Вечный вечер октября

В эти пустые дни заполняешься тем, что вокруг; а вокруг пустота, город вечереет прямо с утра, закисает в одной неизменной стадии, когда невозможно определить движение дня; если только по часовой стрелке.

Тогда начинаешь, вместе с Москвой, переживать турбулентности, которые она проходит: дождь, сырость, зонты, так похожие на нашу жизнь, деревья, похожие на монахов разных орденов, машины, седоки которых безостановочно говорят по телефону.

Метеозависимость возникает только у тех, кому нечего делать, из-за чего границы между тобой и округой утрачиваются, сам не заметишь, как стал частью пейзажа, прерываемого лишь магазинами (внутри них, окружённых пустотой, сегодня снова просторно).

Нехватку компенсируешь через слух; слухом. Тем более, когда границы размыты.
Это и есть «превратиться в слух», накрывающий прочие органы восприятия.


Мне кажется, что Ленинградка, безостановочно шуршащая шинами, стала звучать как веселящий газ, присутствия которого не замечаешь; небо вокруг, ставшее акустической ямой, делает осмысленным даже жидкий свет включённых фар: придавленная переменным ненастьем, улица, как хороший проводник, долго держит тепло, фигуры тепла, парящие в безветрии.

Странно, но, при этом, дождь сегодня не имеет запахов и звуков (подоконник не в счёт), возможно, оттого, что стёртые, до сукровицы границы, пропускают его без малейшего сопротивления.

Мне нравятся такие тихие вечера в Клиши, когда что бы ты не делал, ты ничего не делаешь, превозмогаешь вместе с городом, слышишь как дышишь, ни на чём не сосредотачиваешься; точно план, который у тебя был, смыло и можно жить просто так, перемалывая пустоту на мясорубке.