|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-09-19 02:22:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Новый "Шерлок Холмс" на Первом
Шабуров (между прочим, председатель УХО, Уральского Холмсианского Общества, выпустившего двухтомник апокрифов о ШХ) как-то мне объяснял технологию сочинений загадок с применением дедуктивного метода.
Все они могут быть рассчитаны лишь задним числом: только в обратной перспективе всё, что было придумано раньше, логично складывается в чреду причин и следствий.
Так и нынешняя английская вариация на темы ШХ может быть придумана только постфактум, при наличии харизматичного первоисточника.
Есть две придумки, старая, конандойловская, подводящая итог классицистической эпистоле и воспевающая радости позитивизма (всё может быть объяснено) и новая, постмодернистская, главный цимес которой - сдвиги по отношению к старой, первородной версии.
Между тем, оригиналу испытывать себя на прочность не нужно: он, выходя сухим из воды многочисленных экранизаций, застревающих в нём с приметами своего (каждое своего) времени, из-за чего Холмс уже давно превратился в Гамлета - у каждой эпохи он свой, уже давно стал архитепическим всем, которое как дышло можно толкать в любые стороны.
Самоутверждается, следовательно, последыш, чей концепт основывается на сдвигах, позволенных авторам по отношению к оригиналу; особый тип юмора (им ещё Борис Акунин постоянно пользуется), когда радость не может быть чистой, ибо ты держишь в голове свойства первоисточника, который обязательно учитываешь.
Юмор и рефлексия как раз и возникают в зазорах между тем что было и тем как стало. Смешным оказывается сам сдвиг, рефлексия, интенция.
Должно быть, поэтому на роль Холмса выбрали актёра с крайне специфической внешностью - с ним сложно себя идентифицировать, он отталкивает и, оттого, увеличивает зазор между оригиналом и копией.
Ватсон более традиционен, стандартен и приятен, ну, оно и понятно почему - Ватсон рассказчик, он [не только поэтому] гораздо ближе зрителю; собственно, он и является агентом зрительского любопытства. Ведь зритель точно такой же лох, постепенно, по ходу действия, прозревающий соглядатай.
Идея сериала дико проста - природа человеческая неизменна (и, как говорил Бродский, всерьёз можно говорить только об истории костюма), все коренные конфликты сохраняются.
Меняются, ну, да, только костюмы: то есть, гаджеты, мобильники, интернет, навигация. А ещё меняются декорации. Не условия, которые остаются прежними (добро и зло, богатство и бедность, хотя сплин ШХ в нынешней версии имеет явно иную природу, не такую, как хандра викторианской эпохи), но декорации (в том числе и общественные).
Оттого, ШХ, дёрганный что твой доктор Хаус, может быть гомосексуалистом, но не может быть наркоманом. Это у Иполлитова было эссе о том, что сегодня Микеланджело рисовал бы модели автомобилей, а Рафаэль моделировал одежду от кутюр; новому времени новые песни, новые преступники, хотя и со старыми мотивациями.
Но мне кажется, создатели сериала, правда, не учли двух важных обстоятельств, которые не могли пройти бесследно для образа ШК.
Во-первых, изменилась социальная сцена, более не допускающая любителей вне какой бы то ни было системы внутрь государственного дела; общество (особенно западное, корпоративное) ныне структурировано более жёстко и менее универсально; фараоны отдыхают.
И для того, чтобы допустить ШХ до расследования (хотя бы и по касательной) необходимы серьёзные обстоятельства. Скорее всего, в последующих сериях мы узнаем кое-что новое о прошлом ШХ, что, впрочем, не отвергает и не опровергает написанное Конан Дойлом, у которого великий сыщик, кажется, состоял на госслужбе и был шпионом.
Во-вторых, в те времена когда Конан Дойл писал свою сагу Фройд ещё не изобрёл бессознательного, из-за чего мотивации персонажей (и преступников и расследователей) должны резко измениться. Что, в свою очередь, не может не отразиться на нарративных сцеплениях.
А это, кстати, видно уже по первой степени.
Вы обратили внимание насколько неубедительными (вдвойне неубедительными на фоне блистательно написанных и переведённых диалогов) были психологические мотивировки серийного убийцы? Нет, внешняя схема-то, как раз, прекрасна (страховка смертельно больного), но насколько бедной и бледной она выглядит изнутри?
Де, где злодейство, а где гений? Или современные Джеки так же заурядны, как президенты-менеджеры?
Или это только мне так показалось?
Или жанрпозволяет всё спишет и прочность концепта совершенно не этим правдоподобием поверяется?
Шабуров (между прочим, председатель УХО, Уральского Холмсианского Общества, выпустившего двухтомник апокрифов о ШХ) как-то мне объяснял технологию сочинений загадок с применением дедуктивного метода.
Все они могут быть рассчитаны лишь задним числом: только в обратной перспективе всё, что было придумано раньше, логично складывается в чреду причин и следствий.
Так и нынешняя английская вариация на темы ШХ может быть придумана только постфактум, при наличии харизматичного первоисточника.
Есть две придумки, старая, конандойловская, подводящая итог классицистической эпистоле и воспевающая радости позитивизма (всё может быть объяснено) и новая, постмодернистская, главный цимес которой - сдвиги по отношению к старой, первородной версии.
Между тем, оригиналу испытывать себя на прочность не нужно: он, выходя сухим из воды многочисленных экранизаций, застревающих в нём с приметами своего (каждое своего) времени, из-за чего Холмс уже давно превратился в Гамлета - у каждой эпохи он свой, уже давно стал архитепическим всем, которое как дышло можно толкать в любые стороны.
Самоутверждается, следовательно, последыш, чей концепт основывается на сдвигах, позволенных авторам по отношению к оригиналу; особый тип юмора (им ещё Борис Акунин постоянно пользуется), когда радость не может быть чистой, ибо ты держишь в голове свойства первоисточника, который обязательно учитываешь.
Юмор и рефлексия как раз и возникают в зазорах между тем что было и тем как стало. Смешным оказывается сам сдвиг, рефлексия, интенция.
Должно быть, поэтому на роль Холмса выбрали актёра с крайне специфической внешностью - с ним сложно себя идентифицировать, он отталкивает и, оттого, увеличивает зазор между оригиналом и копией.
Ватсон более традиционен, стандартен и приятен, ну, оно и понятно почему - Ватсон рассказчик, он [не только поэтому] гораздо ближе зрителю; собственно, он и является агентом зрительского любопытства. Ведь зритель точно такой же лох, постепенно, по ходу действия, прозревающий соглядатай.
Идея сериала дико проста - природа человеческая неизменна (и, как говорил Бродский, всерьёз можно говорить только об истории костюма), все коренные конфликты сохраняются.
Меняются, ну, да, только костюмы: то есть, гаджеты, мобильники, интернет, навигация. А ещё меняются декорации. Не условия, которые остаются прежними (добро и зло, богатство и бедность, хотя сплин ШХ в нынешней версии имеет явно иную природу, не такую, как хандра викторианской эпохи), но декорации (в том числе и общественные).
Оттого, ШХ, дёрганный что твой доктор Хаус, может быть гомосексуалистом, но не может быть наркоманом. Это у Иполлитова было эссе о том, что сегодня Микеланджело рисовал бы модели автомобилей, а Рафаэль моделировал одежду от кутюр; новому времени новые песни, новые преступники, хотя и со старыми мотивациями.
Но мне кажется, создатели сериала, правда, не учли двух важных обстоятельств, которые не могли пройти бесследно для образа ШК.
Во-первых, изменилась социальная сцена, более не допускающая любителей вне какой бы то ни было системы внутрь государственного дела; общество (особенно западное, корпоративное) ныне структурировано более жёстко и менее универсально; фараоны отдыхают.
И для того, чтобы допустить ШХ до расследования (хотя бы и по касательной) необходимы серьёзные обстоятельства. Скорее всего, в последующих сериях мы узнаем кое-что новое о прошлом ШХ, что, впрочем, не отвергает и не опровергает написанное Конан Дойлом, у которого великий сыщик, кажется, состоял на госслужбе и был шпионом.
Во-вторых, в те времена когда Конан Дойл писал свою сагу Фройд ещё не изобрёл бессознательного, из-за чего мотивации персонажей (и преступников и расследователей) должны резко измениться. Что, в свою очередь, не может не отразиться на нарративных сцеплениях.
А это, кстати, видно уже по первой степени.
Вы обратили внимание насколько неубедительными (вдвойне неубедительными на фоне блистательно написанных и переведённых диалогов) были психологические мотивировки серийного убийцы? Нет, внешняя схема-то, как раз, прекрасна (страховка смертельно больного), но насколько бедной и бледной она выглядит изнутри?
Де, где злодейство, а где гений? Или современные Джеки так же заурядны, как президенты-менеджеры?
Или это только мне так показалось?
Или жанр
