Ну и что ж, что тут кругом пустыня... Она живёт своей жизнью. Солнце светит, ага. Ветер над барханами кидает песчинки с гребня волны в смешные глазёнки ящериц. Они моргают. Если ветер становится сильнее, они танцуют и тонут в песке. Ветер шумит над их головами, пока они спят под своим песчаным одеялом. Море застывших неподвижных волн золотого песка. Кровавое на закате. Персиковое на рассвете. Сиреневое в сумерках, как лепестки сада, который цвёл тут много веков назад. Оно только кажется неподвижным взору тех, кто привык следить за стремительным полётом ястреба. Только за полётом стремительного ястреба. За бегом фаланги, за кружением песчаных вихрей. Время, время. Что ты делаешь с нами? Волны песка играют и движутся, как волны океана. Они бушуют, пена срывается с их гребней и толщи этого океана скрывают невиданных чудовищ и разрушенные замки. Мне, глядящему с вершины этого остроконечного холма, видно, как бушуют эти волны. Я вижу ящериц в глубине песка. Вижу полёт ястреба над барханами. Вижу, как струится зигзагом эфа. Вижу, как лепестки сада, который цвёл тут тысячелетия назад, опять покрывают холмы розовым и сиреневым покрывалом. Вижу, как юные девы в своих невесомых шелках подобные диким цветкам, с луками мчатся за стадом газелей в миндальную рощу. Но их больше нет. И замок, который я выбрал себе насестом, больше не замок. А только чёртов палец над барханами, указующий в бездонную пустоту неба. Во мрак, окружающий звёзды. В ослепительный диск Луны. В белые прозрачные облака. Как были невесомы их одежды, струящиеся по ветру. В выцветающую синь, дрожащую от невыносимого жара. Так же блистали стенки кувшинов с нектаром на царском застолье, этой небесной лазурью были украшены стены древнего храма, что ныне под мною - в песках затонувшим фрегатом, - оставил лишь мачту над морем. Пустыня поглотила всё. И свирепых завоевателей, которые подступали к самым стенам замка, которые обагрили своей кровью эти цветущие холмы. И сам замок, и славных его защитников. И царя со свитой. И сады и с павлинами. И фазанов, и миндальные рощи. Да, я рыдаю. Чьи это кости белеют под стенами древнего замка? Да, это путник забрёл посмотреть на руины. Недавно. Чуть подождёшь - его кости темнеют и серою пылью смешавшись с песками, станут частицей бушующих волн моего океана. Да, отчего же сюда не заходят бродяги? Наверное, кто-то разносит ужасные слухи про смерть на руинах. Возможно... Я вою. Ах да, конечно же, вой мой не мог не навеять бродягам ужас пустыни. Но что мне за дело? Оплакивать тех, кто ко мне никогда не вернётся, кто погребён под потоками времени и под песками сокрылся. Там, подо мной - храм на храме. Их много, никто не сказал бы, сколько десятков столетий тут пролетело. Храмы и замки сменяли друг друга, сады отцветали, люди прошли чередой многогласой и их языки над холмами так непохоже звучали. Да, вою. Теперь - где тут цветущие рощи? Где золотые фазаны и звуки священных напевов? Всё отцвело и в песках навсегда потонуло. Но отчего же лишь я это помню? Если они все ушли в тёмную бездну столетий, то отчего я всё слышу их голоса столь живыми?