|
|
Пишет krylov (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} krylov)@ 2005-08-14 10:03:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
"запретили любить" | приучение к говну
![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo-lj.gif)
dm_krylov@lj замечает:
Это-то всё понятно и правильно. Но тут очень тонкое: своё запретили любить и не разрешают, чтобы нравилось. Это цензура не мысли, а чувств. "В самою мякотку залезли".
Интересно, как из этого следует апология любви к говну. Человек, любящий какое-нибудь говно (в том числе нефигуральное), тем самым уже доказал, что ничего своего он не любит. Такой человек благонадёжен. Человек, любящий что-нибудь "естественно нравящееся" (пусть даже чужое), более подозрителен: этак может случайно засмотреться на что-нибудь русское - а оно вдруг понравится. Нет уж, пусть любят говно, причём с опарышами, так надёжнее.
Технология приучения к говну тоже элементарна, и тоже указана в исходном постинге: "собачка Павлова", то есть выработка условных рефлексов. Допустим, отдали подростка в мужской интернат, где холодно, голодно и бьют. Не выпускать. Научить бояться женщин - ну хотя хотя бы нанять воспитательницами баб и дать им плётки. Нет, плётки эротично. Линейки и указки, чтобы бить по пальцам. Ночами проверять, не держит ли руки под одеялом. Оставить единственное место "подрочить" - "вонючий храм неведомой богини", то есть сортир. Через несколько лет у подростка будет вставать хер на запах фекалий и на жопу товарища. "Сделано".
Примерно то же самое делается и с говном духовным. Людишки дрессируются: всякое удовольствие, даже самое маленькое, должно быть связано с какой-нибудь "какашкой". В конце концов какашка становится символом всего приятного - или, по крайней мере, возбуждающего. "Без запаха кальца не встаёт".
Отсюда и повсеместное отношение русских к "своему" как к "скучному", "неторкающему": торкает-то какашка (импортная, понятное дело, "синьора фекалия").
)(
dm_krylov@lj замечает:Впрочем, некоторые картины мне все-таки понравились. Там где художники не кувыркаються a-la «патриотизьм-православие», получается в принципе недурно.
Кажется в этом настоящая причина отповеди, а не в реализме художников. В России патриотизм и вообще все свое запретили любить и не разрешают, чтобы нравилось. Сделали таких собачек Павлова - свое значит плохое. Носом, носом.
Все это делалось в России не без внутреннего "юморка" и некоторых сомнений: неужели они (русские) действительно на это поведутся? Попробовали - повелись. Сейчас это вошло в "культур-мультурный код" ("раша-параша"). Если сравнивать эту информационную войну с обычными боевыми действиями, то тут взвод людей с рогатками взял в плен и заставил работать не себя целую дивизию. С танками, с артиллерией.
Любопытно, что критикующий в данном случае, наверное, чувствует себя эстетом, продвинутым ценителем и т.д. На деле же это просто "мы делу Ленина верны". Как сказала "партия", так и повторяют.
Это-то всё понятно и правильно. Но тут очень тонкое: своё запретили любить и не разрешают, чтобы нравилось. Это цензура не мысли, а чувств. "В самою мякотку залезли".
Интересно, как из этого следует апология любви к говну. Человек, любящий какое-нибудь говно (в том числе нефигуральное), тем самым уже доказал, что ничего своего он не любит. Такой человек благонадёжен. Человек, любящий что-нибудь "естественно нравящееся" (пусть даже чужое), более подозрителен: этак может случайно засмотреться на что-нибудь русское - а оно вдруг понравится. Нет уж, пусть любят говно, причём с опарышами, так надёжнее.
Технология приучения к говну тоже элементарна, и тоже указана в исходном постинге: "собачка Павлова", то есть выработка условных рефлексов. Допустим, отдали подростка в мужской интернат, где холодно, голодно и бьют. Не выпускать. Научить бояться женщин - ну хотя хотя бы нанять воспитательницами баб и дать им плётки. Нет, плётки эротично. Линейки и указки, чтобы бить по пальцам. Ночами проверять, не держит ли руки под одеялом. Оставить единственное место "подрочить" - "вонючий храм неведомой богини", то есть сортир. Через несколько лет у подростка будет вставать хер на запах фекалий и на жопу товарища. "Сделано".
Примерно то же самое делается и с говном духовным. Людишки дрессируются: всякое удовольствие, даже самое маленькое, должно быть связано с какой-нибудь "какашкой". В конце концов какашка становится символом всего приятного - или, по крайней мере, возбуждающего. "Без запаха кальца не встаёт".
Отсюда и повсеместное отношение русских к "своему" как к "скучному", "неторкающему": торкает-то какашка (импортная, понятное дело, "синьора фекалия").
)(
