Мифологема женщины-судьбы у древних кельтов и германцев (1997)
Не самый частый формат на этом канале, коллективная монография. Обычно мне лень обратывать такие объёмы информации и я просто вырезаю из них особо понравившиеся статьи для отдельных постов. Тут тоже собирался так сделать, но Михайлова своим предисловием убедила прочитать книгу именно как единое целое, сложившееся стихийно, но не случайно, поскольку случайностей в мире нет.

По большей части претензия подтвердилась и я добавил в список на прочтение «Представления о смерти и локализация иного мира у древних кельтов и германцев», предыдущую монографию этой слаженной команды. Но при проверке другого источника вдохновения, коллективной книги «Понятие судьбы в контексте разных культур» меня опять перегрузило чудовищной мешаниной, из которой при большой удаче можно извлечь максимум пару подходящих текстов. В принципе они так и сделали, открывающая сборник статья Гуревича взята именно оттуда.

В этой книге, повторюсь, мешанины почти нет. За единственное «почти» отвечает Ариадна Кузнецова. Я прекрасно отношусь к фино-уграм в целом и их сибирской ветви в частности, но в монографии про кельтов и германцев они всё-таки не совсем в тему. Поскольку даже не индо-европейцы. Нет, статья хорошая, узнал много нового и интересного. Но предпочёл бы увидеть её в схожем сборнике про мадьяр, мордву и мерю.

Всё остальное хорошо структуированно и разбито на подкатегории. Интересный аспект: сборник, анализирующий женские архетипы почти целиком написан женщинами из разных стран. От российских девяностых трудно ожидать сознательного следования гендерному принципу подбора участников, это явно получилось случайно. Но эффективно. Особенно если учесть, что текст Гуревича, перенесённый из совсем другого контекста, целиком посвящён чисто абстрактным понятиям. Структуре мифологической картины мира и лингвистическому значению отдельных слов и понятий. С текстом Калыгина ситуация схожая. Он посвящён давно интересующей меня теме ирландской Бригитты и её аналогов. Из названия статьи можно было бы ожидать новую информации конкретно про гальский аналог. Но на деле там почти чистая лингвистика. Без излишне широких выводов автор прекрасно понимает, что реальные родственные культы всё равно отличались друг от друга даже в соседних локациях. Но именно локальной информации в статье немного. Заинтриговал только маскулинный бригантский теоним M(ARTI) BARECCI и его возможный ирландский когнат Dáire Barrach. В остальном - типичное гадание по этимологии, с гипотезами о возможной связи с хеттской Паргой и славянскими берегинями.

Костяком книги выступают серии статей Михайловой и Ганиной. Их по четыре у каждой и они очень чётко дополняют друг друга.

Михайлова отвечает за ирландскую часть. Она начинает с чистой лингвистики, анализируя и сопоставляя различные ирландские слова, связанные с понятием «судьба». Меня всерьёз заинтриговало сходство термина «dál» с славянской «долей». И общая логика рассуждений, доказывающих что судьба/удача воспринималась как некая жидкая субстанция, которая может буквально высохнуть. Этот тезис оказался подводкой к одной из вершин сборника, совершенно блестящему анализу заговора «Cétnad n-Áise». С полным оригинальным текстом, контекстом, подстрочным переводом особо важным терминов и фраз. До этого я упоминал этот текст в связи с весьма спорной гипотезой о том, что «Secht n-ingena trethan/Семь дочерей Моря» это неотмеченные в известной мифологии дети Айне и Мананнана Мак Лира. Михайлова не занимается такими спекуляциями и конкретно решает вопрос о возможной связи упомянутых в заговоре Сил с общеиндоевропейским комплексом веры в прядильщиц Судьбы, мойр/парк и норн. На первый взгляд, всё очевидно, фраза «dolbte snathi macc n-aesmar/которые делают нити сыновей долгой жизни» более чем ясно описывает собственно процесс. И напоминает как про загадку Федельмы (в которой я по прежнему склонен видеть заимствование от скандинавов), так собственно про Айне, прядущую лучи света и точно ответственную за судьбы одного конкретного аристократического рода. Михайлова упоминает всё перечисленное, но её выводы оказались намного радикальнее.

Ключевым образом заговора она считает «secht tonna tocid dom doradálter/пусть семь волн удачи на меня прольются». Последовательно доказывая, что они отражают предельно архаический образ морских женских божеств, дарующих судьбу как волны. И что образ прядения - поздний, наложившийся со временем на эту основу. Идея интересная и хорошо подходящая к ирландскому материалу, но я не уверен в том, что это индо-европейская архаика. Хотя в случае норн действительно очевидна связь с водной стихией.

Более того, она осторожно связывает слово «trethan» с античными тритонами и с гипотетическим теонимом «Tethra». Правда не упоминает, что это в первую очередь имя одного из лидеров фоморов.

Ещё в статье есть пара отличных отступлений. Про термин «admuiniur/обращаюсь мысленным взором», который выглядит ясным описанием магической практики. И неожиданная цитата из Йейтса, который тоже писал о Семи Дочерях.
В следующем тексте она уходит немного в сторону, так как он говорит о эволюции образа баньши. С мировыми аналогами, включая неожиданных ундин и русалок. Среди собственно Плакальщиц есть и очень интересные Силы, вроде уже упомянутой Aine, но эта функция явно поздняя. Поэтому в статье оказалось много новых фактов, но мало важных. Самое интересное вообще было упомянуто мельком и в цитате из «Смерть Финтана, сына Фидаха». Оказалось что в одинадцатом веке, когда был написан этот текст, «безродные» поклоняются покойной Монгфинд в ночь Самайна, как могущественной сиде и ведунье, просто сбросившей плоть. И называют сам праздник «Féile Moingfhinne». Кажется я знаю, какую тему буду копать к ноябрю.
Закрывает её подборку, и сборник в целом, статья о народной вере в реальное женское колдовство. Сперва она процитировала знаменитый заговор «fri brichtu ban ocus gobann ocus druad/против заклинаний женщин и кузнецов и друидов», отметила сходство ритуальной формулы с одной фразой из гальских дефиксионов и буквально прочесала средневековые ирландские законы (чудовищно сексистские, судя по цитатам) в поисках признаков последовательного преследования женщин за ритуальную активность. Выяснилось что вера в лиминальность женского пола и потенциальную связь с сидами присутствовала, но похоже воспринималась как вариант нормы. Отсюда и отсутствие охоты на ведьм, в отличии от Шотландии нового времени. Зато оставалась вера в возможность подмены женщин на выходцев из Холмов. Последний зафиксированный случай сожжения заживо замаскированной сиды с последовавшей попыткой спасти из Холма настоящую супругу произошёл в Ирландии в самом конце девятнадцатого века. Кстати идеальный сценарий для фолк-хоррора.

За германский сегмент отвечает Ганина с очень серьёзной попыткой разобрать комплекс валькирий и норн на региональные варианты. Сперва эта идея кажется безумием, ведь это чисто скандинавские мифологические существа, которые по сути зафиксированны только в исландской литературе. Но Ганина, как отличный лингвист, сперва анализирует сами слова (в частности прямым аналогом норн внезапно оказались славянские наречницы) и затем ищет аналоги в германском мире. Для валькирий нашлись «wælcyrġe» англо-саксонских глосс, «mihtigan wīf» англо-саксонских же заговоров, «idisi» германского «Первого Мерзебургского» и очеловеченные персонажи «Der Nibelunge liet». С довольно радикальным выводом, что полностью христианизированный континентальный источник сохранил наиболее архаические черты. С норнами получилось чуть хуже. Лингвистический анализ блестящий, но в качестве континентального варианта она нашла только «wîsju wîp», с которыми встретился Хаген при переправе через Дунай. Они безусловно входят в рассматриваемый комплекс, но меня в этом случае очень разочаровало отсутствие англо-саксонского материала. Во первых - антропоморфной Wyrd поэм и загадок, по моему совсем не похожей на абстрактный концепт. И во вторых - шотландских weird sisters, которых точно не Шекспир придумал. В остальном это две блестящие статьи, прекрасно дополняющие друг друга.

Затем идёт изящная безделушка про разницу двух версий «Спора Королев». Явно добавленная для объёма.

Ну и в финале заметка про известных реальных германских провидиц времён римской Империи. По большей части пересказ того, что мне уже известно из Тацита и цитируемого Ганиной Энрайта. Заинтриговало только весьма лихое предположение, что имя случайно сохранившееся имя Валубург, сивиллы семнонов, не случайно так похоже на имя святой Вальдбург. И что народная популярность Вальпургиевой ночи могла сохранить имя германской провидицы/владычицы мёртвых. Спорно, конечно, но интересно.

В принципе оба крупных блока, Михайловой и Ганиной, полностью заслуживают расширения до размера полноценной книги. В них есть стилистическое и символическое единство, даже отступления в сторону только дополняют общую картину.

Остальные авторши выдали по одной статье. У Майре Херберт - обзорная, с абстрактным названием «Преображение ирландской богини», но говорящая конкретно про образ ирландских богинь войны. К той же теме подходит Борч в работе «Предзнаменования, предсказания и испытания: демоны и оружие в древнеирландских текстах.», но у неё она взята в очень специфическом ключе, через конкретный анализ ирландского «ритуала мечей» и самого образа демонов, кричащих с оружия. Совершенно прекрасный текст, надо поискать её работы на английском.

У Смирницкой одна статья про имена великанш в «Эдде» и туле, с ответом на старую статью Лотте Мотц. Заинтриговало то, что у термина «gríma» есть дополнительное значение «зверь на носу корабля». Я уже давно копаю возможный англо-саксонский теоним «Грим» и его возможные значения, вроде маски/шлема правителя. Теперь оказывается, что духов земли в известной цитате из «Landnámabók» тоже пугали гримом. Для меня это очень важная ритуальная деталь. Гвоздецкая написала другую обзорную статью, про валькирические образы в «Старшей Эдде». Для меня в ней не было ничего по настоящему нового, но при этом это очень полезное повторение пройденного.

У Топоровой текст «Об образе «женщины вод» в германской мифологии» полностью построен вокруг анализа Матери Гренделя как обитательницы хаоса и мировой бездны. Семантические аналогии интересны, но слишком многое в тексте построено на фундаменте «основного мифа», то есть весьма спорно.

Ну и последняя из единичных статей, «Гальские пророчицы: жизнь, смерть и исцеление в руках гальских женщин», оказалась самой лучшей. Чехонадская меня реально поразила, если бы из сборника можно было забрать только один текст, то я взял бы его. Мне казалось, что я уже неплохо знаю основные факты и я ждал простого рассказа о найденных в Ларзаке дефексионах. Однако на меня с первых же страниц обрушился поток цитат из совершенно новых для меня источников. Плутарх, анонимные античные трактаты, эпизоды с друидессами из «Жизнеописаний Августов» и уже известным мне знаменитым сообщением поэта Авзония о том, что его семья была совершенно конкретным родом друидов, поколениями служившая культу Белена. Моя челюсть окончательно упала на пол на описании Фаворина из Арелаты, мага андрогина, заклинателя и отравителя. Похоже у нас есть подробное описание кельтского аналога тому что скандинавские источники называли seiðmaðr, причём прямо из эпицентра римской культуры. К этому добавлена эпиграмма на другого галла, из которой похоже, что так называемая «thau gallicum» использовалась в алфавитной/письменной магии. То есть, видимо, именно в дефексионах.

Сами дефексионы тоже прочитанны внимательно и помещены в локальный контекст. Оказалось что в Ларзаке была серьёзная гончарная индустрия, мастера оставляли свои подписи и мы можем их сопоставить со списком имён в проклятии. Я реально не ожидал того, что мы знаем так много про синкретическую кельто-римскую культуру этой части Галлии и можем перенести эти данные на саму магическую практику.

Отличная статья. И очень хорошая монография в целом, буду теперь проверять ближайшие аналоги.

Арон Гуревич, Татьяна Михайлова, Máire Herbert, Ольга Смирницкая, Наталья Гвоздецкая, Наталья Ганина, Виктор Калыгин, Татьяна Топорова, Jacqueline Borsje, Ариадна Кузнецова, Нина Чехонадская
(Коллективная монография)
Мифологема женщины-судьбы у древних кельтов и германцев [Файлом с телеги]