|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-08-24 03:28:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Букридер (2)
Букридер буквально позволяет видеть в книге своё лицо и почти буквально углубляться внутрь текста.
Кажется обаяние его состоит ещё и в том, что это очень писательский гаджет.
Ну, не в смысле того, что каждый писатель должен иметь букридер (как молескин - с молескином за столиком в кафе, который, которое кажется идеализированным писательским образом, хотя попробовал бы кто-нибудь писать в кафе), а в том, что (блин, сложно объяснить) с его помощью достигаешь той свободы и автономности, которой только и можно достичь с помощью длительного творческого процесса, если, разумеется, считать, что в творчестве главное - не результат, но возможность выпадания из реальности и впадания в какую-то иную реальность, самим тобойсублимированную созданную.
Букридер заменяет пачки разрозненных бумаг, накапливаемых на столе, крайне живописных, если их показывать в кино или фотографировать, но совершенно бесполезных в повседневной жизни. Рукописи и машинописи, вырезки и распечатки.
Отличаясь, при этом, от компьютера (вспоминаю как круто когда-то выглядел Лёшин белый макинтош, с которым он когда-то приехал в Москву и как, затем, этот уже старый, поюзанный макинтош утло выглядел у него в кёльнской квартире), который уже давно перестал быть безусловной и очевидной творящей единицей, превратившись во что-то типа телевизора или холодильника.
А букридер ещё не превратился - голый текст (связка текстов) на голой земле, походная библиотечка и переносной кабинет.
Должно быть, проблема графомана в том, что он слепо копирует мёртвые жанровые формы, слепки чужого дыхания, пытаясь соответствовать формальным признакам литературы, а не тому глубинному процессу преобразования себя, который с помощью письма запускается.
Ведь важен не результат, но процесс, который, ведь, может и не получиться. Или так: всем кажется, что получилось, но только автор знает, что этот остров необитаем, ибо недотянул.
Мой дневник мне таким и видится - грудой пожелтевших листков, торчащих в разные стороны, возможно, перевязанные бечёвкой папки с разношенными краями.
Я уж не говорю о телеграфном твиттерообразном стиле заметок, которые я пишу в букридере, чтобы затем превратить их в посты - даже использовав, я не стираю их из заметок: и не потому, что слишком ценные и нужно дорожить, но так как они образуют новую данность и новую цельность.
Букридер буквально позволяет видеть в книге своё лицо и почти буквально углубляться внутрь текста.
Кажется обаяние его состоит ещё и в том, что это очень писательский гаджет.
Ну, не в смысле того, что каждый писатель должен иметь букридер (как молескин - с молескином за столиком в кафе, который, которое кажется идеализированным писательским образом, хотя попробовал бы кто-нибудь писать в кафе), а в том, что (блин, сложно объяснить) с его помощью достигаешь той свободы и автономности, которой только и можно достичь с помощью длительного творческого процесса, если, разумеется, считать, что в творчестве главное - не результат, но возможность выпадания из реальности и впадания в какую-то иную реальность, самим тобой
Букридер заменяет пачки разрозненных бумаг, накапливаемых на столе, крайне живописных, если их показывать в кино или фотографировать, но совершенно бесполезных в повседневной жизни. Рукописи и машинописи, вырезки и распечатки.
Отличаясь, при этом, от компьютера (вспоминаю как круто когда-то выглядел Лёшин белый макинтош, с которым он когда-то приехал в Москву и как, затем, этот уже старый, поюзанный макинтош утло выглядел у него в кёльнской квартире), который уже давно перестал быть безусловной и очевидной творящей единицей, превратившись во что-то типа телевизора или холодильника.
А букридер ещё не превратился - голый текст (связка текстов) на голой земле, походная библиотечка и переносной кабинет.
Должно быть, проблема графомана в том, что он слепо копирует мёртвые жанровые формы, слепки чужого дыхания, пытаясь соответствовать формальным признакам литературы, а не тому глубинному процессу преобразования себя, который с помощью письма запускается.
Ведь важен не результат, но процесс, который, ведь, может и не получиться. Или так: всем кажется, что получилось, но только автор знает, что этот остров необитаем, ибо недотянул.
Мой дневник мне таким и видится - грудой пожелтевших листков, торчащих в разные стороны, возможно, перевязанные бечёвкой папки с разношенными краями.
Я уж не говорю о телеграфном твиттерообразном стиле заметок, которые я пишу в букридере, чтобы затем превратить их в посты - даже использовав, я не стираю их из заметок: и не потому, что слишком ценные и нужно дорожить, но так как они образуют новую данность и новую цельность.
