В небольшом эссе, где он описывает школу Синкагэ, которое, как считают, он передал Мунэёси в 1566 г., он утверждает, что цель этой школы «ввести ряд приемов, которые используются в зависимости от действий противника и в ответ на них, подобно тому, как управляют парусом, следя за ветром, и выпускают сокола, завидев кролика». Ягю Мицуёси (1607—1650), сын Му-нэнори, также великий мастер меча, дает более развернутую формулировку. В его трактате Цуки но Сё («Заметки о луне») говорится: «Меч школы Синкагэ — не клинок ян, но клинок инь; он не предполагает какой-либо позиции, его позиция — в отсутствии позиции. Позиция школы Синкагэ — совершать действия в ответ на движения противника. Цель этой школы — ни рубить, ни парировать, ни побеждать, ни проигрывать». Короче говоря, кагэ — это отказ от нападения в пользу защиты, от внешних проявлений в пользу внутреннего процесса, от тела в пользу сознания.
Каким же образом эта школа приобрела влияние в мире поединков, где, казалось бы, должен был бы преобладать практицизм? Основной причиной, возможно, было снижение значения силы и Храбрости отдельно взятого воина перед лицом возрастающего удельного веса пехоты в военных конфликтах — процесс, несомненно, ускоренный введением и повсеместным распространением в XVI веке огнестрельного оружия. Поскольку практическое значение профессионального мастера меча в военной тактике сходило на нет, он был вынужден, чтобы оправдать свое существование, искать в искусстве меча какое-то духовное назначение. Это изменение отношения к мечу и к искусству фехтования на мечах может быть проиллюстрировано на примере двух людей, Цукахара Бокудэна (1490— 1571) и Ягю Мунэёси, которые оба сложили по сотне танка о том, что значит быть мастером меча. Бокудэн пользовался репутацией великого воина и мастера меча. С 1612 г., когда ему было двадцать два года, и по 1662 г., когда ему было семьдесят два, он принял участие в тридцати девяти сражениях и в девятнадцати поединках помимо поля битвы. Число воинов и мастеров меча, которых он уложил, достигает 212. Он не проиграл ни одного поединка и за всю свою жизнь получил только шесть ран от стрел. Сотня стихов, написанных Бокудэном, говорят о практических аспектах готовности к бою, являясь отражением его насыщенной битвами жизни. Более четверти стихов посвящены мечу, девять — луку, семь — коню, пять — копью, пять — маневрам на поле боя и так далее.
Некоторые стихи, однако, касаются и более общих сторон бытия воина, но даже состояние ума, которое они описывают, на удивление практично.
Если воин никогда не забывает о единственной вещи,
смерти, его никогда не застанут врасплох.
Урок, который всякий раз получает воин —
окончательный, в конце только одно: смерть.
Если воин отбросит в сторону две вещи,
жизнь и смерть, ничто лучше не прояснит его сознание.
Боевой опыт Мунэёси не столь впечатляет, как послужной список Бокудэна, и он, похоже, не участвовал в поединках, кончавшихся смертью противника. Различие между стихами Бокудэна и Мунэёси тем более заметно. Мысли Бокудэна носят практический характер, в то время как Мунэёси настроен философски. В первых же стихах он говорит:
Не имея средств пройти через эту жизнь
я делаю искусство меча своим убежищем,
печально оперевшись на него.
Хорошо иметь его в качестве укрытия —
искусство меча бесполезно, чтобы сражаться
с обстоятельствами.
И пусть я мoгy выиграть поединок на мечах,
я — каменная лодка,
не способная пересечь море, именуемое жизнью.
Принизив таким образом искусство меча, Мунэёси говорит, что оно предназначено для того, чтобы дисциплинировать себя и достичь добродетелей, которые, в конечном счете, могут помочь сохранить этот мир в мире.
В искусстве меча постоянно упражняйся
и дисциплинируй себя,
но не показывай его —
спрячь его, будь скромным
в отношении него.
Если твой разум достигнет
вершин в искусстве меча,
не останется места для меча и прочих орудий.
В искусстве меча не распускайся, будь внимателен,
не говори слишком много слов,
способных уколоть чье-либо ухо.
Когда, наконец, он сможет обходиться без меча,
тогда мастеру меча не понадобится меч у пояса.
Конечная цель искусства меча
лежит в Пяти Добродетелях —
всегда храни это в глубине своего сознания.
Искусство меча — для тебя
в обстоятельствах невозможных —
помни об этом, и упражняйся старательно.
Если ты станешь наставником
в искусстве меча, сперва обучи своего ученика
закону и загляни в его сознание.
Если ты нескромен и будешь показывать
Свое умение владеть мечом,
Люди тебя возненавидят
И тебе станет неловко.
Если перечислить все блага,
Заключенные в искусстве меча,
то они многочисленны,
включая добродетели неба и земли.
Среди тех, кто правит миром и защищает страну,
нет ни одного, кто в сознании не использует
искусство меча.
Этот исторический сдвиг от практицизма к философским рассуждениям, очевидный на примере двух воинов, мастеров меча, Цукахара Бокудэна и Ягю Мунэёси, продолжался и при Мунэнори, сыне Мунэёси, и преобладание сознания над телом стало главной идеей Хэйхо Кадэн Сё, самого важного из трактатов школы боя на мечах Синкагэ.
В общем, философская подоплека идеи преобладания разума может быть возведена к буддийскому постулату, что «в Трех Мирах нет никаких особых законов, все является творением единственного разума». цит. по: Ягю Мунэнори «Хэйхо Кадэн Сё», пер. Хироаки Сато, Никитин А.Б. «Евразия» 1998.