| Первый Всесоюзный панк-фестиваль в Тюмени в 1988 году |
[Jun. 16th, 2026|06:30 am] |
Просто чтобы текст остался. Сссылки в тексте почему-то не было. Текст с фотографиями тут - https://vk.ru/wall1075803661_5790 ---
Как прошел Первый Всесоюзный панк-фестиваль в Тюмени в 1988 году. Редакция Moi-portal.ru пообщалась с организатором события и супругой поэта Мирослава Немирова Гузелью Немировой и узнала, с чего начинался сибирский панк, как проходила организация фестиваля и как сейчас в областной столице обстоят дела с панк-культурой. " - тюменское молодежное издание "Мой портал" Это летнее мое интервью к 35-летию Тюменского Фестиваля Альтернативной и Леворадикальной музыки, он же Первый Всесоюзный Панк-фестиваль, он же Сибирский Вудсток. Спасибо юной редакции Мой портал за интерес к нашим тогдашним делам Лучше было бы, если бы выложили видео, ибо расшифровки не передают все мои пассы и гримасы во время рассказа )
«МУЗЫКА БЫЛА РАССЧИТАНА НА СЧАСТЬЕ»: ГУЗЕЛЬ НЕМИРОВА О ТОМ, С ЧЕГО НАЧАЛСЯ СИБИРСКИЙ ПАНК 25 октября 2023 Первый панк-фестиваль прошел 35 лет назад, и нам сейчас сложно представить себе панков 1988 года. Как пришла идея реализовать такое событие? — Это было не на пустом месте. Дело в том, что в 1985 году мы организовали рок-клуб в на базе Тюменского государственного университета. Почти все его участники учились там. В основном это были студенты филфака, истфака и факультета романо-германской филологии. Роман Неумоев, впоследствии известный как лидер группы «Инструкция по выживанию», учился на физическом факультете.
У нас было помещение на пятом этаже университетского общежития на ул. Мельникайте. Мы там собирались, обсуждали музыку, решали вопросы. И, в общем-то, мы прошли там школу демократии. Поэтому, когда началась полная свобода, выборы, партии, дебаты — все это было нам уже очень знакомо.
Представьте рок-клуб, в котором состоят где-то 30 человек. Я была единственной девочкой. Правление клуба составляло 15 человек. Президентом рок-клуба был Мирослав Немиров. Он все это затеял.
Для создания нашего клуба мы не спрашивали ни у кого разрешения. Например, Ленинградский рок-клуб делали комсомольцы совместно с КГБ, чтобы иметь влияние и контроль над молодежной субкультурой. А мы были простые, искренние и совершенно свободные ребята. Просто взяли и сами организовались.
Мирослав Немиров съездил в 1985 году в Ленинград на рок-фестиваль, откуда вернулся веселый, окрыленный. Он собрал конференцию в университете и рассказал про этот фестиваль. И объявил, что мы в Тюмени будем жить, как во время рок-фестиваля в Ленинграде, что будет интенсивная, веселая, насыщенная жизнь. Он привез автографы Бориса Гребенщикова (включен Минюстом в список иностранных агентов). Их вырезали и вставляли в значки, с которыми мы ходили. Это было начало рок-клуба.
«Музыка была рассчитана на счастье»: Гузель Немирова о том, с чего начался сибирский панк Сначала мы просто собирались, обсуждали всякие вопросы, а потом Немиров стал выпускать самиздат. Он назывался «Новости оториноларингологии». Почему так? Потому что слушать, видеть и чуять. В этом самиздате писали про наши тюменские дела, заметки про какие-то альбомы западных групп.
Роман Неумоев, у которого была своя фракция, стал выпускать «Новости невропатологии». Мы все это распространяли, перепечатывали на пишущих машинках. Тогда не было принтеров. Этот самиздат мы рассылали в Москву, Ленинград и другие города. Тогда по стране пошел слух, что крутые ребята живут в Тюмени. Потом из Питера нам написали, чтобы мы прислали записи своих песен, а у нас еще ничего не было. Тогда Немиров решил создать группу. Он к тому времени уже закончил университет и работал учителем 4-5 классов в школе, преподавал русский язык и литературу. Жил там же, в трансформаторной будке.
Школа на ночь закрывалась, поэтому гости к нему приходили через окно. В помощь для создания группы он позвал Игоря Жевтуна, тогда студента первого курса Индустриального института, и Аркадия Кузнецова, ученика 10-го класса. Они втроем стали сочинять песни. Немиров тексты придумывал и переделывал в песни какие-то свои стихи.
Они делали музыку на двух гитарах, и с этого пошел тюменский панк. Группа получила название «Инструкция по выживанию» — у Немирова было такое стихотворение.
В 1986 году проходила Студенческая весна в университете. И тогда у нас появился доступ к электрогитарам. Мы сделали целый спектакль о том, как молодой человек сочиняет хорошие песни, а вокруг него крутится жизнь. То есть по сюжету появляется журналист, который, как говорил Немиров, из прогноза погоды и телепрограммы за прошлый год может вывести общую теорию всего. Также появляется капиталист, который начинает извлекать из этого всего деньги. Спектакль пользовался большим успехом. И ребята, которые первый раз играли в электричестве, вдруг почувствовали кураж и ощутили себя звездами.
«Музыка была рассчитана на счастье»: Гузель Немирова о том, с чего начался сибирский панк
А на следующий день было созвано собрание комитета ВЛКСМ, комитета партии, университетского профкома. Нас всех вызвали и давай стыдить. По одному забирали в КГБ и там задавали вопросы.
«Мы не чувствовали за собой ничего плохого, потому что мы просто играли музыку. Мы не были антисоветчиками и советскую власть воспринимали как необходимое зло. Нашу музыку мы делали для себя, а не для того, чтобы кого-то свергнуть».
Так как не было мобильных телефонов, чтобы знать, кого сегодня забрали, вернули ли обратно, отпустили или нет, мы стали собираться каждый день. В апреле 1986-го мы встречались около обкома (прим. ред: ныне Центральная площадь). Там много было скамеек и свободного места. И если нас сначала было 30 человек, то в мае на площади собралось уже человек 200. И это уже называлось не рок-клубом и не группой «Инструкция по выживанию». Это была уже социально-музыкальная формейшн «Инструкция по выживанию». А потом у нас появилось помещение в ДК «Строитель». И групп в Тюмени уже было штук десять. Все играли панк, всем это понравилось.
Летом 1986 года мы первый раз выехали за пределы Тюмени, и поехали не куда-нибудь, а на рок-фестиваль в Свердловск. Группа «Инструкция по выживанию» произвела фурор. Потом были концерты в Тюмени и не только.
Мы знакомились с разными людьми. У нас была стихийная самоорганизация и система рок-клубов по стране, потому что эти клубы возникали везде. У меня была толстая тетрадь, вся исписанная координатами и телефонами, начиная с Крыма до Дальнего Востока. Никто это не организовывал специально: люди делились контактами, и, в конце концов, собирались такие тетради.
В общем, к 1988 году Тюмень была подготовлена к панк-фестивалю. При этом мы не были какой-то маленькой группкой, у нас была массовость. Мы всех знали. В то время рок-фестивали шли по всей стране, и мы тоже решили сделать фестиваль. Так как в городе процветал панк и мы сами его играли, то решили делать именно панк-фестиваль. Такого еще в стране не было.
Мы уже были знакомы с московскими и питерскими панками, с новосибирскими рок-группами, с Егором Летовым. Везде были установлены связи. Поэтому идея возникла сама с собой.
В чем отличие нашего фестиваля? Дело в том, что в основном рок-фестивали, которые шли по стране, были междусобойчиками. То есть небольшая группировка приглашает несколько групп. Мы же задействовали весь город.
Это поразительно, но в 1988 году в Тюмени, которая была очень провинциальной, реклама нашего фестиваля шла на радио, на телевидении, в газетах. Мы пригласили студентов из училища искусств, художников, и они разрисовали заборы в центре города граффити и рекламой фестиваля.
Тюмень уже была нефтяной и газовой столицей, но сам по себе город был еще очень-очень провинциальным. Для Тюмени 1988 года было немыслимо, что по улице идут люди в рваных джинсах и с «гребнями».
Фестиваль проходил в ДК «Нефтяник». Сейчас сложно представить себе в государственном учреждении панк-фестиваль. Как было тогда? — Это был большой зал. Там еще балкон, насколько я помню, мягкие сиденья. Часть публики сидела, а другая часть — скакала между сценой и первым рядом. У нас было довольно свободное расписание. Между выступлениями групп были перерывы, поэтому люди заходили и выходили.
Выступала Янка Дягилева. Она впервые в «электричестве» играла в Тюмени. Это был ее первый концерт на большой сцене. До этого она играла только в тесном кругу друзей где-нибудь на квартире под акустическую гитару. Здесь у нее появился коллектив. Она приехала заранее, со всеми познакомилась. Мы ее полюбили. С ней играли тюменские музыканты. Очень боялась. У нее тряслись коленки, поэтому она в основном выступала сидя.
«Музыка была рассчитана на счастье»: Гузель Немирова о том, с чего начался сибирский панк
Стояли урны для голосований за каждую группу, чтобы зрители могли поддержать понравившегося исполнителя. Победила группа «Культурная революция». Это был праздник для всего города. Все было как положено: во время песен со сцены музыканты прыгали в партер, их на руках носили. Все, как на настоящих рок-концертах.
Вы сказали, что вы со всеми дружили. Но все-таки как проходило согласование такого мероприятия с советской властью? — Никак. Никакого согласования не было. Дело в том, что мы искали, как сейчас сказали бы, спонсоров. Нужно было арендовать зал, привезти группы, оплатить им билеты и так далее. Сначала мы собирались делать с горкомом комсомола. Мне позвонил его секретарь и сказал, что они готовы финансировать фестиваль. Я пришла к нему, мы начали обсуждать событие. В процессе разговора я начинаю мрачнеть, потому что они требуют список групп, список песен, которые будут исполняться, они должны все знать. Я им сказала, что так не пойдет, и предложила:
«Вы нам все предоставляете, гордо отчитываетесь, что вы провели работу с молодежью. А что мы там делаем, вас никак не касается. Кого мы зовем, какие песни мы поем — никаких отчетов быть не может. Это не что-нибудь, а панк-фестиваль».
Он обиделся, мы рассорились. И тут откуда-то появился ленинский райком комсомола. Они как-то узнали о нашем фестивале и сказали, что хотят в этом участвовать. Договорились делать, что хотим, и они были согласны на наши условия. Ну и началось. Я давала им списки фамилий, на которые нужно купить билеты. Потом встал вопрос, куда поселить приезжих музыкантов. Ленинский райком комсомола очень хорошо решил эту проблему. После выступлений подавались автобусы, и все эти панки ехали за город в детский пионерский лагерь, который пустовал. В нем ночевали, пели песни. Никто за это время ничего не разбил, никто не устроил дебош.
У нас же музыка была рассчитана на счастье. То есть бывает рок, который рассчитан на злобу, и после концерта ты выходишь готовый всех порвать. А у нас все было рассчитано на счастье. Утром нас кормили кашей — какие-то солдаты-срочники готовили ее для панков. Потом на автобусах всех доставляли в город. Так было все три дня работы фестиваля.
А как на фестиваль отреагировала общественность? — Во время фестиваля меня кто-то поймал и сказал, что гопники идут бить панков. На заднем крыльце «Нефтяника» сидела куча народа — все они разноцветные, раскрашенные, с «гребнями» и цепями. Я иду на это крыльцо и вижу, что все постепенно уходят оттуда, а по дороге идет толпа, человек пятьдесят, наверное. Ну, видно, местные парни решили навести порядок. Идут со штакетниками в руках, по пути из заборов еще выламывают.
Я так на них рассердилась! Пошла им навстречу и начала яростно что-то кричать. Не помню уже, что кричала, но они передо мной остановились. Я настолько была уверена в своей правоте и в том, что мы делаем хорошее дело. Я их распропагандировала, и они все побросали, развернулись и ушли спокойно.
Был еще случай столкновения с милицией. Солист одной группы сматерился в микрофон. Они долго настраивали инструменты, что-то не получалось. Это произошло не во время песни, не во время выступления, поэтому прозвучало оглушительно. И после их выступления мне говорят, что милиция хочет его арестовать за непристойное поведение. Я пошла разбираться. Вижу — около него уже два человека, которые настроены решительно. Стала с ними вести беседу, объяснять, что это произошло случайно и любой из нас может, несмотря на то, что он в публичном месте, крикнуть какое-то нехорошее слово в экстренной ситуации. Милиционеры смотрят на меня и не знают, арестовывать его или нет.
Ситуацию спас администратор «Нефтяника», ветеран войны. Он подошел к ним, представился и сказал:
«Если эта девочка вам гарантирует, что будет порядок, значит, будет порядок».
У нас никого не арестовали и не повязали. У нас все было очень энергично, очень круто — мы не транслировали зло. Может быть, поэтому Егор Летов на фестивале не прозвучал. На фоне этого позитива он был не заметен, а вот Янку Дягилеву и «Культурную революцию» — их просто на руках носили. Фестиваль прошел, что было после него? Как дальше развивалась панк-культура в Тюмени? — Все гости разъехались не сразу, потому что им не хотелось уезжать из Тюмени. Они не ожидали, что такое вообще может быть в стране, тем более в Тюмени. Это был первый и единственный всесоюзный панк-фестиваль. Его сейчас называют «Сибирский Вудсток». Меня часто спрашивают, могу ли я в самом деле сравнить наш фестиваль с Вудстоком, но там ведь было сто тысяч человек в чистом поле.
«У нас не было ста тысяч, не было чистого поля. Но по воздействию, по энергетике, по влиянию на сибирский панк, да и вообще на панк в нашей стране — да. Слухи об этом фестивале расползались, он обрастал легендами».
И в результате, например, в Москве образовалось движение, которое копировало нас, тюменцев. Они так и назывались — «Формейшен». Многие хотели прикоснуться к сибирскому панку, началось паломничество в Тюмень. То есть не мы в столицы, а из столиц стали к нам приезжать. В 1988-м после фестиваля Янка Дягилева осталась в Тюмени. Тут она записала свой первый электрический альбом. То есть без Тюмени Янки бы не было. Ее слава пошла из Тюмени, и она сама очень любила Тюмень. Здесь была сочинена ее песня «Домой».
Не планировали повторить фестиваль в Тюмени на следующий год? — Второй фестиваль был. Он назывался «Второй Фестиваль Альтернативной Леворадикальной музыки». Его делал Дима Попов. Этот фестиваль проходил осенью 1989 года. Я где-то в марте этого года поехала в Москву и неожиданно осталась там на всю жизнь, поэтому в организации второго фестиваля не принимала участие. Второй фестиваль оказался провальным. Трудно сказать, почему. Он был, по-моему, во Дворце пионеров.
В Тюмени встал вопрос о коммерции, так как многие группы уже прославились. Они хотели выступать за деньги. Мне это очень не нравилось. Я была за идею, за движуху.
Знаю, потом были попытки сделать не альтернативный леворадикальный фестиваль, а какие-то другие, но не такого масштаба. И, по-моему, в нулевых был фестиваль, который назывался «Лево-право-всяко радикальный». До меня только слухи доходили.
Но наша движуха продолжалась. Эдуард Лимонов с лимоновцами, Егором Летовым и Романом Неумоевым организовали огромный фестиваль в Москве. Он назывался «Русский прорыв». Это был панковский фестиваль.
«Музыка была рассчитана на счастье»: Гузель Немирова о том, с чего начался сибирский панк
Был еще «Сибирский прорыв», когда 10-15 тюменских групп приехали выступать в московский ДК «Железнодорожник». Там был полный зал. Все панки из Москвы и из других городов, откуда только смогли приехать, пришли их послушать. Представляете, в Москве фестиваль тюменских панковских групп? С журналистами, с телевидением, с фотографами. Вот так была популярна Тюмень. На всех не хватило билетов, люди на улице стояли и поджидали своих кумиров. moi-portal.ru/ Гузель Немирова 25 окт 2023 |
|
|