Всё идёт по плану, ага.
Шире ад!

муслочурки мразотные

швейцарцы пизданулись, тоже открыли границу

погнали чуркаванов пиздить, а пацаны?

Гюстав Вёлер. Берлин. 2038 год

За последние дни город совсем опустел. Или опустел я сам. Брожу по улицам без дела и не до конца понимаю, как и зачем дальше жить.

Ещё недавно всё было предельно просто: есть свои и есть чужие. Смысл - уничтожить чужих. Зачем - чтобы своим было лучше. Как - автоматной очередью. И никаких вопросов.

Полгода назад я вступил в дружину добровольцев, отлавливающих в городе иммигрантов из Северной Африки и расстреливающих их. Мы прочёсывали город вдоль и поперёк. Мы находили мусульман в землянках, подвалах, на чердках и в канализационных коллекторах. Была национальная идея: очистить Германию от ислама. И мы с немецкой педантичностью воплощали её в жизнь, проверяя квартал за кварталом.

Большую часть иммигрантов из Германии депортировали. С ними поступили гуманно, дали возможность добровольно покинуть страну, выделили небольшие деньги на дорогу. Потом выезд стал принудительным. Но некоторым умельцам удалось обойти закон. С такими боролись наши дружины.

Мы заходили в помещение, осматривали его. Врагов расстреливали в упор. А потом молча убирались оттуда и двигались дальше.

Унылая работёнка, но все были во власти революционной романтики. Я чувствовал, что делаю неоценимый вклад в развитие Родины и оправдывал себя.

Однажды мы зашли по наводке на какой-то склад. Внутри воняло отсыревшим деревом. Стали осматривать здание. Один из блоков доверили мне.

Едва войдя в него, я увидел арабского мальчика лет 5, копавшегося в горе опилок посреди большого помещения, заваленного досками. Он оторвался от своей игры, и посмотрел на меня испуганно. Я едва удержался от того, чтобы инстинктивно нажать на курок. Потом приложил палец к губам. И стал медленно отходить. Подумал: вдруг сможет выбраться. Дам ему шанс. Умрёт - хоть не от моих рук. Но в этот момент в арке напротив показался мой напарник. Он равнодушно посмотрел то ли на мальчика, то ли сквозь него. Он выстрелил.

Город пустой. После мероприятий по депортации и зачистке мусульман его население сократилось вдвое.

не знаю, не знаю. Они ведь зерг-рашем могут уебать