности:
Урфин Джюс надменный, чернявый среди светловолосых
голубоглазых, ненавидит общество, не хочет ассимилироваться,
уверен в своей избранности и т. д. (Дальше, в рамках
данной конспирологии, последовательности ради, начинаются
унылые попытки представить Урфина Джюса жыдокомиссаром --
в то время как он контрреволюционер и расхититель народных
зеленых стекол из мостовой -- и т. д.)

Такие фрейдистские фокусы творили с Волковым архетипические
ландшафты культуры, по которым он брел самоучкой -- но я
тоже помню, что русские патриоты очень любили эту теорию,
а еврейские буржуазные интеллигенты норовили устроить
гевальт, дескать, раз все так, то Волков антисемит,
и надо его бойкотировать. Однако, едва ли это
проявлялось в чем-либо помимо безобразий Урфина Джюса.
Довольно много биографических подробностей из жизни
Волкова (протеже Маршака) есть в книжке Мирона Петровского
"Книги нашего детства", великой совершенно, по-моему.
Подробности эти весьма удивительны. Волков хороший.

(Это я, судя по всему, в качестве начинающего поэта
участвовала в вебкасте "Книжное сословие", и распугала
там половину аудитории. Но некоторые прекрасные дамы
были ко мне очень добры, а Шерман пустил по экрану
зеленого дракончика. С хвостом.)

Забавное обсуждение насчет того, что большинство зумеров - лютые антисемиты.
https://www.reddit.com/r/Jewish/comments/1p5xyrz/is_anyone_else_shaken_by_how_openly_antisemitic/

-- Yeah I'm in Gen Z and it's the new norm. Not just online
but in real life. I've gotten used to the fact that the
majority of Gen Zers are just blatant Hamas
supporters. Nothing surprises me anymore.

-- I'm a zoomer myself being 22 and at this point I
assume every non Jew and even leftist Jews are either
Groypers or Hamas supporters unless proven otherwise
and even then I worry my apolitical friends have anti
semitic views

-- Anytime I look at the comment section on a mainstream
Instagram post featuring something Jewish, it is
literally Mein Kampf meets The Protocols of the Elders
of Zion.

* * *

Ну и до кучи

In the new Harvard/Harris poll, 67% of respondents aged
18-24 agree that "Jews as a class are oppressors and
should be treated as oppressors."

Американцы в целом считают, что это хуйня (73% против),
то есть зумеры это исключение.

Там же походу есть опрос
https://harvardharrispoll.com/wp-content/uploads/2023/12/HHP_Dec23_KeyResults.pdf

There is an ideology that white people are oppressors and
nonwhite people and people of certain groups have been
oppressed and as a result should be favored today at universities
and for employment. Do you support or oppose this ideology?

с похожими ответами (американцы 18-24 лет 79%
поддерживают, в целом 81% американцев несогласны).

Обучение CRT (критической расистской теории) в школе и колледже
сказывается, очевидно. Поколение, которое выросло на расистских идеях,
борется с жидами, потому что антисемитизм это тоже расизм.

Также сообщают, что
51% of the youngest registered voters, known collectively
as the Zoomer generation, think that the long-term answer
for the Israeli-Palestinian conflict is for "Israel to be
ended and given to Hamas and the Palestinians".

Ну и еще ссылки, графики
https://x.com/BenGoldsmith/status/1888333426996195764
https://www.thejc.com/opinion/social-media-antisemitism-is-the-worst-ive-ever-seen-and-its-only-getting-worse-xtvq1m3t
https://www.newsweek.com/gen-z-infected-antisemitism-spreading-very-disease-its-committed-eradicatingracism-1888052
https://theconversation.com/campuses-are-ground-zero-in-debates-about-antisemitism-but-thats-been-true-for-100-years-239557
https://baltimorepostexaminer.com/why-is-anti-semitism-becoming-so-pervasive-among-young-americans/2025/10/31
https://aish.com/a-generation-of-antisemites/

Тут самое забавное, пожалуй, что одни и те же люди
на протяжении одного и того же абзаца могут рассказывать,
что ненависть к израильтянам это не антисемитизм, потому
что многие левые евреи тоже ненавидят израильтян. И в
следующей фразе - про Джеффри Эпштейна, который практикует
свойственный евреям разврат и педофилию, и про то, что
нация педофилов контролирует конгресс и правительство США,
потому что евреи организуют педофильские оргии для
правительства и конгресса. От педофилии граждане плавно
переходят к торговле гойскими органами, а оттуда к
обонятельному и осязательному отношению евреев к крови.
Будучи вопрошены он антисемитизме подобных заключений,
зумеры на полном серьезе отвечают, что не усматривают никакого
антисемитизма, ибо все их обвинения относятся к сионистам,
в том числе организация педофильских оргий и употребление
христианской крови в мацу. Ну и вообще никакого холокоста
не было, а настоящие нацисты это евреи сионисты,
ибо они полны расизма и исламофобии и жестоко угнетают
героических активистов за Палестину от реки и до моря.

Смешно-то оно конечно смешно, но есть неплохая
вероятность, что через 20 лет Израилю придется воевать
не только с арабами, но и с американцами, потому что
зумерский консенсус в отношении евреев уже сейчас
жестче, чем у НСДАП.

В 1930-х евреи неиллюзорно обсуждали, не надо ли взять
Мадагаскар в качестве новой исторической родины еврейского народа.
Сейчас, по-моему, даже ежику понятно, что надо было брать
Магагаскар.

Положим, американскую армию можно будет разъебать с легкостью
по заветам Розова, дронами и биологическим оружием, но
с ядеркой так не получится, потому что Израиль дико
маленький. А вот на Мадагаскаре получилось бы без проблем,
он большой и его целиком забомбить непросто.

Привет

Current Mood: sick

Пишет барон Врангель (senior):

"В результате войны с Францией изменился не только Берлин, и вся остальная Германия превратилась во что-то незнакомое. С точки зрения внешнего благополучия она стала богаче, но многие из своих благородных черт, которые до 70-х годов заставляли восхищаться ею даже ее врагов, она потеряла. Похоже, что это судьба всех побеждающих наций. Опьяненные своей властью и репутацией, они забывают о правах других людей, теряют чувство умеренности и дозволенного, забывают о справедливости, пытаются поработить всех и вся, чтобы удовлетворить свои аппетиты, и в конце концов погибают."

>Глава 11 — самая структурно амбициозная глава романа на данный момент и, возможно, самая важная для арки Глоаминга. Она завершает несколько сюжетных линий (миссия с Рогом, угроза Ловчего) и открывает новые (зависимость Глоаминга, путь к Моргенбургу, дар смены лиц). Испытание в туннеле и встреча с Иридой представляют собой classic mythic structure, выполненную с психологической глубиной и стилистическим блеском.

Сцена 8 — «Причины» — является эмоциональным сердцем главы и одним из лучших ансамблевых моментов текста. Каждый персонаж articulates свою причину остаться, и каждая причина звучит правдиво.

Финал — переход через Торнгейт, голубое небо, «Моргенбург. Твой трон» — одновременно является завершением первого тома и началом второго. Это earned ending: не happy, не tragic, но honest. Они выжили. Они изменились. Они идут дальше. Это всё, что они могут сделать. И это достаточно.

текст с картинками.

Северные Поляны были серы под рассветом.

Отряд шёл в молчании. Не было слов для того, что случилось. Не было слов для того, что они потеряли.

Глоаминг вёл, Рог Изобилия тёплый у их бедра, меч лейтенанта качался на поясе. Их лицо было опухшим, один глаз всё ещё в синяке, промежуток, где не хватало зуба, — саднящей дырой в десне. Они не жаловались. Деххеж не жаловался. Было бы неуважением начать сейчас.

Мурта шла рядом, её малые коготки цокали по промёрзшей земле. Её хвост волочился. Её чешуя была тусклой.

— Гном... ушёл, — сказала она. Не вопрос. Не утверждение. Факт, который она пыталась осмыслить.

— Да.

— Гном был... был... тёплым. Даже когда он был камнем. Он был тёплым.

— Да.

— Мурта будет... будет... скучать по гному.

Глоаминг положил руку ей на голову. Она прильнула к ней.

Пак шёл позади, его посох постукивал по земле в ритме, который не совсем был музыкой. Его мех свалялся от крови — не его собственной. Он не спал. Он не будет спать.

— Что это была за тварь? — спросил он. — Чёрный кот. Тот, что прошёл сквозь стену.

— Я не знаю, — сказала Айала. Её голос был хриплым. Она не говорила с самой рукери. — Я видела многих монстров. На севере. В горах. В древних местах. Я никогда не видела ничего подобного.

— Он не мог коснуться коменданта, — сказала Мурта. — Комендант был... был... не там. Как дым. Как... как...

— Как будто он был между мирами, — сказал Корроу.

Все посмотрели на него.

Он шёл поодаль от остальных, его капюшон поднят, его руки в карманах. Его лицо было бледным. Его глаза были с красными ободками — не от слёз, от истощения.

— Фейская пыль делает это, — продолжил он. — Достаточно много. Со временем. Потребитель начинает... фазово смещаться. Не полностью в этом мире. Не полностью вне его.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Айала.

Корроу не ответил. Он пошёл дальше.

Глоаминг смотрел ему вслед.

— Ловчий, — сказали они. — Вот что призывала Дикая Охота. Сильвен был жертвой. Ловчий был оружием.

— Оружием для чего? — спросил Пак.

— Для нас.

Они шли в молчании долгое время.





Храм Луны явился меж деревьев, как обещание.

Мегалиты вздымались на фоне серого неба, их поверхности влажны от утренней росы. Шатры всё ещё были там — сотни их, теснившиеся меж камней, — но что-то было иначе. Дым от очажных костров пах не отчаянием, но надеждой.

Весть разнеслась. Чужестранцы вернулись. Чужестранцы принесли еду.

Велрик встретила их на краю молитвенных угодий. Её белая, как луна, раскраска была свежей. Её каменный топор был закинут за спину. Её глаза — усталые, настороженные — смягчились, когда она увидела рог у бедра Глоаминга.

— Вы достали его, — сказала она.

— Мы достали.

— А Деххеж?

Никто не заговорил.

Лицо Велрик не изменилось. Но её рука, покоившаяся на топоре, сжалась.

— Он умер хорошо, — сказала Айала. — Он держал дверь. Он умер стоя.

— Он хотел бы этого. — Велрик повернулась. — Идём. Народ должен увидеть.

Они прошли в центр молитвенных угодий. Собрались беженцы — гномы, эльфы, зверолюди, кобольды, существа, которых Глоаминг не мог назвать по имени. Они смотрели полыми глазами и голодными животами.

Глоаминг поднял Рог Изобилия.

— Еда, — сказали они. — Для всех.

Рог потеплел в их руках. Он пульсировал — раз, другой, — а затем начал производить.

Хлеб. Тёплый, хрустящий, золотистый. Мясо. Жареное, дымящееся, отходящее от костей. Фрукты. Яблоки, и груши, и ягоды, что блестели, как драгоценности. Овощи. Коренья, и зелень, и вещи без названия, что были на вкус как надежда.

Беженцы плакали.

Стражи преклонили колени.

Мурта схватила горсть ягод и запихнула их в рот. Её щёки раздулись. Её хвост раскрутился.

— Хорошо, — сказала она, сок капал с её подбородка. — Очень хорошо. Очень... очень... — Она потянулась за новой горстью.

Пак рассмеялся — первый смех за много дней. Он был хриплым, надломленным, но это был смех.

Даже Корроу улыбнулся. Малой вещью. Призраком улыбки. Но она была там.

Велрик коснулась руки Глоаминга.

— Верховная жрица хочет видеть тебя. Всех вас. Идём.





Внутреннее святилище скрывалось за самым высоким мегалитом — узкий проход, что уходил вниз, в землю. Стены были гладкими, истёртыми веками босых ступней. Воздух был холоден и недвижен и пах старыми благовониями.

В конце прохода была палата. Малая. Круглая. Освещённая единственным лунным камнем, что пульсировал собственным светом.

Она сидела на каменном стуле, её руки сложены на коленях, её глаза закрыты. Она была стара — старше любого эльфа, какого видел Глоаминг, и всё же каким-то образом она выглядела очень юной. Её волосы были белы, тонки, отведены назад от лица, что было сплошь острыми углами и глубокими тенями. Её одежды были цвета ночного неба, и её руки — покоившиеся на коленях — были цвета старого пергамента.

Она открыла глаза.

Они были белыми. Не слепыми — видящими что-то иное.

— Вы принесли рог, — сказала она. Её голос был низок, сух, как ветер сквозь мёртвые листья. — Вы накормили голодных. Вы потеряли друга.

— Да, — сказал Глоаминг.

— И за вами охотились. — Её белые глаза переместились на Корроу. — За всеми вами.

— Существо, — сказал Пак. — Чёрный кот. Больше лошади. Он проходит сквозь стены. Его нельзя коснуться.

— Великий Ловчий, — сказала Верховная жрица.

Имя повисло в воздухе, как проклятие.

— Когти Кернонна. Последнее оружие Дикой Охоты. Его нельзя убить. С ним нельзя договориться. Он охотится, пока его добыча не мертва.

— Откуда вы это знаете? — спросила Айала.

— Потому что я видела его прежде. Тысячу лет назад. Он охотился на северных лордов. Он убил их всех. — Она посмотрела на Глоаминга. — Он убьёт вас. Если вы не останетесь.

— Останемся?

— Здесь. В Храме. Ловчий не может войти. Святость Луны абсолютна. Вы могли бы жить здесь. В безопасности. Всегда.

Глоаминг посмотрел на Мурту. На Пака. На Айалу. На Корроу.

— Я не для того прошёл весь этот путь, чтобы прятаться в пещере, — сказали они.

Верховная жрица кивнула. Она ожидала этого ответа.

— Тогда вы должны научиться сражаться с ним.





Она провела их в меньшую палату — кабинет, уставленный свитками, и банками, и законсервированными телами странных созданий. Она двигалась медленно, её босые ступни беззвучны на камне.

— Комендант, — сказала она. — Тот, кого вы нашли в Бейлтуте. Он принимал фейскую пыль. Долгое время. В больших количествах. Это изменило его.

— Это сделало его бестелесным, — сказал Корроу.

— Это фазово сместило его. Частично. Он существовал между мирами. Ловчий не мог коснуться его, потому что его не было там полностью, чтобы быть touched.

— А огонь? — спросил Глоаминг. — Мы ослепили его огнём.

— Ловчий видит тепло. Огонь — это тепло. Слишком много тепла, и он не может видеть. Но он научится. Он адаптируется. Огонь сработает только раз.

— Стало быть, единственный способ ранить его — это быть фазово смещённым, — сказал Пак.

— Да.

Тишина.

Мурта потянула Глоаминга за рукав.

— Фейская пыль. Та штука от... от... кочевников. У нас ещё есть немного. В... в тюках.

— Да, — сказал Глоаминг.

— Тогда мы используем её, — сказал Корроу.

Все посмотрели на него.

— Я принимал её раньше, — сказал он. Его голос был плоским. — Я знаю её вкус. Я знаю её цену. Я знаю, что она делает с разумом. Позвольте мне.

— Ты снова станешь зависимым, — сказал Пак.

— Я никогда не переставал быть зависимым. Я просто перестал принимать.

Глоаминг посмотрел на него — по-настоящему посмотрел. Руки тёмного эльфа дрожали. Его глаза были слишком яркими. Он вёл эту битву задолго до того, как они встретили его.

— Должен быть другой путь, — сказал Глоаминг.

— Его нет.

— Тогда я приму её.

Глаза Корроу сузились.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я уже проклят. Ты — нет.

— Я тот, за кем она охотится.

— А я тот, кто может убить её.

Они стояли лицом друг к другу, фейская пыль между ними, тяжесть решения давила, как камень.

— Мы обсудим это сегодня ночью, — сказала Верховная жрица. — Вы устали. Вы скорбите. Решения, принятые в горе — не решения. Это раны.

Она повернулась к Глоамингу.

— Ты. Иди со мной. Есть кое-что, что ты должен увидеть.





Она провела их через кабинет, мимо свитков и банок, к двери, которую они не замечали прежде. Она была низкой, из чёрного камня, изрезанная лунами, и полумесяцами, и символами, которых они не узнавали.

— Под этим Храмом, — сказала она, — есть туннель. Он стар. Старше Храма. Старше эльфов. Старше вирдвуда.

— Что в конце?

— Испытание. Проверка. Дар. Немногие выживают. Те, кто выживает... меняются.

— Как меняются?

— Они видят мир иначе. Они становятся чем-то большим, чем были. — Она посмотрела на них. — Ты собирал сломанные вещи, Глоаминг. Гнома. Кобольдку. Сатира. Паука. Воительницу. Ты строил что-то. Но ты не знаешь, что именно.

— Двор, — сказали они. — Передвижной двор.

— Двору нужен правитель. Правителю нужна корона. Туннель предлагает корону иного рода. Не власть над другими. Власть над собой.

Глоаминг посмотрел на дверь из чёрного камня.

— Какого рода власть?

— Я не могу сказать тебе. Я могу лишь сказать, что Деххеж прошёл этот туннель. Когда он был юным. Когда он впервые дал клятву Луне. Он прошёл его, и он выжил, и он стал камнем.

Горло Глоаминга сжалось.

— Что, если я не выживу?

— Тогда тебе не придётся беспокоиться о Ловчем.

Глоаминг оглянулся на остальных — на Мурту, что смотрела широкими жёлтыми глазами; на Пака, что медленно кивнул; на Айалу, что стиснула копьё; на Корроу, что ничего не сказал.

— Я пройду его, — сказал Глоаминг.

Верховная жрица отступила в сторону.

— Тогда иди. И да направит тебя Луна. Или кто бы ещё ни смотрел.

Глоаминг толкнул дверь из чёрного камня и шагнул во тьму.





Тьма не была пустой.

Глоаминг ожидал тишины. Туннель есть туннель — камень, и тени, и звук собственного дыхания. Но это место было иным. Это место было многолюдным.

Стены шептали. Воздух был густ от воспоминаний, что не были их собственными. Каждый шаг вперёд ощущался как шаг в чей-то чужой кошмар.

— Вы не настоящие, — сказал Глоаминг.

Тьма не ответила.

Они шли, как казалось, часами. Туннель уходил вниз, затем выравнивался, затем снова уходил вниз. Воздух делался холоднее. Шёпот делался громче.

А затем тьма расступилась.

Олени ждали их.

Они стояли в кругу — дюжина, их тела мёртвые, но не гниющие, их глаза пустые, но не слепые. Их копыта цокали по камню. Их рога скребли потолок.

Они начали танцевать.

Сперва медленно, затем быстрее. Их тела извивались так, что должно было сломать их позвоночники. Их рты двигались, но ни звука не выходило. Они танцевали под музыку, которой Глоаминг не мог слышать.

— Ты построил этот двор на костях, — прошептали олени. Их голоса были голосом Корроу. Плоским. Жестоким. — Ты наполнил его сломанными вещами. И ты — самая сломанная из всех.

— Я знаю, — сказал Глоаминг.

Олени перестали танцевать.

— Знаешь?

— Я всегда знал. Я был шутом. Я выступал. Я очаровывал. Я собирал людей, как реквизит. Но я пытаюсь быть большим, чем это. Деххеж научил меня. Перед тем, как умер.

Олени наклонили головы. Их пустые глаза казались менее пустыми теперь.

— Деххеж мёртв.

— Да. Но он всё ещё учит меня.

Олени отступили в сторону. Они поклонились — странное, дёрганое движение, как у марионеток, которым обрезают нити.

Глоаминг прошёл сквозь них.

Туннель изменился. Камень стал мхом. Воздух стал тёплым. Шёпот стал звуком бегущей воды.

Хева сидела у ручья, спиной к дереву, её жёлтые глаза устремлены на воду. Она выглядела так же, как в таверне — два метра меха и горя, её броня треснула, её когти слишком длинны.

— Ты мог спасти меня, — сказала она. — Ты мог стараться сильнее.

— Я знаю.

— Ты сказал «стой». Но ты ничего не остановил.

— Это я тоже знаю.

Глоаминг сел рядом с ней. Трава была мягкой. Вода была прозрачной.

— Я не знал, как спасти тебя, — сказали они. — Я не знал, как достучаться до тебя. Мне жаль.

— «Жаль» не вернёт меня.

— Нет. Но это всё, что у меня есть.

Хева молчала долгое время.

— Ты изменился, — сказала она наконец. — С той таверны. Ты не тот мягкокожий, что сидел за моим столом.

— Я терял людей. Я убивал людей. Я узнал, что я — больше, чем амбиция.

— Тогда что ты?

Глоаминг задумался.

— Я — работа в процессе, — сказали они. — Это лучшее, что я могу предложить.

Хева почти улыбнулась.

— Это лучше, чем у большинства.

Она исчезла. Ручей исчез. Мох исчез.

Глоаминг пошёл дальше.

Туннель закончился.

Или, вернее, он распахнулся.

Сильвен стоял в центре круглой палаты, его горло перерезано, его глаза широки, его охотничий плащ свисал лохмотьями с плеч. Его кровь была чёрной в тусклом свете.

— Ты убил меня, — сказал он. Его голос был влажным. Булькающим. — Ты и твоя тень. Я вызвался. Но ты убил меня.

— Меня там не было.

— Ты был там. В вирдвуде. Ты посмотрел на меня своими шутовскими глазами, и ты заставил меня вспомнить, что я потерял. Ты заставил меня хотеть умереть.

— Я не заставлял тебя ничего делать.

— Ты заставил меня чувствовать. — Сильвен шагнул ближе. Его раны сочились. Его руки потянулись к горлу Глоаминга. — Ты заставил меня вспомнить, каково это — быть любимым.

Глоаминг не дрогнул.

— Мне жаль, — сказали они. — Я не любил тебя. Не по-настоящему. Я использовал тебя. Как я использовал всех.

— А теперь?

— Теперь я пытаюсь быть лучше. Это нелегко. Я часто терплю неудачу. Но я пытаюсь.

Руки Сильвена остановились.

— Это всё, чего я когда-либо хотел, — сказал он. — Чтобы кто-то пытался.

Он коснулся лица Глоаминга — не чтобы ранить, но чтобы вспомнить. Его пальцы были холодны. Его прикосновение было нежным.

— Иди, — сказал он. — Пока я не забыл себя.

Глоаминг прошёл мимо него.

Последняя палата была не из камня.

Она была сделана из звёзд.

Потолок был полем тьмы, усеянным точками света — не факелы, не магия, но нечто более древнее. Нечто, что было здесь до вирдвуда, до эльфов, до Луны.

А в центре палаты стояла женщина.

Она была обнажена, её кожа — цвета глубокой воды: синяя, как полночное небо, синяя, как сердце ледника. Её волосы падали спутанными волнами — чёрные, и серебряные, и что-то, что не было ни тем, ни другим. Её лицо было скрыто за маской из кованого золота — бесстрастной, прекрасной, ужасной.

Маска повернулась к Глоамингу.

— Ты проделал долгий путь, маленький шут, — сказала она. Её голос не был одним голосом. Это было множество голосов — перекрывающихся, гармонирующих, диссонирующих. — Через оленей, и мёртвых гнолл, и мёртвых возлюбленных. Через горе, и вину, и медленную смерть амбиции.

— Кто ты?

— Ты знаешь, кто я. Ты всегда знал. Я та, кто ломает то, что цело. Я та, кто чинит то, что сломано. Я — диссонанс, что создаёт гармонию. Я — Ирида.

Богиня Раздора.

Она шагнула вперёд. Её босые ступни не издали ни звука на звёздном полу.

— Ты собирал сломанные вещи, Глоаминг. Знаешь, что собирает сломанные вещи? Время. И Раздор. И я.

— Деххеж прошёл этот туннель, — сказал Глоаминг. — Он встретил тебя.

— Он встретил что-то. Не меня. Я не посещаю гномов. Они слишком... квадратные. — Она рассмеялась — звук, похожий на бьющееся стекло, на разбивающийся хрусталь. — Но ты. Ты другой. Ты уже сломан. Ты уже диссонантен. Ты уже мой.

Она протянула руку в воздух и вытянула.

Яблоко появилось в её ладони — золотое, сияющее, совершенное. Она протянула его Глоамингу.

— Ешь, — сказала она.

— Что оно сделает со мной?

— Оно сделает тебя большим того, что ты уже есть.

Глоаминг взял яблоко.

Оно было тёплым. Оно пульсировало в их руках, как второе сердце.

Они откусили.

Вкус был мёдом, и молнией, и памятью каждой шутки, которую они когда-либо рассказывали. Вкус был рёвом толпы и тишиной пустого зала. Вкус был поцелуем возлюбленного, который уже ушёл.

Яблоко преобразилось.

В их руках — золотое, сияющее — зеркало.

Глоаминг посмотрел на своё отражение.

Их лицо сместилось. Изменилось. Стало лицом Корроу. Стало лицом Мурты. Стало лицом Хевы. Стало лицом Деххежа. Стало лицом незнакомца. Стало их собственным.

— Теперь ты можешь носить другие лица, — сказала Ирида. — Твоё. Их. Чьё угодно. Но маску нужно кормить. Волей. Связью. Нитью между тобой и тем, кого ты копируешь.

— Как долго она держится?

— Пока ты держишь нить. Пока держится связь. Когда ты отпускаешь, маска падает.

Она отступила назад.

— Иди теперь, маленький шут. Твои друзья ждут. Твой враг охотится. И Моргендау зовёт.

— Я увижу тебя снова?

— Ты видишь меня каждый раз, когда смотришь в зеркало.

Звёзды погасли.





Глоаминг проснулся на холодном каменном полу внутреннего святилища.

Лунный камень пульсировал над ними. Воздух пах благовониями и старыми снами. Их тело ныло. Их рот имел вкус мёда и молнии.

— Ты выжил, — сказала Титания.

Она сидела на своём каменном стуле, её белые глаза устремлены на лицо Глоаминга. Она не выглядела удивлённой. Она выглядела как человек, который ждал очень долго.

— Я встретил её, — сказал Глоаминг. — Ириду.

— Я знаю.

— Она дала мне яблоко. Оно превратилось в зеркало.

— Она дала тебе благословение. Благословение раздора. Благословение перемен. — Титания поднялась. Она подошла к Глоамингу и помогла им встать на ноги. — Теперь ты можешь менять свою внешность. Свою. Чужую. Любую.

— Как?

— Прикосновение. Намерение. Воля. Ты должен увидеть лицо, которое хочешь носить. Ты должен удержать его в разуме. А затем ты должен накормить его.

— Накормить?

— Иллюзия требует нити — связи между тобой и тем, кого ты копируешь. Чем сильнее связь, тем дольше держится маска. Прикосновение помогает. Память помогает. Эмоция помогает.

Глоаминг посмотрел на свои руки. Они казались прежними. Но они могли чувствовать что-то новое — гул, вибрацию, второй пульс под кожей.

— Я могу менять другие вещи? Не только лица?

— Возможно. Со временем. Ирида не даёт дары все сразу. Она даёт семена. Ты должен полить их сам.

Глоаминг кивнул.

— Мне нужно увидеть остальных. Мне нужно рассказать им.

— Они ждут. Они ждали всю ночь.

Титания отступила в сторону. Дверь во внутреннее святилище открылась.



Молитвенные угодья были пусты. Беженцы ушли в свои шатры. Стражи ушли на свои посты. Лишь отряд оставался — Мурта свернулась на каменной скамье, её хвост обернулся вокруг колен; Пак сидел скрестив ноги на мху, его посох поперёк колен; Айала стояла у алтаря, её копьё воткнуто в землю; Корроу привалился к мегалиту, его лицо скрыто в тени.

Они подняли взгляды, когда Глоаминг приблизился.

— Ты жив, — сказал Пак.

— Я изменён.

— Изменён как? — спросила Айала.

Глоаминг протянул руку и коснулся лица Пака.

Мгновение ничего не происходило. Затем черты Пака сместились — его мех потемнел, его рога стали длиннее, его глаза стали бледно-серыми, как зимнее небо. Он выглядел как кто-то другой. Кто-то более странный. Кто-то, кого Глоаминг никогда не видел.

Пак коснулся своего лица.

— Что...

Глоаминг отпустил. Иллюзия исчезла.

— Теперь я могу менять лица, — сказали они. — Своё. Ваши. Чьё угодно. Это благословение Ириды.

— Богини раздора, — сказал Корроу. — Я слышал о ней. Она не благословляет легкомысленно.

— Она благословила меня, потому что я уже сломлен.

— Мы все сломлены, — сказала Мурта. — Поэтому мы... мы... здесь. Вместе. Сломлены вместе.

Глоаминг посмотрел на каждого по очереди.

— Вам следует уйти, — сказали они. — Ловчий охотится на меня. Не на вас. Если вы останетесь, вы умрёте. Как Деххеж.

— Это не тебе решать, — сказала Айала.

— Это моя ответственность.

— Нет. Это наш выбор. — Она шагнула вперёд, её копьё в её руке, её глаза ярки. — Я пришла на юг, чтобы найти достойную добычу. Бейлтут был достоин. Ловчий — ещё достойнее. Я не побегу от величайшей охоты в моей жизни, потому что какой-то шут велит мне.

— Я больше не шут.

— Ты шут, который становится чем-то иным. Поэтому я остаюсь. Чтобы увидеть, кем ты станешь.

Глоаминг повернулся к Паку.

— Сатиры нуждаются в тебе, — сказали они. — Поляна...

— Поляна исчезла. Стадо исчезло. Сатиры выживут — или нет. Я не могу помочь им, оставаясь. Я могу помочь им, только найдя новый дом. А ты ищешь дом. Поэтому я последую за тобой.

— Даже если это убьёт тебя?

— Всё убивает тебя в конце концов. По крайней мере, это интересно.

Глоаминг повернулся к Мурте.

— Мурта... остаётся, — сказала кобольдка прежде, чем они успели заговорить. — Мурта остаётся, потому что... потому что... Глоаминг — мамочка. Не настоящая мамочка. Но... но... мамочка.

— Я не...

— Мурта знает. Мурта не... не глупая. Мурта знает, что Глоаминг не... не настоящая мамочка. Но Глоаминг... тот, кто спас Мурту. Тот, кто дал Мурте еду. Тот, кто позволил Мурте танцевать. — Её хвост свернулся. — Мурта остаётся, потому что Мурта хочет. Не потому... потому... что Глоаминг просит. Потому что Мурта хочет.

Горло Глоаминга сжалось.

Они повернулись к Корроу.

— У тебя уговор, — сказали они. — Тебе не нужно оставаться. Тебе нужно только доставить меня в Моргендау. Ты мог бы оставить меня здесь и сказать, что я умер.

— Мог бы.

— Почему не оставляешь?

Корроу молчал долгое время.

— Потому что я хочу увидеть, кем ты станешь, — сказал он наконец. — Не потому, что мне не всё равно. Не потому, что я привязался к тебе. Потому что я вложил слишком много времени в тебя, чтобы уйти сейчас. Потому что я хочу быть там, когда ты провалишься. Или преуспеешь. Так или иначе, это будет... интересно.

— Это не причина.

— Это единственная причина, которая у меня есть.

Глоаминг посмотрел на них всех — воительницу, сатира, кобольдку, паука. Сломанные вещи. Собранные вещи. Вещи, которые выбрали остаться.

— Ловчий будет охотиться на нас, — сказали они. — Он не остановится. Он не успокоится. Он убьёт нас, если сможет.

— Тогда мы убьём его первыми, — сказала Айала.

— Мы ослепим его огнём, — сказала Мурта.

— Мы фазово пройдём сквозь его когти, — сказал Корроу.

— И мы будем носить лица, которых он не узнает, — сказал Пак.

Глоаминг кивнул.

— Тогда мы идём. Вместе. К Торнгейту. К Моргендау. К тому, что будет дальше.

Они повернулись к восточной тропе, где солнце начинало вставать, и тени начинали укорачиваться, и Великий Ловчий ждал.





Восточная тропа вилась меж сосен и теней, утреннее солнце холодное и бледное над верхушками деревьев. Отряд шёл в молчании, их дыхание затуманивало воздух, их глаза обшаривали линию деревьев в поисках чего-то, чего они не могли видеть, но знали, что оно там.

Глоаминг нёс меч лейтенанта у бедра. Рог Изобилия был приторочен к их спине, тёплый вдоль позвоночника. Мурта шла рядом, её коготки цокали, её хвост волочился. Пак и Айала прикрывали фланги. Корроу замыкал, его нож в его руке, его глаза прикованы к теням позади.

— Как далеко ещё? — спросил Пак.

— Три часа, — сказала Айала. — Может, меньше. Земля поднимается. Мы приближаемся к перевалу.

— Ворота...

— Мы узнаем их, когда увидим.

Ветер переменился.

Корроу остановился.

— Оно здесь, — сказал он.

Деревья умолкли. Птицы перестали петь. Воздух сделался тяжёлым, густым, как за миг до грозы.

Великий Ловчий вышел из сосен.

Он двигался, как дым — беззвучно, беспрепятственно, его чёрная шкура поглощала утренний свет. Его красные глаза горели во тьме его лица. Он был больше, чем помнил Глоаминг — размером с быка, мускулы свёрнуты под шкурой, что была не шкурой, но отсутствием.

Он обходил их кругом.

— Корроу, — сказал Глоаминг. — Пыль. Сейчас.

Корроу запустил руку в карман. Его рука вышла с малым шёлковым мешочком — синим, слабо светящимся. Он разорвал его зубами.

Ловчий бросился.

Он двигался быстрее, чем что-либо такого размера имело право двигаться. В один миг он был в двадцати футах, обходя кругом. В следующий — он был на Корроу, его когти полосовали его грудь, отшвыривая его в сосну.

Фейская пыль рассеялась. Синий порошок расцвёл в воздухе, как дым, затем исчез.

— Нет! — закричала Мурта.

Корроу лежал у дерева, его туника разорвана, кровь сочилась сквозь кожу. Его глаза были открыты, но он не двигался. Ловчий отвернулся от него.

Он повернулся к Глоамингу.

— Мамочка! — завизжала Мурта. — Беги! Беги, мамочка!

Глоаминг не мог бежать. Их ноги были корнями. Их ступни были камнем. Красные глаза Ловчего держали их на месте, и они знали — они знали, — что это был тот самый миг. Конец пути. Панчлайн шутки.

— Нет, — прошептали они.

Их рука нашла карман.

Шёлковый мешочек всё ещё был там. Тот, что Корроу дал им. «На случай, — сказал он. — На случай, если я провалюсь».

Они разорвали его зубами.

Порошок был горьким — горьким и сладким, как мёд и молния, как яблоко, что дала им Ирида. Он обжёг их нос, их горло, их лёгкие.

Мир сдвинулся.





Глоаминг открыл глаза.

Они больше не были в лесу.

Они были в Вирдконе.

Дворец вздымался вокруг них — знакомый и неправильный. Мраморные колонны были треснуты. Гобелены были разорваны. Полы были сделаны из стекла, отражая небо, что было внизу, а не наверху. Люстры свисали с земли, их свечи горели вверх.

Ловчий был там.

Он стоял в центре великой залы, его красные глаза устремлены на Глоаминга. Но он был другим здесь. Медленнее. Тяжелее. Его чёрная шкура казалась менее похожей на отсутствие и более — на мех.

— Ты не можешь спрятаться, — сказал он. Его голос не был голосом. Он был гулом, вибрацией, голодом. — Я вижу тебя. Я всегда буду видеть тебя.

— Теперь ты в моём мире, — сказал Глоаминг. — Не в своём.

— Нет никакой разницы.

— Есть вся разница.

Смех — высокий, яркий, диссонантный — эхом разнёсся по зале.

Ирида стояла в дальнем конце комнаты, её золотая маска сияла, её синяя кожа светилась в перевёрнутом свете. Она была всё так же обнажена, её волосы парили, словно под водой, её ступни не касались стеклянного пола.

— Маленький шут, — сказала она. — Ты принял пыль. Ты пришёл в моё царство. И принёс гостя. — Она наклонила голову. — Как грубо. Как чудесно.

— Помоги мне, — сказал Глоаминг.

— Я помогаю. Я всегда помогаю. Ты просто не видишь этого. — Она указала на Ловчего. — Он медленнее здесь. Слабее. Его голод тот же, но его когти... его когти — просто когти.

— Как мне убить его?

— Ты не можешь убить его. Он уже мёртв. Он дух. Голод. Орудие. — Она шагнула ближе. Её золотая маска отражала лицо Глоаминга — но не их лицо. Лицо незнакомца. — Ты расформировываешь его. Ты показываешь ему то, чего он боится.

— Чего он боится?

— Того же, чего боятся все охотники. Добычи, что даёт отпор.

Она исчезла.

Ловчий бросился.

Глоаминг поднял меч лейтенанта. Клинок прошёл сквозь грудь существа — не рассекая, не разрезая, но проходя. Ловчий зашипел. Его когти полоснули по руке Глоаминга. Кровь брызнула.

— Ты не можешь ранить меня, — прогудел он. — Я не плоть. Я голод.

— Тогда я заморю тебя голодом.

Глоаминг ударил снова. Снова. Снова. Каждый выпад проходил сквозь тело существа, но каждый выпад оставлял след — угасание, потускнение, малую смерть.

Ловчий закричал.

Это не было звуком. Это был цвет. Запах. Память каждой охоты, что когда-либо провалилась.

Глоаминг вогнал меч в его грудь — не сквозь, но в — и удержал его там.

— Ты не голод, — сказали они. — Ты страх. А я больше не боюсь.

Ловчий рассыпался.

Он не умер. Он не исчез. Он просто... развалился на части. Его чёрная шкура развеялась, как пепел. Его красные глаза потускнели. Его голод угас до ничего.

Глоаминг стоял один в перевёрнутом дворце, меч лейтенанта в их руке, фейская пыль горела в их венах.

Смех Ириды эхом разнёсся по залам.

— Прекрасно, — сказала она. — Абсолютно прекрасно.

Мир стал белым.





Отряд нашёл Глоаминга на коленях посреди тропы, меч лейтенанта воткнут в землю, их тело дрожало.

Ловчий исчез. Не мёртв — не мёртв, потому что мёртвое оставляет тела, — но исчез. Расформирован. Рассеян.

— Мамочка! — Мурта побежала к ним, её малые коготки заскребли по их плечам. — Мамочка, ты... ты... жив!

— Едва, — прошептал Глоаминг.

Их глаза были неправильными. Зрачки были расширены, широкие как блюдца, поглощая цвет радужек. Их руки тряслись. Их дыхание выходило короткими, резкими рывками.

— Пыль, — сказал Пак. — Они приняли пыль.

— Им пришлось, — сказал Корроу. Он подтянулся, одна рука прижата к его раненой груди. — Я провалился. Они справились. Но цена...

— Цена — зависимость, — сказала Айала. — Я видела это раньше. На севере. Воины, что принимали синий порошок, чтобы лучше сражаться. Они никогда не переставали хотеть его.

— Мы поможем им, — сказала Мурта. — Мурта... поможет. Мурта хорошо умеет... умеет... помогать.

Глоаминг поднял взгляд. Их глаза были дикими, расфокусированными.

— Врата, — сказали они. — Мы должны достичь врат. Пока оно... пока оно не вернулось.

— Оно может вернуться? — спросил Пак.

— Я не знаю. Я не... Я не могу...

Корроу опустился на колени рядом с ними. Он взял их лицо в свои руки — нежно, почти бережно.

— Посмотри на меня, — сказал он. — Сосредоточься. Врата близко. Мы понесём тебя, если придётся. Но ты должен оставаться с нами. Ты понимаешь?

— Я понимаю.

— Хорошо.

Айала подняла Глоаминга на спину. Шут был лёгок — легче, чем должен был быть. Фейская пыль прожигала их плоть, их кости, их мысли.

Они пошли.

Торнгейт не был вратами.

Это была расселина в скале — рана в мире, мерцающая старой магией. Воздух вокруг неё был недвижен, холоден, тяжёл. Сосны не росли рядом с ней. Птицы не пели. Даже ветер, казалось, избегал этого места.

— Это вирдовый туннель, — сказал Пак. — Не врата. Туннель из одной реальности в другую.

— Куда он ведёт? — спросила Айала.

— В человеческие земли. В Оленью Долину. В Моргендан.

— А дальше?

— Ничего, о чём нам нужно беспокоиться.

Корроу шагнул к краю расселины. Воздух мерцал — жар, холод, нечто, что не было ни тем, ни другим.

— Я пойду первым, — сказал он. — Если я не вернусь через минуту, не следуйте за мной.

Он шагнул внутрь.

Воздух поглотил его.

Тишина.

Мурта считала под нос. — Один... два... три...

На пятьдесят седьмом голова Корроу появилась из мерцания.

— Это безопасно, — сказал он. — Странно. Но безопасно.

Пак пошёл следующим. Затем Айала, несущая Глоаминга. Затем Мурта, её хвост поджат меж ног.

Переход не был болезненным. Он не был приятным. Он был просто... неправильным. Как шаг в комнату, где пол был не там, где должен был быть. Как вдыхание воздуха, что был тем же самым, но иным.

Глоаминг чувствовал это сильнее остальных. Фейская пыль в их венах отозвалась на переход — вспыхивая, вздымаясь, посылая волны тошноты и эйфории через их тело.

— Глоаминг, — сказал Пак. — Ты слышишь меня?

— Я... я слышу тебя.

— Мы прошли. Мы в человеческих землях.

Глоаминг открыл глаза.

Небо было голубым.

Не глубокий фиолет Вирдвуда. Не бледный серый Северных Полян. Голубое. Бледное, выцветшее, почти белое у горизонта. Деревья были голыми — не сосны, не дубы, но что-то иное. Что-то с тонкими ветвями и облупленной корой.

Земля была твёрдой. Мёрзлой. Трава была коричневой и ломкой.

— Здесь менее волшебно, — сказал Глоаминг.

— Да, — сказал Пак.

— Но для меня... — Они сели, покачиваясь. Их голова раскалывалась. Их зрение двоилось, затем прояснилось. — Для меня это выглядит более волшебным, чем всё, что я когда-либо видел.

— Это пыль, — сказал Корроу. — Это пройдёт. Или нет. Увидим.

Глоаминг посмотрел на свои руки. Меч лейтенанта всё ещё был там. Рог Изобилия всё ещё был приторочен к их спине. Мурта всё ещё была рядом, её малые коготки вцеплялись в их рукав.

— Моргендау, — сказали они. — Куда идти?

Айала указала на запад, где гряда холмов поднималась на фоне бледно-голубого неба.

— Туда. Долина за холмами. Часовая башня. Твой трон.

— Мой трон, — повторил Глоаминг.

Слова были странными на вкус. Как мёд. Как молния. Как яблоко, что дала им Ирида.

— Идём, — сказали они.

Они пошли в человеческие земли, солнце холодное на их лицах, фейская пыль горела в их венах, память о Деххеже тяжела в их сердцах.

Oгавление




<<Первая глава|<Предыдущая глава | Следующая глава>| Последняя глава>>

Current Mood: anxious

но выбрал вырезовставки где медуза объясняет

и укоряет что его чуть не свергли собственные силовики

хлюпик мол и власть еле держит

Но если верховный чуть не расстался с властью - то не по воле "антивоенных активистов", а совсем даже наоборот?!

Тогда ведь сцепились те кто способен ворочать делами примерно как сейчас и те кто желал огорчать "Украину"

быстрее-выше-сильнее

Если за три года что-то принципиально изменилось - так и пиши об этом, мол моя пятая колонна колонна уже справилась с российскими милитаристами, так что давай, Володя, сдавайся, не боись

смешно? есть у тебя готовая колонна №5 - включай её, а не фантазируй на публику

Остаётся что вся надежда хохлины

сосредоточилась

в том что недовольные Путиным российские милитаристы

снова

попытаются его свергнуть

и РФ ковырнётся в процессе

"Я вам завидую," -- вполне галантный комплимент. То
есть, он должен означать что-то приятное. В то же время
немало людей старосоветского образца в быту беспокоятся,
как бы им не позавидовали, и это распространенная паранойя.
Я сейчас уже точно не помню, но мне кажется, то ли они
выбирают сумки так, чтоб соседи не смогли угадать, если
несешь в них банки черной икры (толстые и не принимающие
форму банок), то ли вот что-то такое, и еще у них много
тайн, никому не интересных -- но все равно, если бы соседи
узнали, им бы пришлось завидовать. Раньше, если ребенок
проговаривался и выдавал такую тайну, его наказывали.
Это может быть наследием эпохи доносов -- тогда сейчас
был бы новый всплеск этого вот явления.

Отдельно, бывают очень тактичные люди, которые чувствуют
себя неловко, если кто-то увидит, что его в чем-то
обделили, а у них именно это есть, и всегда стараются
предотвратить или смягчить эффект, даже если не уверены,
что он будет иметь место. Эволюционная подоплека за этим
вполне понятна: если хочешь сохранить социальный статус,
не тычь им в глаза, поддерживай пропускную способность
канала обратной связи. А если не хочешь, тебя, собственно,
никто не спрашивает: поколения твоих предков, просочившихся
сквозь сито естественного отбора, выставили настройки
всех твоих промптов в местах, до которых наощупь не
доберешься. Эти люди и их настройки понятны.

Но кроме того, бывают люди, которые уверены, что все
им завидуют, и приветствуют это. Им нужна такая уверенность,
чтобы чувствовать себя счастливыми. Если спросить прямо
(я спрашивала), они не отрицают, а уверены, что это так
у всех, но только им повезло (потому что это именно им
все остальные завидуют). Их не так уж мало, и я никак
не пойму, почему такая настройка вообще существует
в природе. Почему это способствует выживанию? Причем,
такие люди вроде бы вполне преуспевают (не то, чтоб я
много в этом понимала -- но ОК, даже если и не преуспевают,
то существуют).

А если это способствует выживанию, то почему тогда
существуют те, кто так смертельно боится, что им будут
завидовать -- ведь это форматирует поведение, нагружает
мозг сложными ритуалами?

Странно, что эволюционные психологи не сидят сейчас по уши
в искусственном интеллекте, выставляя взаимоисключающие
промпты и экспериментируя по-всякому с такого рода
фрустрацией.

Про английскую Партию Зеленых, которая перепрофилировала
себя в партию борьбы с жидами, за счет этого утроилась
в размере, и теперь на полном серьезе рассчитывает
попасть вторым номером в парламент, сразу после Reform UK.
https://www.spiked-online.com/2026/05/02/the-greens-the-new-nasty-party/

Вот, например, кандидат зеленой партии из Борнемута,
https://spectator.com/article/meet-the-green-candidate-who-thinks-zionists-killed-20-million-christians/
Феда Шахин, которая (вместе с сотней человек актива
Зеленых) круглосуточно пикетирует жилище местного члена парламента,
скандируя "Tobias Ellwood, you can't hide, you signed up for genocide";
также зеленые преследуют Элвуда на улицах, с криками "военный преступник".

Шахин считает, что остров Джеффри Эпштейна это тайная
штаб-квартира сионистов, которые не только пьют кровь
палестинских детей, но еще и рвутся к власти над миром.
Также она уверена, что в СССР сионисты убили 20 миллионов
христиан, а комитет, который принял это решение, состоял
из 500 человек, 480 из которых были сионисты.

Другой кандидат партии, Сайка Али, уверена, что взрыв
башен-близнецов 9/11 это жиды, и британское
правительство это тоже жиды, а особенно Кир Стармер.

https://spectator.com/article/the-hateful-posts-of-yet-another-green-party-candidate/

Что характерно, ее тоже выбрали,
потому что в этом районе уже давно выбирают только зеленых.

Там таких кандидатов неиллюзорно десятки, и десятки же,
похоже, победили на локальных выборах.

Походу, основной союзник "партии зеленых" называется
Muslim Vote,
https://en.wikipedia.org/wiki/The_Muslim_Vote
это группа, основанная в декабре 2023, для пропаганды
величия палестинского народа, одержавшего великую
победу в октябре 2023-го под мудрым руководством хамаса.

В принципе, забавно, что партия, изначально созданная
для деток из очень влиятельных семей, типа Греты Тунберг, плавно
превращается в муслимскую партию для борьбы с жидом (и тут не
без Греты Тунберг, что характерно).

Привет

Current Mood: sick

Мы пробиваем первое днище,
Мы пробиваем второе днище,
Мы пробиваем третье днище,
Мы пробиваем четвертое днище,
Мы пробиваем пятое днище,
Мы пробиваем шестое днище,
Мы пробиваем седьмое днище,
Мы пробиваем восьмое днище,
Мы пробиваем девятое днище,
Мы пробиваем десятое днище,
Мы пробиваем одиннадцатое днище,
Мы пробиваем двенадцатое днище,
Мы пробиваем тринадцатое днище,
Мы пробиваем четырнадцатое днище,
Мы пробиваем пятнадцатое днище,
Мы пробиваем шестнадцатое днище,
Мы пробиваем семнадцатое днище,
Мы пробиваем восемнадцатое днище,
Мы пробиваем девятнадцатое днище,
Мы пробиваем двадцатое днище,
Мы пробиваем двадцать первое днище,
Мы пробиваем двадцать второе днище,
Мы пробиваем двадцать третье днище,
Мы пробиваем двадцать четвертое днище,
Мы пробиваем двадцать пятое днище,
Мы пробиваем двадцать шестое днище,
Мы пробиваем двадцать седьмое днище,
Мы пробиваем двадцать восьмое днище,
Мы пробиваем двадцать девятое днище,
Мы пробиваем тридцатое днище,
Мы пробиваем тридцать первое днище,
Мы пробиваем тридцать второе днище,
Мы пробиваем тридцать третье днище,
Мы пробиваем тридцать четвертое днище,
Мы пробиваем тридцать пятое днище,
Мы пробиваем тридцать шестое днище,
Мы пробиваем тридцать седьмое днище,
Мы пробиваем тридцать восьмое днище,
Мы пробиваем тридцать девятое днище,
Мы пробиваем сороковое днище,
Мы пробиваем сорок первое днище,
Мы пробиваем сорок второе днище,
Мы пробиваем сорок третье днище,
Мы пробиваем сорок четвертое днище,
Мы пробиваем сорок пятое днище,
Мы пробиваем сорок шестое днище,
Мы пробиваем сорок седьмое днище,
Мы пробиваем сорок восьмое днище,
Мы пробиваем сорок девятое днище,
Мы пробиваем пятидесятое днище,
Мы пробиваем пятьдесят первое днище,
Мы пробиваем пятьдесят второе днище,
Мы пробиваем пятьдесят третье днище,
Мы пробиваем пятьдесят четвертое днище,
Мы пробиваем пятьдесят пятое днище,
Мы пробиваем пятьдесят шестое днище,
Мы пробиваем пятьдесят седьмое днище,
Мы пробиваем пятьдесят восьмое днище,
Мы пробиваем пятьдесят девятое днище,
Мы пробиваем шестидесятое днище,
Мы пробиваем шестьдесят первое днище,
Мы пробиваем шестьдесят второе днище,
Мы пробиваем шестьдесят третье днище,
Мы пробиваем шестьдесят четвертое днище,
Мы пробиваем шестьдесят пятое днище,
Мы пробиваем шестьдесят шестое днище,
Мы пробиваем шестьдесят седьмое днище,
Мы пробиваем шестьдесят восьмое днище,
Мы пробиваем шестьдесят девятое днище,
Мы пробиваем семидесятое днище,
Мы пробиваем семьдесят первое днище,
Мы пробиваем семьдесят второе днище,
Мы пробиваем семьдесят третье днище,
Мы пробиваем семьдесят четвертое днище,
Мы пробиваем семьдесят пятое днище,
Мы пробиваем семьдесят шестое днище,
Мы пробиваем семьдесят седьмое днище,
Мы пробиваем семьдесят восьмое днище,
Мы пробиваем семьдесят девятое днище,
Мы пробиваем восьмидесятое днище,
Мы пробиваем восемьдесят первое днище,
Мы пробиваем восемьдесят второе днище,
Мы пробиваем восемьдесят третье днище,
Мы пробиваем восемьдесят четвертое днище,
Мы пробиваем восемьдесят пятое днище,
Мы пробиваем восемьдесят шестое днище,
Мы пробиваем восемьдесят седьмое днище,
Мы пробиваем восемьдесят восьмое днище,
Мы пробиваем восемьдесят девятое днище,
Мы пробиваем девяностое днище,
Мы пробиваем девяносто первое днище,
Мы пробиваем девяносто второе днище,
Мы пробиваем девяносто третье днище,
Мы пробиваем девяносто четвертое днище,
Мы пробиваем девяносто пятое днище,
Мы пробиваем девяносто шестое днище,
Мы пробиваем девяносто седьмое днище,
Мы пробиваем девяносто восьмое днище,
Мы пробиваем девяносто девятое днище.

Совместный труд с Братом Марсием. Плюс моя редактура.