Пермские йоги

Если принять за аксиому, что главное в музеях не отдельные экспонаты, но общий строй экспозиции и дух самого места, то тогда суть Пермской областной картинной галереи, гнездующейся в Божьем Храме, уже переданном РПЦ, читается почти безнадежным усилием светских сил вырастить нечто душеподьемное из магистрального православия.

Из этого мало что получается: светская культура, традиционно начищающаяся с классицизма XVIII века и не менее традиционно прирастающая плюшевыми фактурами романтиков, выглядит временным наростом на теле русского богопочитания.

Им не сойтись и не одолеть друг друга никогда. Тем более в Перми: если в других городах секулярная деконструкция нарастает от одного зала к другому, то здесь, несмотря на отдельные отличные картины и попросту шедевры Репина, Головина и Петрова-Водкина, все безальтернативно стремятся поскорее попасть на третий этаж.

Там, где под немым церковным куполом живут в вечном сострадании деревянные скульптуры, некогда реквизированные из церквей. И, кстати, таким образом, сохраненные. Заново сотворенные.

Небольшой этот зал, изнутри точно распираемый мощной энергетикой, заложенной в деревянные мощи, упирается в хорошо сохраненный алтарь.

Внутренние этажи надстроили уже при советской власти, приспособив культ под культурные нужды, из-за чего люди получили редкую возможность увидеть вблизи верхушку алтаря. То, что обычно сокрыто в полумраке высоко над головой: подробности позолоченной резьбы и лепнины, сюжеты овальных ретабло.

Закопченная живопись их, разумеется, слегка подкачала, однако, удовольствие можно получить от игры симметрии и асимметрии, строгой вычуры барокко служебной надобности, идущей контрапунктом языческой угловатости сидящих Иисусов, пузырящийся батерообразных ангелов и готически вытянутых к потолку святых.

Теперь там можно фотографировать. Официально, а не из-под полы, как раньше. Пермские смотрители (и здесь и в ПМСИ, а так же в многих выставочных залах) удивляют не меньше экспонатов. Старики и старухи, говорливые инвалиды с палочками, объясняющий суть современного искусства и настоятельно советующие приобщиться к полюбившимся лично им экспонатам (в ПМСИ), стреляющие сигареты (в галерее на Арбате улицы Пермской). В Выставочном зале СХ на Комсомольском проспекте, а так же где-то еще меня спросили понравилось мне или нет, а когда я похвалил, требовательно предложили написать отзыв.
На втором этаже Областной картинной (сейчас там показывают этнографическую выставку черно-белых фотографий с африканскими маргиналами, бедняками, колдунами и дебилами) неожиданно промелькнула горбатая карлица в строгой музейной униформе бордового цвета.

Теперь они не гоняют нас, но активно вмешиваются в процесс и соучаствуют. Не знаю, что лучше. Прекрасно понимаю, что это десятки рабочих мест и возможность социологизации и реабилитации, поэтому не робщу, принимаю эту социальную нагрузку как должное. Тем более, если принимать за аксиому то, что музейная экспозиция сама по себе - не самое важное. Существеннее мессидж места: бэкграунд, толщина стен (прямо в залах с картинами в галерее кое-где расчищены фрески), виды из окна. Посетители. Ну, и служки, разумеется, тоже. А как иначе?!

Между тем, пока сидели в чайхане, Марианна рассказала, что в Галерее грядут сокращения. Богадельню прикроют, заменив стариков камерами и сотрудниками охранного предприятия. Если через год не решится вопрос с помещением, то коллекция окажется бездомной. История с международным архитектурным конкурсом на новое здание музея, кажется, окончательно заглохла.

Открываю сервильную газету "Пермский обозреватель", взятую в холле отеля. На ее последней полосе главред Татьяна Соколова объясняет как правильно закрыли "отвратительную выставку" Василия Слонова, глумом своим попирающую идеалы олимпийского движения.

А на предыдущем развороте полосный "откровенный разговор" ведется с архитектором и "патриотом города" Михаилом Футликом. Тот громит проект нового здания галереи, предложенный швейцарцем Петером Цумтором (погуглите, вам понравится, хороший мастер) как нарушающий вид с Камы. Точно вся нынешняя многоэтажность его уже не добила.

Интервью Футлика, которого спрашивают как бы он сам построил культурный центр, и который ничего не говорит об архитектуре, но лишь предлагает иное место расположения рядом с Оперным театром, проиллюстрировано фотографиями объектов самого Михаила - унылым модернистским говном в духе позднего брежневского застоя.

Лучше бы, честное слово, воздержались от иллюстрирования: журналистика - штука тонкая. Впрочем, как и градостроительство.