|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-02-08 06:33:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Пер-Лашез
Уже сейчас есть специальные туристические туры, завязанные на бродилки по Лувру и трехдневные билеты, совсем как в метро. Поскольку помещений здесь великое множество и освоить их будет сложно, даже если постепенно, то в скором времени, должно быть, внутри музейно-развлекательного комплекса построят отель, в который будут селить особенно западающих на восприятие прекрасного.
Их будут сытно кормить и, время от времени, выводить на свежий воздух.
Следующей стадией туристического бизнеса должно оказаться внедрение jps-новигатора на крайне запутанном кладбище Пер-Лашез, так как поиски могил, особенно в несезон, порождает напряги, несовместимые с расслабленным времяпрепровождением, которого алчут соглядатаи чужого небытия.
Или, всё-таки, бытия, поскольку посмертное существование героев нашей памяти, так или иначе, продолжается, если мы выделяем отдельный день на послещение важных (и не очень) могил?
Разумеется, целью моей был Пруст, кто ж ещё, однако, если по пути встречаются Уайльд и Рашель, встречающиеся и у Пруста, то почему бы, не заглянуть и к ним?
Ну а если канают эти двое, то почему бы не отметиться у Шопена и Пуччини?
Задаёшься вопросом: подпустили бы они тебя так близко при жизни? Снизошли бы до разговора? Приняли бы эти тюльпаны? У Андрея Битова, кстати, есть хороший рассказ на эти тему с тенью ненароком появляющегося Пушкина. Тишина позволяет придумывать ответы за них.
И тебе остаётся лишь вести себя более-менее тактично. Не ходить по другим. Не создавать ажиотации. Ничем не выдавать чувств. Притвориться спящим.
Такие кладбища называют "музеями" и в этом самоназвании больше чего - неверия в загробную жизнь или неуважения к умершим?
Хотя идти сюда следует до или после музеев, тем не менее, кажется, есть в этих буграх, теплится жизнь, цепляющаяся за существование с нашей, что ли, помощью...
Короче, кладбище затягивает; на его холмах и перелесках можно задумчиво бродить и думать о бренности жизни, при том, что в данную-конкретную минуту ты, являясь лопухом-туристом, являешь прямую противоположность тому, что нужно чувствовать и как себя вести в подобающих местах. Тебя влекут сюда слюни почти праздного, праздничного любопытства и превосходство пока ещё живого человека над даже самыми гениальными, но мёртвыми космонавтами, запаянными в склепы и гробницы. Скоро мы сравняемся, чтоб затем окончательно потеряться, но пока...
Но пока ты ходишь и радуешься тому, как пахнет глинозём и травы, как шевелится ветер и по-пластунски вползает вечер с розовым зрачком в районе Эйфелевой башни. Как звонят колокола и сигналят сирены, нарушая то, что длится за массивными стенами. Никто не знает, что на же длится здесь на самом деле. Никто никогда не узнает, но ворота на ночь, зачем-то, запирают и только тогда мёртвые спят на кладбище именно так, как должны спать мёртвые. На кладбище.
Глупо, да?
Зацелованный Уайльд
Позаброшенный Модельяни
Семейный склеп Пиаф
Бессердечный Шопен
Отстранённый Беллини
Отгороженный Моррисон
Семейный склеп Писсаро
Великолепная Рашель
Колетт
Перламутровый Мюссе
Россини
Уже сейчас есть специальные туристические туры, завязанные на бродилки по Лувру и трехдневные билеты, совсем как в метро. Поскольку помещений здесь великое множество и освоить их будет сложно, даже если постепенно, то в скором времени, должно быть, внутри музейно-развлекательного комплекса построят отель, в который будут селить особенно западающих на восприятие прекрасного.
Их будут сытно кормить и, время от времени, выводить на свежий воздух.
Следующей стадией туристического бизнеса должно оказаться внедрение jps-новигатора на крайне запутанном кладбище Пер-Лашез, так как поиски могил, особенно в несезон, порождает напряги, несовместимые с расслабленным времяпрепровождением, которого алчут соглядатаи чужого небытия.
Или, всё-таки, бытия, поскольку посмертное существование героев нашей памяти, так или иначе, продолжается, если мы выделяем отдельный день на послещение важных (и не очень) могил?
Разумеется, целью моей был Пруст, кто ж ещё, однако, если по пути встречаются Уайльд и Рашель, встречающиеся и у Пруста, то почему бы, не заглянуть и к ним?
Ну а если канают эти двое, то почему бы не отметиться у Шопена и Пуччини?
Задаёшься вопросом: подпустили бы они тебя так близко при жизни? Снизошли бы до разговора? Приняли бы эти тюльпаны? У Андрея Битова, кстати, есть хороший рассказ на эти тему с тенью ненароком появляющегося Пушкина. Тишина позволяет придумывать ответы за них.
И тебе остаётся лишь вести себя более-менее тактично. Не ходить по другим. Не создавать ажиотации. Ничем не выдавать чувств. Притвориться спящим.
Такие кладбища называют "музеями" и в этом самоназвании больше чего - неверия в загробную жизнь или неуважения к умершим?
Хотя идти сюда следует до или после музеев, тем не менее, кажется, есть в этих буграх, теплится жизнь, цепляющаяся за существование с нашей, что ли, помощью...
Короче, кладбище затягивает; на его холмах и перелесках можно задумчиво бродить и думать о бренности жизни, при том, что в данную-конкретную минуту ты, являясь лопухом-туристом, являешь прямую противоположность тому, что нужно чувствовать и как себя вести в подобающих местах. Тебя влекут сюда слюни почти праздного, праздничного любопытства и превосходство пока ещё живого человека над даже самыми гениальными, но мёртвыми космонавтами, запаянными в склепы и гробницы. Скоро мы сравняемся, чтоб затем окончательно потеряться, но пока...
Но пока ты ходишь и радуешься тому, как пахнет глинозём и травы, как шевелится ветер и по-пластунски вползает вечер с розовым зрачком в районе Эйфелевой башни. Как звонят колокола и сигналят сирены, нарушая то, что длится за массивными стенами. Никто не знает, что на же длится здесь на самом деле. Никто никогда не узнает, но ворота на ночь, зачем-то, запирают и только тогда мёртвые спят на кладбище именно так, как должны спать мёртвые. На кладбище.
Глупо, да?
Зацелованный Уайльд
Позаброшенный Модельяни
Семейный склеп Пиаф
Бессердечный Шопен
Отстранённый Беллини
Отгороженный Моррисон
Семейный склеп Писсаро
Великолепная Рашель
Колетт
Перламутровый Мюссе
Россини
