Вот что пишет о гейшах Лиза Дэлби (Итигику) (М., Крон-Пресс, 1999):

«Самая главная особенность гейши состоит в том, что она — антипод жены. Гейша резко отлична от жены во всех отношениях, и в каждом — они полные противоположности. Если гейша выходит замуж, она перестает быть гейшей. С точки зрения японского мужчины, гейша и жена хорошо дополняют друг друга — в этом заключен смысл их параллельного существования. Хотя жена час¬то служит или где-то работает и часть времени проводит вне дома, социально она прикована к дому1. В отличие от американцев японские супруги крайне редко выходят из дома парой. Кроме того, присутствие любви у японцев вовсе не обязательно при заключении брака, даже если он считается идеальным. Гейша должна быть сексуальной, в то время как жена может быть ледышкой, первая обязательно артистична, вторая бесцветна, первая жива и остроумна, вторая скучна и серьезна. При этом следует иметь в виду, что все эти противопоставляемые свойства в Японии самобытны; скажем, сексуальность там понимают несколько иначе, нежели в Америке и Европе. В эпоху Эдо (1600—1867 гг.) всякие зрелища и увеселения, особенно с участием женщин, подлежали строгому пра¬вительственному контролю и надзору. Проституция была допустима, но при условии получения на то официального разрешения и под наблюдением властей. Нелегальная проституция, представительницы которой занимались этим под¬польно или просто из любви к искусству, всегда была голов¬ной болью для властей предержащих. Но, как это можно наблюдать повсюду, несмотря на все гонения, презренное за¬нятие оставалось неискоренимым. Власти время от времени накидывались на таких проституток с жесткими репрессия¬ми; в зависимости от того, откуда дули ветры общественной морали, любительниц этого промысла, а порой массы про¬ституток из кварталов, у которых изымались ранее выданные разрешения, вылавливали и загоняли в Симабара, большую женскую резервацию в Киото.
Как Симабара, так и аналогичная резервация Есивара в Эдо (прежнее название Токио), просуществовавшая до 1957 года, находилась на окраине города. Ее обитательницы были разделены на несколько четко ограниченных сословий и содержались в изоляции друг от друга и от остального мира. Жили они за высоким забором, и все их существование было строго регламентировано. Так японский сёгунат пытался удер¬жать в руках бразды правления общественной моралью. Кро¬ме проституции к строго определенным местам было припи¬сано отправление ряда других женских занятий в области развлечения и обслуживания. Ремесло гейши относилось к числу именно таких занятий. Вступление в сексуальные отно¬шения с клиентами гейшам запрещалось.
Различия между проституткой и гейшей существуют испо¬кон веков. Теоретически гейша никогда не считалась прости¬туткой, но жизнь далека от теорий и правительственных уло¬жений. «Сначала пусть раздвинет ноги, а потом послушаем голос» — так шутят над гейшами в заведениях самого низкого пошиба. Однако настоящее представление гейш не предпола¬гает секса в конце сеанса, и знание «сорока восьми поз» не входит в ее творческий репертуар.
Профессионалками в области секса выступают юдзё, японские куртизанки. При посвящении в токо но хиги, в тайное учение спальни, юную юдзё детально и на практике обучают, как ублажать мужчин в постели —вызы¬вать у них скорый оргазм и самой изоб¬ражать высшую сте¬пень наслаждения. К тому же ей надо уметь беречь свои силы, и юдзё гордятся умени¬ем в этой области. Они следят за тем, чтобы лобковые воло¬сы у них были тща¬тельно выщипаны и подстрижены, и вся¬кий опытный повеса по одному взгляду на то, как она ухаживает за своей интимной ра¬стительностью, безо¬шибочно определит ее сексуальные достоин¬ства.
Для японцев сем¬надцатого и восем¬надцатого столетий секс с женой был для получения потомства, а с куртизанкой — для забавы.
Существует такая пословица: «Птичка в клетке (речь о юдзё), что по ночам поет, хорошо идет», только «ночное чириканье» у себя под окном не всегда приветствуется1.
Юдзё, разумеется, хорошо знали, что жженый тритон, угри и корни лотоса служат надежным средством повышения половой активности, а кольца беш де мэр (морских слизняков, отвратительных не только на ощупь, но и на вид), надетые на пенис, действуют не хуже французских перышек. Но с точки зрения технологии секса, известной в Америке в 80-е годы, ничего особенного секреты юдзё не предлагают. Существенным вкладом японских юдзё в сокровищницу эротического стимулирования является их виртуозно возбуждающее умение касаться губами губ, которое у японцев именуется сэппун. У нас это называется поцелуем.
Из долгих часов, что мужчины в прежние времена проводили в кварталах удовольствий Есимара, только краткие мгно¬вения были посвящены сексу. Все остальное время отдава¬лось общению — дружеским застольям, поэзии, щегольству, пению, танцам. Притягательность Симабары и Юсивары зак¬лючалась в возможности поволочиться и поухаживать, в тяге к чему-то прекрасному, и потом только в этих местах больший вес имели не жестко обозначенные ступени социального по¬ложения, а деньги, личное обаяние и ум.

Слово «гейша», что буквально означает «художник», со вто¬рой половины восемнадцатого века вошло составным компо¬нентом в целый ряд понятий, обозначающих род занятий для. женщин в сфере развлечения и обслуживания: сиро (белый) гейша означает женщину, которая просто выступает перед пуб¬ликой, в отличие от короби гейши, которая «кувыркается»; кидо (ворота) гейша стояла при входе в помещение, где про¬исходит представление, и зазывала зрителей игрой на сямисэне ; а дзёро (шлюха) гейша, надо понимать, занималась совсем иным делом. Примерно в 70-е годы восемнадцатого столетия молодые танцовщицы (одорико) в феодальных городах стали называться мати гейшами (городская гейша), в отличие от гейш, которые появились в кварталах разрешенной проститу¬ции тех городов, где это ремесло получило особо широкое распространение. Мати гейши в свою очередь получили свои клички, одна из них нэко (кошечка), словечко, в написании которого присутствует значение всего того приятного и наобо¬рот, что можно получить от уличной «кошечки».
Гейшам, работавшим в кварталах проституции, запрещалось спать с посетителями юдзё. В 1779 году ремесло гейши было объявлено самостоятельной женской профессией, для разработки правил которой и наблюдением за тем, как эти правила соблюдались, было образовано специальное учреждение — кэнбан. Гейши не могли носить слишком яркие кимоно, навешивать на себя драгоценности и украшать при¬ческу гребнями и заколками. Им нельзя было садиться рядом с гостями, нельзя было предлагать себя в качестве юдзё лю¬бым другим способом. Если юдзё обвиняла гейшу в том, что она сманила у нее клиента, кэнбан должен был провести рас¬следование. В случае доказанной виновности гейши ее могли отлучить от дела на некоторое время, а то и навсегда.»