Когда Симеон пришёл петь свои страшные песни
на одно очень священное кладбище,
он уже был готов ко всяким неожиданностям
и разным ужасам.
Поэтому, когда живые мертвецы встали и подвывая:
- мозги, мозги!
окружили его, Симеон храбро окропил их святой водой
и громко затянул, стуча в дамару и пританцовывая,
- Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его,
и да бежат от лица Его ненавидящии Его.
Яко исчезает дым, да исчезнут;
яко тает воск от лица огня,
тако да погибнут беси от лица любящих Бога
и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих!
Живые мертвецы смутились,
вперёд выступил очень знатный, но уже наполовину растерзанный
бородатый мертвец в большом тюрбане
и сказал:
- Что же ты поёшь, Симеон, как тебе не стыдно! Вот, например, я - мусульманин
и меня оскорбляют такие нехорошие слова.
- Тогда что же ты делаешь на индийском кладбище, бородатый мусульманский мертвец?! - удивился Симеон. И мертвец ответил:
- Ещё Карл Маркс очень ясно диагносцировал проблему того, что современный человек всегда ощущает, что он богаче любой формы идентичности, которая может быть ему предложена.
- Да ты, батюшка, философ! - ахнул Симеон. - Как тебя занесло в такую неведомую даль, знаток Маркса?!
- Ну.... - смутился мертвец, - Вообще-то я русский.
- Пошли, пацаны, нас тут не накормят, у этого нагпы нет того, что мы ищем! - крикнул он, обернувшись в другим мертвецам.
А потом нагнулся к Симеону и, щекоча мёртвой бородой, шепнул тому на ухо:
- Щас пацанов уведу, вернусь. Про Питер поговорить очень охота.