Стругацкие про Ктулху в «Волны Гасят Ветер»:
«…На юге острова была Округлая вулканическая бухта. Она была неописуемо грязна, берега ее обросли какой-то мерзкой пеной. Похоже, вся эта дрянь имела органическое происхождение, потому что привлекала к себе неисчислимые стаи морских птиц. Впрочем, в остальном воды бухты были безжизненны. Там даже водоросли размножались неохотно.
И на этом острове происходили убийства. Одни люди убивали других, и это было до такой степени страшно, что в течение нескольких месяцев ни у кого рука не поднималась сообщить об этих событиях средствам массовой информации.
Довольно скоро выяснилось, что виною, а точнее - причиной всему был исполинский силурийский моллюск, чудовищное первобытное головоногое,
Некоторое время назад поселившееся на дне вулканической бухты. Должно
быть, его закинуло туда тайфуном. Биополе этого монстра, время от времени всплывавшего на поверхность, оказывало угнетающее действие на психику
высших животных. В частности, у человека оно вызывало катастрофическое снижение уровня мотивации, в этом биополе человек становился асоциален, он мог убить приятеля, случайно уронившего в воду его рубашку. И убивал.
Так вот, Тойво Глумов вбил себе в голову, будто этот моллюск и есть предсказанный Бромбергом индивид Монокосма в процессе сотворения. Надо признаться, что вначале, когда фактов не было еще совсем, рассуждения его выглядели довольно убедительно (если вообще можно говорить об
убедительности логики, построенной на фантастической предпосылке). И надо было видеть, как шаг за шагом отступал он под давлением все новых данных, которые ежедневно добывали потрясенные специалисты по головоногим и палеонтологи...
Добил его один студент-биолог, ракопавший в Токио японский манускрипт тринадцатого века, где приводилось описание этого или такого же чудовища
(цитирую по своему дневнику):
«В Восточных морях видят катацуморидако пурпурного цвета с множеством длинных тонких рук, высовывается из круглой раковины размером в тридцать футов с остриями и гребнями, (глаза как бы гнилые, весь оброс полипами. Когда всплывает, лежит на воде плоско наподобие
острова, распространяя зловоние и испражняясь белым, чтобы приманить рыб и птиц. Когда они собираются, хватает их руками без разбора и питается ими. В лунные ночи лежит, колыхаясь на волнах, устремив глаза в поднебесье, и размышляет о пучине вод, откуда извергнут. Размышления эти столь мрачны, что ужасают людей, и они уподобляются тиграм».
Помню, как, прочитавши это, Тойво несколько минут молчал в глубокой задумчивости, а затем вздохнул - как мне показалось, с облегчением и сказал: «Да. Это не то. И хорошо, потому что слишком уж мерзко».