|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2009-10-25 02:44:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Выставки Жозефа Гиновата и Грегори Иглесиаса в Фонде Вила Касaс
Ещё одно интересное и неочевидное выставочное место - Fundacio Vila Casas, не запеленгованный ни одним бедекером, но имеющий здания сразу в нескольких городах (в Жироне, например) затерялся в арнувошных кварталах Эщампле, недалеко от Триумфальной Арки (чуть выше и в сторону СФ).
Скромный и неприметный снаружи, как если это - ещё один ресторан, он практически никак себя не рекламирует. Хотя внутреннее убранство старинного особняка с резным фасадом устроено ничуть не хуже галереи Мегт или какого иного душеподъёмного заведения.
Модернизм вставленный в рамку облагороженного модерна, оказывается экспонатом сам по себе - столбы, похожие на фонари, библиотека по краям третьего этажа, вместительные подвалы, куда ведёт логика выставки.
Белое и сталь, дерево и книжные полки, немного скучно и гигиенично, но правильно - как раз в продолжение тезиса о самодостаточности, отгораживающей от туристической мельтешни. Придёт только тот, кто знает, кому надо. Найдёт и посмотрит.
Каталонский классик Josep Guinovart посвятил свою выставку под названием "Toros, hondura y cante" корриде и бою быков. Если знать, что каталонцы, в отличие от испанцев, корриды не любят, можно понять, что отношение Гиновата к бою быков весьма критическое.
Гротесковые, угловатые композиции, смешивающие фигурность на грани перехода в абстракцию, вполне натурные рисунки и почеркушки и большие полотна, похожие на то, как если бы Пикассо иллюстрировал "Алису в стране чудес" или же Бернар Бюффе захотел выпендриться испанцем, как до этого японцем.
С этим миксом заимствований, переходящих (что реже, или же не переходящих) в новое качество, встречаешься сплошь и рядом.
Тапиес, стиль которого Гиноват впитал наравне в другими влияниями (грубоватая фактура, подделка под спонтанность, сиюминутность, шнуровка холстов, грунты, вылезающие наружу и соседствующие с тонкими ажурными рисунками) всего немного старше Гиновата, но какова разница.
И не в пользу того, кто опоздал родиться. Подобных сюжетов масса (Эдгар По и породившие его универсальные романтики, с которыми он трагически не совпадает, превращаясь в узконаправленного последыша), чем дальше, тем их больше. Кубизм и лучизм. Фовизм и орфизм, лёгкий сюр и реалистическая иллюстративность, всего до кучи.
Смотрите, какие ассамбляжи в духе начала ХХ века, изображающие покорёженные и оплавленные музыкальные инструменты (работа, которую хочется посвятить Курляндскому).
Вот и вторая выставка Фонда, которая мне понравилась много больше - Gregori Iglesiasa "Sense silence", состоящая из чёрно-белых-серых холстов больших размеров с подтёками, отсылает сразу к нескольким большим художникам.
Допустим, что дух веет где хочет и как хочет и Иглесиас ничего не знает об архитектурных, подтекающих фантазиях Кошлякова, с творчеством которого рифмуется серия холстов, изображающих залы некоего замка.
Но преодоление абстракционизма, который невозможно отменить, или же, напротив, последние нестойкие корчи узнаваемости перед растворением в полном ситуативном безмолвии, ну, например, Бэкона, просто таки налицо.
Особенно хорошо проступает это влияние в варианте "Тайной вечери", в композиции которого узнаётся шедевр Леонардо, наполненного новым, экзистенциально-тоскливым содержанием. После того, как по миланской фреске прошёл дождь и стёр все краски, остались едва уловимые очертания классического наследия, пытающегося, хоть чучелком, зацепиться за современность.Тут же вспоминаешь выцветшие, покрашенные в асфальтовые цвета вариации Пикассо на темы веласкиесовых "Менин".
Другое сильное влияние на Иглесиаса оказал Илья Кабаков: в его духе на задах выставки устроена квартира художника, будто бы застигнутого врасплох.
И это именно Кабаков, потому что рядом с ней висит особенно поразивший меня опус, рассказывающий о том, как во время войны, во время бомбёжек, люди спасались на станции метро Маяковская. И в обращении к этой теме, подчёркнутой пластически - условно-перекошенными лицами, мы узнаем отсвет военных рисунков скульптора Герни Мура.
Правда, Мур делал свои военно-подземные зарисовки с натуры.
Метро - вторая, после архитектуры, тема волнующая Грегори Иглесиаса, изображающего потоки людей на эскалаторах и на перронах.
Узнаваемые особенности стёрты и невозможно определить какие станции и каких подземок в каких городах изображает художник.
Куда важнее объединяющая все метрополитены мира тема соединения в одной точке времени и пространства, стирающего розы на пламенных устах и на щеках; скорость, порождённая схлёстом двух априорных форм сознания, растирает людские потоки в биомассу, которая теряет не только очертания, но и краски.
Ещё одно интересное и неочевидное выставочное место - Fundacio Vila Casas, не запеленгованный ни одним бедекером, но имеющий здания сразу в нескольких городах (в Жироне, например) затерялся в арнувошных кварталах Эщампле, недалеко от Триумфальной Арки (чуть выше и в сторону СФ).
Скромный и неприметный снаружи, как если это - ещё один ресторан, он практически никак себя не рекламирует. Хотя внутреннее убранство старинного особняка с резным фасадом устроено ничуть не хуже галереи Мегт или какого иного душеподъёмного заведения.
Модернизм вставленный в рамку облагороженного модерна, оказывается экспонатом сам по себе - столбы, похожие на фонари, библиотека по краям третьего этажа, вместительные подвалы, куда ведёт логика выставки.
Белое и сталь, дерево и книжные полки, немного скучно и гигиенично, но правильно - как раз в продолжение тезиса о самодостаточности, отгораживающей от туристической мельтешни. Придёт только тот, кто знает, кому надо. Найдёт и посмотрит.
Каталонский классик Josep Guinovart посвятил свою выставку под названием "Toros, hondura y cante" корриде и бою быков. Если знать, что каталонцы, в отличие от испанцев, корриды не любят, можно понять, что отношение Гиновата к бою быков весьма критическое.
Гротесковые, угловатые композиции, смешивающие фигурность на грани перехода в абстракцию, вполне натурные рисунки и почеркушки и большие полотна, похожие на то, как если бы Пикассо иллюстрировал "Алису в стране чудес" или же Бернар Бюффе захотел выпендриться испанцем, как до этого японцем.
С этим миксом заимствований, переходящих (что реже, или же не переходящих) в новое качество, встречаешься сплошь и рядом.
Тапиес, стиль которого Гиноват впитал наравне в другими влияниями (грубоватая фактура, подделка под спонтанность, сиюминутность, шнуровка холстов, грунты, вылезающие наружу и соседствующие с тонкими ажурными рисунками) всего немного старше Гиновата, но какова разница.
И не в пользу того, кто опоздал родиться. Подобных сюжетов масса (Эдгар По и породившие его универсальные романтики, с которыми он трагически не совпадает, превращаясь в узконаправленного последыша), чем дальше, тем их больше. Кубизм и лучизм. Фовизм и орфизм, лёгкий сюр и реалистическая иллюстративность, всего до кучи.
Смотрите, какие ассамбляжи в духе начала ХХ века, изображающие покорёженные и оплавленные музыкальные инструменты (работа, которую хочется посвятить Курляндскому).
Вот и вторая выставка Фонда, которая мне понравилась много больше - Gregori Iglesiasa "Sense silence", состоящая из чёрно-белых-серых холстов больших размеров с подтёками, отсылает сразу к нескольким большим художникам.
Допустим, что дух веет где хочет и как хочет и Иглесиас ничего не знает об архитектурных, подтекающих фантазиях Кошлякова, с творчеством которого рифмуется серия холстов, изображающих залы некоего замка.
Но преодоление абстракционизма, который невозможно отменить, или же, напротив, последние нестойкие корчи узнаваемости перед растворением в полном ситуативном безмолвии, ну, например, Бэкона, просто таки налицо.
Особенно хорошо проступает это влияние в варианте "Тайной вечери", в композиции которого узнаётся шедевр Леонардо, наполненного новым, экзистенциально-тоскливым содержанием. После того, как по миланской фреске прошёл дождь и стёр все краски, остались едва уловимые очертания классического наследия, пытающегося, хоть чучелком, зацепиться за современность.Тут же вспоминаешь выцветшие, покрашенные в асфальтовые цвета вариации Пикассо на темы веласкиесовых "Менин".
Другое сильное влияние на Иглесиаса оказал Илья Кабаков: в его духе на задах выставки устроена квартира художника, будто бы застигнутого врасплох.
И это именно Кабаков, потому что рядом с ней висит особенно поразивший меня опус, рассказывающий о том, как во время войны, во время бомбёжек, люди спасались на станции метро Маяковская. И в обращении к этой теме, подчёркнутой пластически - условно-перекошенными лицами, мы узнаем отсвет военных рисунков скульптора Герни Мура.
Правда, Мур делал свои военно-подземные зарисовки с натуры.
Метро - вторая, после архитектуры, тема волнующая Грегори Иглесиаса, изображающего потоки людей на эскалаторах и на перронах.
Узнаваемые особенности стёрты и невозможно определить какие станции и каких подземок в каких городах изображает художник.
Куда важнее объединяющая все метрополитены мира тема соединения в одной точке времени и пространства, стирающего розы на пламенных устах и на щеках; скорость, порождённая схлёстом двух априорных форм сознания, растирает людские потоки в биомассу, которая теряет не только очертания, но и краски.
