Ну то есть все в итоге упирается в интерпретацию, мне вот Миллер тяжел, а Буковски нравится. Правда, Миллера я давно пробовала на зуб, возможно, пора повторить. Миллер, впрочем, кажется, не кислотный челловек, нет? - это Барроуз там, Вулф, нет? Я не очень хорошо ориентируюсь в этом пласте литературы.

наверное, не кислотный, если в том смысле, ел ли он кислоту. А Вулфа я Томаса люблю, а краткого как-то нет. Боже, вот что я пишу?

Зато понятно. Полного и я люблю, а краткого нет. Томас у меня унаследованная любовь, от Бредбери, прочитанного в детстве.

Вы Миллера на каком языке читали? Результат очень разный. На мой вкус, и если я правильно понимаю слово "кислотный", Миллер не имеет к этому никакого отношения, но и к истерике тоже. Ну ни малейшего. У него драйв - это совсем, совсем другое. Это прущая сила, которая с истерикой может, конечно, сочетаться (Высоцкий), но совершенно не обязана (Эрнст Неизвестный). Истерик не бывает счастлив; Миллер бывает совершенно счастлив, причём каким-то не латинским, но имеющим к латинскому отношение способом.
Есть, кстати, ещё один человек, который написал много мути, но в лучших вещах имеет отношение к этому же: Colin Wilson.

я на русском читал. Вы, наверное, знаете эту странную историю с переводом "Тропика Рака". Его в Нью-Йорке русский эмигрант перевел в 1960-е, Егоров. О котором с тех пор ничего не известно. И перевод охренительный. Классный. Просто выше всех похвал. Думаю, сын русских эмигрантов первой волны, и поэтому у него такой запах исконных слов сквозь всю миллеровскую атрибутику. Какая-то здоровая крепкая холстинная подкладка. Которая, думаю, у Миллера и была - он же не чахлый хиппи.

Вильсона не знаю...

По-русски. Я его читала довольно давно, тогда мой английский отстоял даже от моего нынешнего на тысячу верст, а и нынешнего достает только на специальную литературу и книжки, которые и так знаешь наизусть. Полагаю, время перечитать, поставлю заметку.

Единственное, на что мне хочется возразить (и что и наводит меня на мысль о некоем терминологическом различии) - истерик бывает счастлив, глубоко, чисто и совершенно. Истерики, думается, разные просто. У меня создается впечатление... окей, скажем так, Я имела в виду под истерикой определенный стилистический прием, когда, утрируя, вместо крови возникает кровища, а зримые или подразумеваемые обращения к господу можно нумеровать, как стихи в Евангелии; некий неотфильтрованный надрыв, который силен неотфильтрованностью; неочищенный самогон (говорят) обладает куда большей валящей силой, чем хорошая водка, но и похмелье не сравнить. Собственно, с моей точки зрения, таков нашумевший Санаев.

Более чем вероятно, что у меня ложное воспоминание о Миллере - это тот случай, когда я говорю не "мне не нравится", а "у меня пока не срослось". Простите за соседство с кислотой - конечно, он не имеет никакого отношения, и по времени они, помнится, не совпадают - объединение было исключительно по некоей общности воспоминания. Но я перечитаю, вы правы.

Тест: Моби Дик - истерика? Архипелаг Гулаг? Протопоп Аввакум? Фолкнер? Вообще, что конкретно - истерика в Вашем смысле? Тут ещё очень тонко слово "неотфильтрованный": если понимать буквально, то получается, что автор не редактировал своё состояние, в которое он ввёл себя или оно само получилось, но
это явно не так: такой истерики практически и нет вовсе, она даёт плохую литературу, а Достоевский, Есенин (Чёрный человек), МАяковский и Высоцкий тогда не истерики. В общем, хорошо бы согласовать термины.

Моби Дик - конечно, нет, почему вдруг? И Гулаг, а вот нынешний Солженицын, публицистический - да. Фолкнера я почему-то не могу читать, не прочла до конца ни одной книжки, объяснения нет, особенно в свете моей многолетней любви к американской литературе того периода. Аввакума я не читала пока.

Я, пожалуй, согласна с тем, что истерика дает плохую литературу. Но тут мы приходим к субъективному полю - что для кого хорошая литература, что плохая.

Что до "не редактированного" состояния - не совсем так, однако мы привычно читаем "редактуру" как уменьшение и утишение, а не самонакрутку - а это тоже редактура. У человека талантливого, даже гениального истерика постоянно в конфликте с потребностью сделать как можно лучше. Как показывает опыт, наилучшим образом самовыразиться и наилучшим способом работать с воспреемником (залом, читателем, слушателем) - два разных процеса, и разделяет их мастерство. Высоцкий, Есенин, Маяковский, Достоевский - очень яркие примеры постоянного внутреннего противоречия одного другому, мне кажется.

В целом, разницу, которую я пытаюсь объяснить, давно и хорошо описал Моэм в "Театре". Те, кто пишут так, как играла Джулия по следам расставания с Томом - истерики. Примерно так.

- До меня кое-что дошло, и я решил сам разобраться, что происходит.
Сперва я думал, что это случайность. Вот почему я молчал, пока
окончательно не убедился. Что с тобой, Джулия?
- Со мной?
- Да. Почему ты так отвратительно играешь?
- Что? - вот уж чего она не ожидала. В ее глазах засверкали молнии. -
Дурак несчастный, да я в жизни не играла лучше!
- Ерунда. Ты играешь чертовски плохо.
Джулия вздохнула с облегчением - слава богу, речь не о Томе, но слова
Майкла были так смехотворны, что, как ни была Джулия сердита, она невольно
рассмеялась.
- Ты просто идиот, ты сам не понимаешь, что городишь. Чего я не знаю об
актерском мастерстве, того и знать не надо. А что знаешь ты? Только то,
чему я тебя научила. Если из тебя и вышел толк, так лишь благодаря мне. В
конце концов, чтобы узнать, каков пудинг, надо его отведать: судят по
результатам. Ты слышал, сколько раз меня сегодня вызывали? За все время,
что идет пьеса, она не имела такого успеха.
- Все это мне известно. Публика - куча ослов. Если ты вопишь, визжишь и
размахиваешь руками, всегда найдутся дураки, которые будут орать до
хрипоты. Так, как играла ты эти последние дни, играют бродячие актеры.
Фальшиво от начала до конца.
- Фальшиво? Но я прочувствовала каждое слово!
- Мне неважно, что ты чувствовала. Ты утрировала, ты переигрывала, не
было момента, чтобы ты звучала убедительно. Такой бездарной игры я не
видел за всю свою жизнь.
- Свинья чертова! Как ты смеешь так со мной говорить?! Сам ты бездарь!
Взмахнув рукой. Джулия закатила ему звонкую пощечину. Майкл улыбнулся.
- Можешь меня бить, можешь меня ругать, можешь вопить, как сумасшедшая,
но факт остается фактом - твоя игра никуда не годится. Я не намерен
начинать репетиции "Нынешних времен", пока ты не придешь в форму.
- Тогда найди кого-нибудь, кто исполнит эту роль лучше меня.
- Не болтай глупости, Джулия. Сам я, возможно, и не очень хороший актер
и никогда этого о себе не думал, но хорошую игру от плохой отличить могу.
И больше того - нет такого, чего бы я не знал о тебе. В субботу я повешу
извещение о том, что мы закрываемся, и хочу, чтобы ты сразу же уехала за
границу. Мы выпустим "Нынешние времена" осенью.
Спокойный, решительный тон Майкла утихомирил Джулию. Действительно,
когда речь шла об ее игре, Майкл знал о ней все.
- Это правда, что я плохо играла?
- Чудовищно.
Джулия задумалась. Она поняла, что произошло. Она не сумела сдержать
свои эмоции, она выражала свои чувства. По спине у Джулии опять побежали
мурашки. Это было серьезно. Разбитое сердце и прочее - все это прекрасно,
но если это отражается на ее искусстве... Нет, нет, нет. Дело принимает
совсем другой оборот! Ее игра важней любого романа на свете.

Я не совсем уверен, что понял конечную суть (фраза про противоречие у Д., М, В и Е меня несколько сбила: они ведь добились результата? Так истерики или нет?), но если понял - т.е. что будем называть истерикой только именно совсем неотфильтрованную или неумело отфильтрованную истерику - то Горелов не таков. Ни на секунду я не верю, что он писал "кровью сердца", как выразилась yooo. Про то, что так показалось противникам... ну мало ли что кому кажется, а вот другим - вовсе не мне одному - не показалось. Собственно, показалось: тем, кто сразу встал на дыбы, и после этого, как мне кажется, даже и не перечёл для проверки, - и Травке. Ну, её я не знаю, это барзовкейджу виднее, а с первыми есть проблема. Эта проблема так прёт в глаза, что её никак нельзя решать позже и отдельно от обсуждения текста. Проблема: на них текст ВОЗДЕЙСТВОВАЛ. Очень сильно. Куда сильнее, чем на меня, скажем. Он вызвал у них реакцию отторжения, какой не вызывают обычно плохие тексты - их очень много, в том числе в дружественных постах. Реакция - как на ЧУДОВИЩНОЕ (написал я, и подумал: сейчас меня за большие буквы барзовкейдж запишет в истерики... Каждый препинается по-своему). А ведь чудовищного ну уж точно нет: согласен/не согласен - другое дело, но, как написал xgrbml, всё это давно изложено в каждом учебнике по психологии и не только. Ну не нравится подход, ну считаешь, что инфантильно - так не в первый раз, и волна отторжения является сама по себе явлением, которое а) сразу закрывает тезис, что текст "плохой" в смысле воздействия - воздействует! и б) закрывает тезис, что в нём изложена тривиально неверная (этически, скажем) точка зрения. Если неверная, то не тривиально, значит. Это по смыслу; по стилю же - всё, что сильно воздействует, не должно называться, мне кажется, дурным стилем, а не более, чем стилем, который не нравится. Такого много, и если бы не поднялась волна, я бы барзовкейджу бы ответил в самом начале - он ведь как раз не в волне: вот его стиль мне лично не подходит, не срастается, я скольжу взглядом и мне трудно вчитаться. Значит ли это, что он плох? Да ни в малейшей мере. Мне и в Кёппена трудно вчитаться, и в Пруста. Ну а кто-то не может читать мои посты, я слишком длинно пишу.

Да, про Миллера. ВОзможно, тот эмигрантский перевод и хорош. Остальное, что я видел, переведено очень плохо - что не удивительно: в русской стилистике нет такого слоя. Как очень плохо переведён "Любовник леди Чаттерлей", скажем. Очень трудно переводить на русский текст, где эротика существенна: не наработано, не только слов нет, но и мысли не наработаны, все коннотации иные. Миллер по-английски - мощен. Это в нём главное. Pure life force.

Истерик и истерическая литература - не одно и тоже. Профессиональный истерик от недозированного надрыва в итоге откажется. Как писал Ренар, сам тот еще истерик - "Плачь, но остерегайся, чтобы хоть одна твоя слеза скатилась по перу и примешалась к чернилам". Примерно так.

Я согласна, что отрицательная реакция - тоже реакция. Но вот "по стилю же - всё, что сильно воздействует, не должно называться, мне кажется, дурным стилем, а не более, чем стилем, который не нравится." - представляется мне глубоко неверным, если, конечно, не переводить вообще все во вкусовую область - а искушение велико. Мы отличаем массовую культуру от немассовой; среднестатистический россиянин скорее читал Маринину, чем Мелвилла. То есть воздействие несомненно, женщины рыдают над дамскими романами, мужчины катают желваки над серийными боевиками. Это - воздействует, и это - плохой стиль. Помимо частой безграмотности - это плохой стиль. Определять качество стиля по воздействию - по-моему, все равно что определять спиртное по способности свалить с ног (далась мне эта метафора... я больше не буду).

(Мне тоже тяжело вчитываться в Кеппена, можно даже сказать - слабо, и все-таки наработки прошлого говорят мне, что это я не могу, а не он - барахло. А Миллера, я боюсь, я все-таки не осилю в оригинале пока. Хотя я понимаю, о чем вы говорите, но увы мне - пока опять-таки. Будем расти потихоньку).