Если на предыдущих этапах развития форм концентрации отчуждаемого личного имущества отчуждение права распоряжения им носило временный характер, то с появлением вечных корпораций распоряжается всем имуществом корпорации столь же вечный директорат. Акционерам оставлено право лишь утверждать его решения и выбирать его членов, но, поскольку члены директората представляют владельцев большинства акций, то и утверждение решения директората - по большей части, пустая формальность. Акционер-миноритарий изначально (со времен основания Ост Индской компании) поставлен в ситуацию отсутствия выбора: сохраняя свое имущество, он лишается свободы распоряжения своим имуществом.

Эту ситуацию, ситуацию отсутствия свободы выбора действий при свободе выбора своих представителей, воспроизвело и демократическое государство, присвоившее себе право распоряжаться жизнью, свободой и имуществом своих подданных. Сознательный отказ от прямой демократии при основании новых республик, копирование строения акционерных обществ, был обусловлен тем же стремлением к господству основателей электоральной демократии, что и основателей Ост Индской компании, где основатели из Амстердама, и без того имевшие большинство акций, прописали в уставе, что 8 из 17 директоров компании непременно должны представлять Амстердам.

Демократические республики стали во всем подобны акционерным обществам: директорату в них соответствует правительство; собранию акционеров, избирающему директорат и утверждающему его решения - избирающий или утверждающий предложенное генеральным директором-президентом правительство и принимающий предложенные правительством законы парламент; собирающим акции акционерного общества и присутствующим на собрании акционеров инвестиционным фондам соответствуют партии; акциям общества - голоса избирателей. Сам избиратель отчуждается от принятия всех решений, касающихся его жизни, свободы и имущества, ему оставлено лишь право раз в несколько лет забрать свои акции из одного инвестиционного фонда и переместить их в другой.

Постоянное расщепление личности растянуто во времени, потому уже существующая расщепленность и воспринимается всяким новым поколением как данность, как условия его существования. К революциям приводят только попытки государства форсировать это расщепление, когда моментальное увеличение объема изымаемого государством личного имущества распространяется на всех его подданных и более не маскируется никакими компенсациями. Так, в Англии ставший ежегодным и повсеместным щитовой сбор приводит к Хартии Вольностей, попытка ввести алькабалу в Нидерландах лишает Испанскую корону самой развитой ее провинции, а желание Людовика XVI распространить талью на население Парижа сметает королевскую власть во Франции.

Законы, ограничивающие проявление личного свойства, результирующего жизнь, свободу и имущество, т. е. социативности, не приводят к революциям, поскольку каждый такой закон не распространяется на всех подданных, всегда имеет под собой рациональное для сохранения государства основание, а сама социативность достаточно эластична, но эти законы ведут к деформации ее проявлений и переносу ее значения (сохранения жизни, свободы и имущества) на институты, возникающие под действием ограничивающего закона. Храм, хранилище накоплений, становится Сенатом, ополчение сменяется армией, артели превращаются в цеха, коллегии в акционерные общества, наконец, ее значение переносится на государство. В связи с таким переносом подданные демократического государства все более склонны верить в утверждение Карла I, что их свобода и воля состоит в том, что у них есть правительство и его законы.