Настроение:	impressed
Музыка:	хор старообрядцев штата Орегон — Аввакум в изгнании
Entry tags:	духовность, историософия

Поцелуй с мордобоем
Прочитал тоненькую книжицу Федотова; она офигительная совершенно, ей можно пули останавливать, я в этом абсолютно уверен. Подобно как на битву с «жидами» Фёдор Тирянин брал крест и «книгу Евангелие», я теперь так же на битву с врагами Естественности буду брать «Стихи духовные» Федотова. Он, кстати, тоже родился в Саратове и юность провёл на Волге.

Когда я был маленьким, классе в третьем, я был в Хвалынске и увидел там в художественной галерее старую, ещё допетровскую икону с изображением Страшного суда, и помню, как в каком-то священном трепете (я не был ни на миг православным или религиозным) созерцал адский огонь и грешников в оном; я стоял, отбившись от родителей, и смотрел на эту икону (видимо, далеко не самую прекрасную, раз она была в экспозиции художественной галереи в забытом всеми захолустье). Так и самое отчаянно-безысходное из того, что Федотов живописует, это картины Страшного суда в максимально народном исполнении; это то место, где схлёстываются парадоксально ветхозаветная суровость народного Христа, вытягивающаяся из категоричнейшего неприятия всего того, что кажется несправедливым (и на чём будет зиждиться победа Октябрьского переворота в Великороссии), и материнское всепрощение Богородицы, в котором зашита какая-то вселенская любовь и жажда помилования; это то, что Нестеренко называл из похмелья в запой, вечный пафос кабацкой истерики, поцелуй с мордобоем. Очень тонко (невзирая на всю свою толщину и дуболомность) подметил, гад: это же и есть суть русской духовности, она вся этим пропитана. Центр всей протестантской религии — жизненный путь Христа, а центр русского православия — это Страшный суд. Как там у Белинского: Россия вся в будущем. Если бы Страшный суд в самом деле случился, это было бы подлинным торжеством России, но его никогда не будет, к счастью, увы. Причём, что самое характерное, эти два спектра духовности не расщепляются друг от друга, не противопоставляются, как у манихеев, они хитросплетены; быть может, в этом сплетении бесконечно далёких друг от друга вопросов и состоит вся наша проблема. Как сочетать справедливость и милосердие? я люблю людей, близких моему сердцу, называть ангелами, так все делают, кажется, намекая на ангельское пение и всякое такое всепрощение; но ангелы не только поют: архангелам Михаилу и Гавриилу с их огненными мечами, весящими души еретиков, как-то совсем не до пения. И очень правильно сочетать обе этих ангельских характеристики: нужно быть няшей и котиком, но и при необходимости патетически извлекать из ножен пылающий варяжский меч было бы неплохо. Но не часто, а то получится, как в известной эпиграмме без определённого адресата (про Александрийский столп, которая «в России дышит всё военным ремеслом, и ангел делает на караул крестом»).

Из того, что поразило меня помимо высушенной, как запах ладана, духовной мощи этого научного труда, так это вот этот вот фрагмент:

«Голодного не накармливали,
Жаждущего не напаивали,
Голого не надевывали,
Босого не обувывали...»

Тут перечисляются какие-то грехи, но неважно; самое прикольное тут то, что так называемая «грубая ошибка» «одеть» — «надеть» восходит ещё к XVII веку, когда, собственно, никакой литературной-то нормы и не было; так что причитания по поводу «ошибочности» этой формы — мимо кассы.

Впрочем, я, вероятно, открыл Америку; великие люди типа oort уже давным-давно знакомы с этим всем, скорее всего. Но считаю долгом пропиарить и проболтаться на эту тему, меня распирает буйный религиозный трепет, экзорциста мне.

Кстати, у того же Федотова есть чудесная статья «Республика Святой Софии», про Новгород. Чтение обязательное, как «Ледокол» Виктора Суворова: нужно знать от корки до корки. Такого, впрочем, полно; мне вот говорили, что так же душеспасительна «Россия в концлагере» Солоневича, но я боюсь.