Сходили на концерт Гродберга в Консерватории. Отчитываюсь. Большой зал. Публика – о, это отдельный концерт. Я сразу вспомнил светлой памяти «социумы, кажущиеся неестественными или несуществующими». Вот там опять они. Представьте себе толпу, состоящую на 95% из т.н. «эльфов» http://www.livejournal.com/users/knjazna/27966.html . В старой и мятой (или выглаженной, но протёртой) одежде. Пожилых и, По-большинству, лысых. Толстых, тонких, бледных, с серыми или синими-зелёными лицами, с глазами, в которых застыла невыразимая тоска. Тоска – не как во взгляде побитой собаки, не как «тоска всего еврейского народа», нет. Тоска, как минимум, по Аману и Валарам.
На самом деле, я конечно, не знаю, кто они по астрологии национальности образованию фэн-шуй социотипу типологии – но они выглядели очень однородными. И вовсе не людьми с улицы, да и вообще не людьми. В толпе порой выделялись другие. Очевидно, тоже не люди. Вот прошла девушка с дискотеки, с оранжевой пушистой сумочкой из живо лисы. Вот в первые ряды партера идёт молодой человек во фраке в белоснежной футболке (а какая ни есть, но зима на дворе) и с пустым станковым рюкзаком. Вот рядом со мной сидит очень толстый человек со взрослым и очень толстым сыном, который в антракте играет в тетрис на Мотороле-Бритве, а при исполнении замирает, как струна.
Вся эта толпа эльфов пахнет больными людьми и потом. Пронзительно и тоскливо.
Гарри Гродберг, легендарный почти как Поттер, выходит – а я его пластинки помню с детства. Ничуть не изменившись в лице и со странной улыбкой Аркадия Райкина. Кажется, что сейчас маэстро отожжёт анекдотец. Но нет. Невыразимо-готичный конферансье с сильным акцентом (боже мой, откуда он?) рассказывает про титулы маэстро. Супруга ассистирует за органом. А потом началось. Запах больных эльфов пропал для меня. Всё время удивляюсь, насколько сильный для меня наркотик, эта штука с трудами. С первых аккордов я впадаю в транс. В конце, когда начинают хлопать, вздрагиваю. Нет, не подумайте, я не любитель музыки. Просто орган, по силе воздействия на мою психику, сравним, разве что, с ЛСД. Ну… ну, это надо слышать. После концерта было пять выходов на бис. То есть, фактически, третье отделение. Маэстро отжёг «Кукушку» в собственной обработке. Совершенно видимый весенний южно-европейский лес возник в зале. И, как и следовало ожидать, кукушка за деревьями. Точнее, кукушка почему-то была в зале, а не в лесу – и куковала из-за органа. Думаю, ему не слабо было бы и сбацать исполнить «Мурку», только не в такой аудитории и при другой публике, для своих. А в конце заявили: «адажио Альбинони». Думаю – мать моя, как же он без скрипки это сыграет?! - да на раз. Отсутствия скрипки никто и не заметил. Короче, из зала никто не уходил, пока нам свет не зажгли.