Вернувшиеся два года назад в свои дома жители Бучи и Ирпеня обнаружили, что их жилища были не только ограблены, но и изгажены. Кучи вонючего человеческого дерьма были повсюду: не только на полу, но и на столах, в постелях, в посуде. Притом что во всех этих домах были вполне благоустроенные туалеты. Пользуйся! Но нет.

И так было везде, откуда уходила путинская армия.

Многие украинцы объясняли этот феномен простым отсутствием культуры и делали вывод о врожденной ущербности народа-агрессора. Но дело, как мне представляется, вовсе не в этом. В конце концов, они же не гадят в своих деревнях, откуда их призвали на войну, не гадят в доме у соседа и, даже убив этого соседа по пьяни, не венчают дело, облегчившись ему в кастрюлю.

Завоеватели подспудно, нутром ощущают свою великую миссию: разрушение цивилизации
В школе мы прилежно изучали очерк Максима Горького "В. И. Ленин". Там есть такой фрагмент, заметно выпадающий из общего сладостного повествования:

"Мне отвратительно памятен такой факт: в 19 году, в Петербурге, был съезд "деревенской бедноты". Из северных губерний России явилось несколько тысяч крестьян, и сотни их были помещены в Зимнем дворце Романовых. Когда съезд кончился и эти люди уехали, то оказалось, что они не только все ванны дворца, но и огромное количество ценнейших севрских, саксонских и восточных ваз загадили, употребляя их в качестве ночных горшков. Это было сделано не по силе нужды – уборные дворца оказались в порядке, водопровод действовал. Нет, это хулиганство было выражением желания испортить, опорочить красивые вещи. За время двух революций и войны я сотни раз наблюдал это тёмное, мстительное стремление людей ломать, искажать, осмеивать, порочить прекрасное".

Философ Михаил Эпштейн в своей работе "Русский антимир" уделил место этой удивительной страсти. Приведя цитату из Горького, он спорит с автором: русский человек гадит в вазу не потому, что ему чуждо чувство прекрасного, и тем более не потому, что испытывает к прекрасному отвращение. Посконный человек в России, считает Эпштейн, до сих пор крепко-накрепко связан с землей. "Кал – вещество земли", и "человек возвращает ей то, что в нем переварилось, омертвевшую часть себя".

Но почему он, этот человек, возвращает то, что в нем переварилось, не в землю, а в фарфоровые сервизы и на пуховые перины? Вопрос интересный.

В последнее время в Германии после долгих лет замалчивания стали появляться свидетельства очевидцев советской оккупации 1945 года. Почти в каждой такой публикации отмечается обычай, удивлявший немцев, – покрывать всё сущее слоем своих испражнений.

Но ладно, не будем верить немцам (вдруг они русофобы). Почитаем соотечественников. Вот откровенная запись Юрия Нагибина из его фронтового дневника:

"Мы въехали сегодня в двухэтажный дом. В комнатах висят оборванные провода, поломанная мебель, фикус, иссохший до того, что, когда его тронули, он рассыпался, на полу книги – по медицине, инженерии, справочник Хютте и т. п. И всюду говно, даже на столе, печи, подоконнике, в колпаке висящей лампы. Я вначале не понимал эту страсть людей гадить на покинутых местах – домах, садах, дворах. Потом попробовал сам и нашел в этом удивительное удовольствие".

Николай Никулин, оставивший замечательные воспоминания о последнем периоде Второй мировой войны, описывает случай, когда он в Германии, будучи молодым командиром, пытался объяснить своим подчиненным, что гадить в занятых немецких домах нехорошо:

"В городе Алленштайне мы разместились в доме, брошенном жителями. Из одной комнаты пришлось вытащить труп старухи, лежащий в луже крови. Вся мебель и вещи были на месте. Поражала чистота, обилие всяческих приспособлений. Кухня блестела кафелем… Открыв дверь, я обнаружил гвардии ефрейтора Кукушкина, отправляющего надобность в севрское блюдо…

– Что ж ты делаешь, сволочь, – заорал я.

– А что? – кротко сказал Кукушкин.

Я был в бешенстве, а Кукушкин в недоумении. Он натянул галифе и спокойно отправился досыпать. Я же оставшуюся часть ночи лихорадочно думал, что же предпринять. И надумал – однако ничего более идиотского я выдумать не мог.

Утром, когда все проснулись, я велел команде построиться. Видимо, было на лице моем что-то, удивившее всех. Обычно я никогда не практиковал официальных построений, поверок и т. п., которые предписывал армейский устав. Шла война, и мы чихали на всю подобную дребедень. А тут вдруг – "Рав-няйсь! Смирррна!"… Все подчиняются, хотя в строю есть многие званием выше меня. Я приказываю Кукушкину выйти вперед и произношу пламенную речь. Кажется, я никогда в жизни не был так красноречив и не говорил так вдохновенно. Я взывал к совести, говорил о Прекрасном, о Человеке, о Высших Ценностях. Голос мой звенел и переливался выразительнейшими модуляциями. И что же? Я вдруг заметил, что весь строй улыбается до ушей и ласково на меня смотрит. Закончил я выражением презрения и порицания гвардии ефрейтору Кукушкину и распустил всех. Я сделал все, что мог. Через два часа весь севрский сервиз и вообще вся посуда были загажены. Умудрились нагадить даже в книжные шкафы. С тех пор я больше не борюсь ни за Справедливость, ни за Высшие Ценности».

Меж тем, если бы эти солдаты обладали даром красноречия, они могли бы прочитать молодому офицеру свою лекцию – о своих высших ценностях, о своем чувстве справедливости.

Хохлы засирают дома соотечественников? Ахахахаха

Ты дегенерат?

а русская свинья здесь не для того, чтобы читать!

русская свинья здесь чтобы спамить картиночками под разными никами
убей козлопанка - убей русскую свинью

шрифт

лебедёв дохуя?