Донбасс. Сергей Лозница, 2018. Приз в Каннах, например
Напишу я вам кинорецензию; все пишут, а я чего – рыжий? Ну, не рецензию, а как в кино сходил вчера. Ходил на свежего Лозницу, «Донбасс» называется. Посольство россии в Австралии уже отметилось от имени «рядовых зрителей, не ангажированных на политические парадигмы», антироссийская пропаганда, говорят. Ну такое.</p>

Фильм игровой, не знал, что Л. так умеет. Впрочем, то, что он документалист, ему всё равно подгадило; получилось, по-моему, так себе. Сюжета как такового нет, есть типа атмосфера и микросюжетики, ну артхаус же. Смысл в том, что он набрал видеороликов про всякие ЛДНРовские ужасы, снятые там же местными и ополченцами – жизнь в подвалах под обстрелами, заушение правосека, свадьба «по законам новороссии» итп - и заставил актёров пересыграть это всё в каком-то совершенно брейгелевском, если не босхианском стиле. В промежутках для скрепления эпизодов проиллюстрированы очень «в лоб» штампы, типа: сепаратисты сами взорвут троллейбус, а потом на ЗСУ валят. Сепаратисты отжимают машины у мирных граждан. Сепаратисты ставят свои грады в жилых кварталах. В ЛДНР воюет много российских солдат – и т.п. 

Казалось бы, суперконформистский для украинских ширнармасс подход, однако, Лозница не попал – на обсуждении после фильма на него кричали и даже плакали, спрашивали, был ли он вообще на Донбассе (нет) и за что ненавидит людей. Я думаю, он был удивлён.

А ларчик открывается просто. Тема войны на Донбассе замечательна своей двойственностью, и эту-то двойственность Лозница не поймал совсем – не то от недостаточного погружения, не то от ложно понятого соцзаказа.

Я в силу своей работы погружён в донбасскую тему и именно в нарративы простых людей, не военных. сами донецкие имеют ярко выраженную двойную идентичность: «мы – эти донецкие, но мы – не эти донецкие». Постоянно сталкиваясь с дискриминацией в подконтрольной части Украины, они возмущаются: мы бежали к своим, а вы нас делаете чужими, нас там чуть не убили за жовто-блакитную стричку, а вы тут говорите, что мы все – сепары и на «референдум» бегали, а теперь две пенсии получаем; слыша о взрывах, обстрелах, арестах в ЛДНР, пугаются за оставшихся там друзей и знакомых, переживают. Но когда кто-то говорит о национальном примирении – они же первые встают в стойку: с кем там мириться? С гоблинами, которые привели русские войска? С вооружёнными наркоманами, грабящими стариков на сепарских блокпостах? С бандитами, въехавшими в наши квартиры, спящими на наших простынях?

И это сами переселенцы так не могут понять, чьи же они. Жители подконтрольной занимают, соответственно, дополняющую позицию, аналогично двойственную: Донбас це Україна, оккупированная внешним врагом, но донецкие все сами виноваты; их надо освободить, но их же надо лишить прав (переселенцы, например, не голосуют на местных выборах, и как им дадут на президентских голосовать  - не вполне понятно), пенсий (боль моя: пенсионный фонд практически не стесняясь отбирает у людей пенсию за пенсией, в глаза им заявляя что-нибудь типа: да, видим, что вы тут и каждый месяц вас на дому проверяем, и с работы у вас справки, и детки в школу тут ходят, но по нашим данным вы как уехали два года назад в Донецк, так и не вернулись, поэтому пенсии вам нет. Люди высунув язык оббегают инстанции, собирают бумажки, что они есть, - это до месяца занимает, - ещё месяц пенс.фонд бумажки читает, на третий даёт одну пенсию, на четвёртый всё повторяется. Мне звонят старики, и по пятнадцати месяцев не получающие пенсий), имущества (сейчас невозможно, например, въехать на неподконтрольную на грузовике – обстановку вывезти), еды (блокада).

Я уже не говорю про третью сторону этой медали, не менее двойственную – про солдат и, особенно, добробаты, которые как бы герои и защитники, а как бы и мародёры и братоубийцы, которым дети и старушки в Киеве плетут маскировочные сетки и обереги – и которых с позором выгоняют из маршруток, потому что нечего тут своими культями и медальками трясти, льгот нет; про политиков, которые солдат туда посылают, а добровольцев тут сажают, потому что на бумаге войны не было до прошлой весны, а все добробаты таким образом – НВФ (ну, это я огрубляю, но могу и примеров привести); про олигархов, которые делают гешефты и там и тут, про переселенцев, которые тоже отнюдь не все пушистые зайки при всём при вышесказанном (в деревнях, например, возникают уже т.н. гуманитарные мафии - когда какие-нть буржуи завозят переселенцам гуманитарку, те получают поровну, а потом за углом одни переселенцы силой отбирают чужую долю у других), – это отдельная тема, могла бы быть второй серией у Лозницы, но едва ли он решится. Но мне не хватило в фильме батальона Торнадо какого-нибудь. Или вот, в одной из лучших на мой взгляд сцен, когда расфуфыренная дочка приезжает забрать маму из бомбоубежища, прельщая тёплой водой, домработницей и отсутствием обстрелов, а мама отказывается – я до последнего момента думал, что она её как раз в Киев хочет вывезти, а оказалось, что она – приспособленка при местной «власти», и Лозница этим оправдывался: вот, я показал старушку, которая согласна лучше сидеть по уши в дерьме, но не общаться с дочкой-зрадницей. А лучше б, и интереснее б, и, главное, достовернее бы (у всех тут есть свои старики на неподконтрольной, отказывающиеся выезжать с насиженных мест в чужие города), если б как раз в Киев её звали. Ну, имхо.

Я со своими рацпредложениями промолчал, но на премьеру пришло много донецких, и они тоже были расстроены, но наоборот: зачем, мол, вы всех нас показали упырями; ваш фильм работает на стереотипы, которые бьют по нам. Претензия, заметим, из наиспекулятивнейших – а почему Леонардо нарисовал МонуЛизу, а не меня? Привет тесту Бехдель. Но несомненно, что на стереотипы и на уплощение проблемы фильм таки работает. Я однажды видел двух старух на остановке, и одна другой говорила: «Что вы, мариванна, повторяете глупости за телевизором? Убивают их, как же! Никто их не убивает, просто всем хочется в Киеве жить, вот они сюда и едут!..» - вот в картину мiра этих старух фильм ложится куда точнее, чем для тех, кто в курсе.

И финал! Спойлерить не буду, но в финале там кое-кого убивают, и это ставит фильм прям почти на один уровень с историей про распятого мальчика. Лозница говорит, так хотел показать неотвратимость расплаты за «банальное зло», зло не великого преступника, а маленького человека – соучастника и это, говорит, единственное в фильме, что он не взял из аутентичных роликов, а придумал сам.

Абсолютно провальный финал. Во-первых, оказывается право российское посольство в Австралии, элементы тупой пропаганды налицо. Во-вторых, весь ужас в том, что на самом-то деле этих маленьких соучастников никто не убивает, они так и живут среди нас, с этим опытом, с какой-никакой рефлексией. И в силу рефлексии вынуждены ретроспективно оправдывать себя, и, следовательно, тех, кому помогали. Как вещь, попавшая в зону облучения в Чернобыле сама становится потом источником ядовитого излучения, так и они, живя среди нас, излучают это зло, это оправдывающее зло мiровоззрение – лучше б их убивали, правда что ли. 

Короче, мне бы больше понравилось, если б он как про блокаду ленинграда сделал: взял бы эти ролики исходные, слепил вместе и показал, а босха с брейгелем себе бы оставил - но это его дело, конечно, ему призы получать. А вот то, что единственное в фильме, что Лозница выдумал из головы, оказалось там наихудшим – пожалуй, самое неприятное открытие для меня.