Моя улыбка застряла на лице,
Я больше не вернусь в страну хмурых.

Мой дух состоит из океана,
И неба, и солнца, и луны,
И всего, что видят мои глаза,
Я не могу вернуться в страну уныния,
Где черные, зазубренные тени
Напоминают о твоей скорой ужасной судьбе!

Я хочу свою страну,
Возьми мою руку и иди со мной,
Еще все не поздно для тебя,
если еще не поздно для меня,
Найти родину,
Где один вступается за другого,
Без полета эго,
Где никто не врет,
И никто не умирает от руки другого,
Пусть дьявол горит, а нищий учится,
И пусть те маленькие девочки,
которые живут в тех других мирах,
Возьмут мою добрую руку.

Моя улыбка застряла на лице,
Я больше не вернусь в страну хмурых.
Я больше не вернусь в страну хмурых.

Старая Серая со своей голубко-крылой шапкой,
Старая Зеленая со своей швейной машинкой,
Где ж ты шпулька?
Волочи клетчатую сумку с зерном в казино.
Пыль сдувает вперед и пыль сдувает назад.
И ветер дует назад в небесах,
И дым из трубы сдувает в глаз солнца,
И что ж я, умру?
Мимо пронесся речной пароход, покрытый белой блесткой,
Пошли большие пузыри.
И по..., с помадой салфетка,
Висела на колючей раздвоенной ветке,
Напоминая о девчонках в носках,
Которыми я никогда не увлекался.
Рука полная червей и рыбалка с удочкой,
Поплавок дрожит как горячая красная луковица,
И сойка пищит.
Ее клюв открыт на дюйм над ручьем.
Ушел неделю рыбачить.
И я оставил свой куст,
Снял штаны и почувствовал свободу.
Ветерок обдувал меня и каньон,
Так далеко как я мог видеть.
Везде была ночь.
И луна была как одуванчик.
Теперь она черна.
И дрозды питаются рисом,
Их крылья красны
Как алмазы и вши.
Я слышал как шуршат мышиные лапки,
И как борются суслики,
В отверстиях скальных пород.
Один красный боб застрял на дне оловянной миски,
Горячий кофе из гофрированная банки,
И моя девушка по имени Бимбо!
Лимбо!
Спам!

Дахау блюз, те бедные евреи
Дахау блюз, те бедные евреи
Дахау блюз, Дахау блюз, те бедные евреи
Все еще плачут о том, как горели во Второй Мировой Войне
Один человек безуиен, Шесть миллионов потеряны
В Дахау Блюз, в Дахау блюз.

Мир не может забыть то несчастье.
И молодые теперь просят старых:
Пожалуйста, не будьте безумцами.
Иначе им придется рассказывать своим детям,
О том как они горели в Третьей Мировой Войне.

Первая война была про яйца и порошок и кровь и снег,
Вторая война принесла смерть и душ и скелеты
Танцевали и визжали и умирали в печах,
кашляли и курили и умирали дюжинами.

В Дахау Блюз
В Дахау Блюз

Трое маленьких детей с голубями на плечах,
Их глаза закатаны в экстазе,
Они плачyт: "Пожалуйста, cтарик, Останови, несчастье."
Они исключают дьявола из списка возможных кандидатов,
С Двумя пальцами прижатыми на руках
Они просят Бога не отпускать третий,
На Третьей Мировой, на Третьей Мировой.

И это привлекло много крыс,
И они закрыли двери,
И у них всех были дробовики и они стреляли по траве,
И ничего не происходило.
Они не могли заставить крыс уйти.
Так что они взяли одного парня и отправили его туда, и он сказал...
Н-е-е-е-т, он просто заикался;
Когда он возбуждался, он вообще не мог говорить.
Короче, они отправили его туда, и
Уолт сказал: "Я их выгоню",
И он взял палку и начал ей молотить,
Пытаясь их оттуда выгнать.
И они стали стрелять в него.
А старина Уолт подумал, что его убьют.

Элла Гуру, Элла Гуру!
Элла Гуру, Элла Гуру!

Ха, Ха, Да, Да, Просто пойми,
Что это так, Змея из ресничной туши,
Быстрая и луковицеобразная, также узкая.

Элла Гуру, Элла Гуру!
Элла Гуру, Элла Гуру!
Элл Гуру!