В ней много доброго. Конец недели

Московская природа-погода старается быть незаметной; бледное-бедное дитя подземелья, с подорванной иммунной системой, вялое и малокровное едва ли не во всех своих проявлениях, разве что, кроме лёгкого подчёркивания отрицательных (неправильных, нелюбезных) проявлений, типа духоты в безветренную жару или холодного, порывистого ветра в промозглый, непрозрачный день; точно все проявления окружающей среды оказываются не следствием ландшафтно-климатической карты, но техногенного дыхания метрополитена, пот которого проступает на росе по утру; полудохлой промышленности, выкрасившей клёны колдовским каким-то цветом; скученно живущих людей, сцепившихся друг с другом своими изгвазданными кармами, выдыхающими выцветший ситец отсутствующего столичного неба, болеющего хроническим недосыпанием и высыпанием на нёбе какой-то воспалённой сыпи.

Именно что чахоточная дева, осуждённая на медленное угасание, чьё тело, запелёнатое в оборки невозможно представить.
Вот правда - вы можете охватить мысленным взором территорию подушки, на которой раскинулись волосы столичных магистралей, мятую непросыхающую простынь с пролежнями водоёмов и парков (между прочим, самых здоровых участков ея кожного покрова) и ватное одеяло испарений, которым чахотошная плотно укрыта?
Я не могу; есть такие города, которые можно охватить единым лучом (Париж), одномоментно пребывающим в каждой точке городского пространства, но большинство мегаполисов разваливаются на мелкие части, точно переваренная рыба, чьё белое мясо отстало от хребта ещё в самом начале варки.