Много лет назад у меня, очевидно, была депрессия. Не скажу, чтобы это было приятно. Но и сам я в тот период был довольно неприятным человеком. Приятно было думать про смерть. Действительно, если спокойно пораскинуть мозгами, выходит, что суицид - чуть ли не единственная способность человека, в полной мере являющая актом абсолютно свободной воли. Животные не делают этого.Человек свободен жить и свободен умереть по собственной воле. Это ли не воистину божественный дар, отличающий нас от животных? Вот о чём порой всем нам стоит подумать. В то время я много думал об этом. Но в одно мгновение всё изменилось. Я шёл, опустив голову и думал о смерти. Мне было тяжело. И в этот момент мне на глаза попались пыльные московские одуванчики, вот такие, как на этом фото. Серый город, серый асфальт, серая-серая жизнь, не имеющая ни малейшего смысла, сера-серая пыль. И до боли в глазах яркие жёлтые пятна на покрытой этим бессмысленным серым газоне. Если бы я был Ван Гогом, я бы отрезал себе ухо. Чтобы не забыть. Впрочем, ярких впечатлений для этого дня было уже достаточно. Наверное, даже забыть про отрезанное ухо было бы проще, чем про эти одуванчики.
Теперь, когда говорят о недопустимости пропаганды суицида, мне кажется, что это грубейшая ошибка. Ведь суицид - это протест против любого запрета. Крайний  протест против невозможности, абсолютной запрещённости. Это то, чего уже нельзя запретить. Запрещённый суицид является ещё большим протестом против запретов. Поэтому он гораздо соблазнительней.
"Пропаганда суицида" - даже слова об этом так смешно звучат. Кто-то, кто не может дать мне то, без чего я не хочу жить, пытается уговорить меня умереть. Идиот. Назло ему не бью себя. Так пропаганда суицида действует на меня.
Но если мы хотим противопоставить тяге к смерти что-то более действительное. чем запрет пропаганды суицида. нам нужно показать, чем хороша жизнь. Показать, ради чего стоит жить. Вот почему тут эти жёлтые одуванчики.
И ещё несколько доводов с их стороны: