Аркадий Гайдар и чёрная нефть

Они ехали всю ночь. Старый Гайдар сидел у окна и смотрел, как по стеклу катятся капли дождя — будто слёзы, которых он не проливал с гражданской войны. Рядом дремали подростки — Лёшка, Ильнур и Валя. Над их головами потрескивали дешёвые динамики: голос проводника вещал о погоде в Сургуте. Но никого это не интересовало. Они ехали не за погодой.

— А правда, — спросил вдруг Лёшка, проснувшись, — ты из двадцатых?

— А ты из двадцать пятых, — усмехнулся Гайдар. — Нам по дороге.

Поезд остановился на путепроводе. Внизу дышал завод, у которого не было имени. Только башни, кабели и сияние. Когда-то здесь добывали нефть. Теперь — кое-что другое.
•

Техномаги петрократии обитали в самом сердце Урала — в башне, сложенной из чёрного стекла, в центре которой бился древний насос. Он работал не от электричества — от заклятий. В каждый такт он выкачивал из земли не просто жидкость, но плотную, жгучую мысль, вещество-волю, то, что философы называли унитазной телесностью земли. Люди служили ей, а не наоборот.

Герман Греф в этом рассказе уже давно не был человеком. Он стал чем-то другим. Его лицо светилось зелёным, как окошко банкомата.
•

Они проникли в башню ночью. У Лёшки была флейта — не простая, а из сплава кости и меди. Валя несла на себе рюкзак с обломком красного знамени, под которым Гайдар когда-то шёл на Будённого. Гайдар нёс молчание.

— А где оружие? — спросил Ильнур.

— Слово, — сказал Гайдар. — И детская решимость. Этого достаточно.
•

Они спустились в зал, где бил насос. Тут не пахло нефтью. Пахло горячим мясом. Из пола шли каналы, по которым текла субстанция. В ней, если долго вглядываться, можно было разглядеть лица. Старые лица. От них несло тюрьмами, расплавленной администрацией, спецоперациями, проклятым хищным временем.

— Это и есть она? — спросил Валя.

— Чёрная Нефть, — кивнул Гайдар. — Субстанция, которая использует нас для собственного освобождения. Она качает сама себя, а мы — только винтики её движения.
•

Герман Греф стоял в центре, в мантии акционера. Он поднял руку.

— Аркадий Петрович, вы опоздали. Ложа Чёрных выиграла. Фашизм теперь цифровой, мягкий, как офисное кресло. Здесь нет крови — только API.

— Ничего, — сказал Гайдар, и из его глаз брызнули искры.

Он вынул книжку — Тимур и его команда. Раскрыл её, и оттуда вылетел красный свет. Дети, которых никто не знал, но которые всегда были, окружили насос. Кто-то дёрнул рубильник, кто-то — сорвал кабель.
•

Когда нефть вырвалась на свободу, никто не умер. Просто стал слышен её голос. Она говорила: я была в вас. Я сквозь вас освобождалась. А теперь — ухожу.
•

На месте Газпрома осталась чёрная лужа. В ней отражалось только небо. Старый Гайдар пошёл босиком в сторону тайги.

— Куда теперь? — спросил Лёшка.

— А теперь, — сказал Гайдар, — мы на время. Мы пойдём туда, где никто не думает о прибыли.
•

Где-то в небе дрожал спутник. С него внимательно смотрел Кремль. Но на его картах больше не было Гайдара. Он вышел за их пределы.

(Reply to this) (Parent)