Видел двор храма с золотыми куполами за деревьями и толпу духовенства во главе с нынешним патриархом. К нам подошли и сказали – идите прямо сейчас, вас зовут немедленно. За руку чуть не волоком привели к этим попам, которые стояли зелёных кустов, по видимости – сирени. Стояли в ряд. И они благословили нас – каждый, как мог. Словом, руками, книгой и прочее. Кто-то, кажется, даже покрыл голову епитрахилью. Берестова я обошёл мимо, но потом всё же и к нему вернулся. Зачем обижать Берестова, на нём и так лица не было, что его заставили меня благословить. Потом стоял молодой игумен с книгой, в которой был рисунок в конце красивая фигура, большая и благородная, лежит в храме поверженная, всё уронив на пол и руки раскинув. А во дворе маленькие фигурки, детские и почти обнажённые, благословляются у священника. И сказал торопливым шёпотом – «мне видение было, что к Церкви обратится множество молодых душ с востока». Потом мы шли назад и там, на дорожке, между сиренями, стояли чиновники, они стояли по левую руку, если идти из церкви, а священники – по правую. Меня подвели к Путину и спросили – «может ли спастись работник МВД?» Я сказал слово «нет» и сразу отошёл, а за мной подходили все, и священники тоже. Когда подошёл Ридигер, он тоже, единственный, сказал «нет», и помолодел. Борода его пропала, и он стал юн и похож на студента-разночинца. Остальные оглядывались на него с испугом и осуждением, словно он сказал какую-то недопустимую дерзость или раскрыл запретную для разглашения тайну.
Что мне теперь, к смерти готовится?