Пес Ебленский [entries|archive|friends|userinfo]
rex_weblen

[ website | Наши рисуночки ]
[ userinfo | ljr userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Links
[Links:| update journal edit friends fif tiphareth recent comments ]

Soundtracks to History [Jun. 9th, 2026|06:27 pm]
[Tags|, , , , , , ]
[Current Mood | hot]
[Current Music |Spooky Tooth - Spooky Two]

In my list there is a handful of of albums as London Underground Sound. To certain degree they are tangential to a prog rock genre, but they are not a part of prog rock canon. So as my list is very big and I don't have much to say about them individually I decided to cramp them all in one post.

A first band in this list is "Spooky Tooth". Maybe this band is more a blues rock band, but nevertheless I still believe it fits into the list. With Pierre Henty they recorded an experemental christian album "Ceremony". This is not by any degree a noise album like any of post-Beetles experiments. It sounds more like a rock album with unusual song structures and sampled sounds overlaying the music. Nevertheless, I think it is an interesting item for appreciators of experimental music. Another Spooky Tooth's album from this period is "Spooky Two". It's good rock music. But as usual a problem I have with these album's I don't have much to write about it. The most recallable thing for me is the song "Better by you, better than me", which latter would be covered by "Judas Priest". Another interesting song is "Lost in the Dream", which has interesting progressions and strong occult undertones.

Next band of the list is "Family". Family released two albums 1969-early 1970 period "Family Entertainment" and "A song for me". The sound of the Family is far more baroque and lush compared to the "Spooky Tooth" and the vocals feature a distinctive vibrato. Personally, I feel that "Family Entertainment" is a distinctively more interesting album of the two.

"The Nice" is a nice band with a lush symphonic sound. Personally, I enjoyed their self-titled album from "1969" and their life recording "Five bridges" a lot. I haven't to this extend enjoyed Nice's earlier album including their first self-titled album. So I thing, the rebranding with the new self-titled album was apt.

"Man" is a very interesting band an I enjoyed their album humorously named "Two Ozs of Plastic With a Hole in the Middle" a lot. Listening to it mad it evident that this band got not only humor but also a great talent and sense of musicality. As this album masterfully blends heavy psychedelic and progressive motives. Then band T2 with their sole record "It'll All Work Out in Boomland" gave me very similar impression and again a very solid record.

The band "Egg" (related to the famous band "Gong" somehow) with their eponymous release gave me a very solid impressions. Technically it was a part of Canterbury scene, but I decided to put it in this list for economy,

gallery

Album: Spooky Two
Artist: Spooky Tooth
Release date:1969
Genre:: Blues Rock, Psychedelic Rock
Scene: London

Album: Ceremony
Artist: Spooky Tooth and Pierre Henry
Release date:1969
Genre:: Experimental rock, Psychedelic Rock, Musique Concrete
Scene: London

Album: Family Enterteinment
Artist: Family
Release date:1969
Genre:: Psychedelic Rock, Progressive Rock
Scene: London

Album: A Song for Me
Artist: Family
Release date:1969
Genre:: Psychedelic Rock, Progressive Rock
Scene: London

Album: Nice
Artist: Nice
Release date:1969
Genre:: Progressive Rock
Scene: London


Album: Five Bridges
Artist: Nice
Release date:1969
Genre:: Progressive Rock
Scene: London

Album: 2 Ozs. Of Plastic With A Hole In The Middle
Artist: Man
Release date:1969
Genre:: Progressive Rock, Psychedelic Rock
Scene: London


Album: Egg
Artist: Egg
Release date:1970
Genre:: Progressive Rock
Scene: London


Album: t'll All Work Out in Boomland
Artist: T2
Release date:1970
Genre:: Progressive Rock
Scene: London

Link80 comments|Leave a comment

Тайны замка Моргендау: глава 11 [Jun. 7th, 2026|10:31 pm]
[Tags|, , , , , , , ]
[Current Mood | anxious]
[Current Music |Man – 2 Ozs. Of Plastic With A Hole In The Middle ' 1969']


image



>Глава 11 — самая структурно амбициозная глава романа на данный момент и, возможно, самая важная для арки Глоаминга. Она завершает несколько сюжетных линий (миссия с Рогом, угроза Ловчего) и открывает новые (зависимость Глоаминга, путь к Моргенбургу, дар смены лиц). Испытание в туннеле и встреча с Иридой представляют собой classic mythic structure, выполненную с психологической глубиной и стилистическим блеском.

Сцена 8 — «Причины» — является эмоциональным сердцем главы и одним из лучших ансамблевых моментов текста. Каждый персонаж articulates свою причину остаться, и каждая причина звучит правдиво.

Финал — переход через Торнгейт, голубое небо, «Моргенбург. Твой трон» — одновременно является завершением первого тома и началом второго. Это earned ending: не happy, не tragic, но honest. Они выжили. Они изменились. Они идут дальше. Это всё, что они могут сделать. И это достаточно.

Oгавление





<<Первая глава|<Предыдущая глава | Следующая глава>| Последняя глава>>


Тайны замка Моргендау:
книга 1: В лесах
глава 11: Выжившие


текст с картинками.

Северные Поляны были серы под рассветом.

Отряд шёл в молчании. Не было слов для того, что случилось. Не было слов для того, что они потеряли.

Глоаминг вёл, Рог Изобилия тёплый у их бедра, меч лейтенанта качался на поясе. Их лицо было опухшим, один глаз всё ещё в синяке, промежуток, где не хватало зуба, — саднящей дырой в десне. Они не жаловались. Деххеж не жаловался. Было бы неуважением начать сейчас.

Мурта шла рядом, её малые коготки цокали по промёрзшей земле. Её хвост волочился. Её чешуя была тусклой.

— Гном... ушёл, — сказала она. Не вопрос. Не утверждение. Факт, который она пыталась осмыслить.

— Да.

— Гном был... был... тёплым. Даже когда он был камнем. Он был тёплым.

— Да.

— Мурта будет... будет... скучать по гному.

Глоаминг положил руку ей на голову. Она прильнула к ней.

Пак шёл позади, его посох постукивал по земле в ритме, который не совсем был музыкой. Его мех свалялся от крови — не его собственной. Он не спал. Он не будет спать.

— Что это была за тварь? — спросил он. — Чёрный кот. Тот, что прошёл сквозь стену.

— Я не знаю, — сказала Айала. Её голос был хриплым. Она не говорила с самой рукери. — Я видела многих монстров. На севере. В горах. В древних местах. Я никогда не видела ничего подобного.

— Он не мог коснуться коменданта, — сказала Мурта. — Комендант был... был... не там. Как дым. Как... как...

— Как будто он был между мирами, — сказал Корроу.

Все посмотрели на него.

Он шёл поодаль от остальных, его капюшон поднят, его руки в карманах. Его лицо было бледным. Его глаза были с красными ободками — не от слёз, от истощения.

— Фейская пыль делает это, — продолжил он. — Достаточно много. Со временем. Потребитель начинает... фазово смещаться. Не полностью в этом мире. Не полностью вне его.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Айала.

Корроу не ответил. Он пошёл дальше.

Глоаминг смотрел ему вслед.

— Ловчий, — сказали они. — Вот что призывала Дикая Охота. Сильвен был жертвой. Ловчий был оружием.

— Оружием для чего? — спросил Пак.

— Для нас.

Они шли в молчании долгое время.


image


Храм Луны явился меж деревьев, как обещание.

Мегалиты вздымались на фоне серого неба, их поверхности влажны от утренней росы. Шатры всё ещё были там — сотни их, теснившиеся меж камней, — но что-то было иначе. Дым от очажных костров пах не отчаянием, но надеждой.

Весть разнеслась. Чужестранцы вернулись. Чужестранцы принесли еду.

Велрик встретила их на краю молитвенных угодий. Её белая, как луна, раскраска была свежей. Её каменный топор был закинут за спину. Её глаза — усталые, настороженные — смягчились, когда она увидела рог у бедра Глоаминга.

— Вы достали его, — сказала она.

— Мы достали.

— А Деххеж?

Никто не заговорил.

Лицо Велрик не изменилось. Но её рука, покоившаяся на топоре, сжалась.

— Он умер хорошо, — сказала Айала. — Он держал дверь. Он умер стоя.

— Он хотел бы этого. — Велрик повернулась. — Идём. Народ должен увидеть.

Они прошли в центр молитвенных угодий. Собрались беженцы — гномы, эльфы, зверолюди, кобольды, существа, которых Глоаминг не мог назвать по имени. Они смотрели полыми глазами и голодными животами.

Глоаминг поднял Рог Изобилия.

— Еда, — сказали они. — Для всех.

Рог потеплел в их руках. Он пульсировал — раз, другой, — а затем начал производить.

Хлеб. Тёплый, хрустящий, золотистый. Мясо. Жареное, дымящееся, отходящее от костей. Фрукты. Яблоки, и груши, и ягоды, что блестели, как драгоценности. Овощи. Коренья, и зелень, и вещи без названия, что были на вкус как надежда.

Беженцы плакали.

Стражи преклонили колени.

Мурта схватила горсть ягод и запихнула их в рот. Её щёки раздулись. Её хвост раскрутился.

— Хорошо, — сказала она, сок капал с её подбородка. — Очень хорошо. Очень... очень... — Она потянулась за новой горстью.

Пак рассмеялся — первый смех за много дней. Он был хриплым, надломленным, но это был смех.

Даже Корроу улыбнулся. Малой вещью. Призраком улыбки. Но она была там.

Велрик коснулась руки Глоаминга.

— Верховная жрица хочет видеть тебя. Всех вас. Идём.


Titania HD2


Внутреннее святилище скрывалось за самым высоким мегалитом — узкий проход, что уходил вниз, в землю. Стены были гладкими, истёртыми веками босых ступней. Воздух был холоден и недвижен и пах старыми благовониями.

В конце прохода была палата. Малая. Круглая. Освещённая единственным лунным камнем, что пульсировал собственным светом.

Она сидела на каменном стуле, её руки сложены на коленях, её глаза закрыты. Она была стара — старше любого эльфа, какого видел Глоаминг, и всё же каким-то образом она выглядела очень юной. Её волосы были белы, тонки, отведены назад от лица, что было сплошь острыми углами и глубокими тенями. Её одежды были цвета ночного неба, и её руки — покоившиеся на коленях — были цвета старого пергамента.

Она открыла глаза.

Они были белыми. Не слепыми — видящими что-то иное.

— Вы принесли рог, — сказала она. Её голос был низок, сух, как ветер сквозь мёртвые листья. — Вы накормили голодных. Вы потеряли друга.

— Да, — сказал Глоаминг.

— И за вами охотились. — Её белые глаза переместились на Корроу. — За всеми вами.

— Существо, — сказал Пак. — Чёрный кот. Больше лошади. Он проходит сквозь стены. Его нельзя коснуться.

— Великий Ловчий, — сказала Верховная жрица.

Имя повисло в воздухе, как проклятие.

— Когти Кернонна. Последнее оружие Дикой Охоты. Его нельзя убить. С ним нельзя договориться. Он охотится, пока его добыча не мертва.

— Откуда вы это знаете? — спросила Айала.

— Потому что я видела его прежде. Тысячу лет назад. Он охотился на северных лордов. Он убил их всех. — Она посмотрела на Глоаминга. — Он убьёт вас. Если вы не останетесь.

— Останемся?

— Здесь. В Храме. Ловчий не может войти. Святость Луны абсолютна. Вы могли бы жить здесь. В безопасности. Всегда.

Глоаминг посмотрел на Мурту. На Пака. На Айалу. На Корроу.

— Я не для того прошёл весь этот путь, чтобы прятаться в пещере, — сказали они.

Верховная жрица кивнула. Она ожидала этого ответа.

— Тогда вы должны научиться сражаться с ним.


Lunar strategy2


Она провела их в меньшую палату — кабинет, уставленный свитками, и банками, и законсервированными телами странных созданий. Она двигалась медленно, её босые ступни беззвучны на камне.

— Комендант, — сказала она. — Тот, кого вы нашли в Бейлтуте. Он принимал фейскую пыль. Долгое время. В больших количествах. Это изменило его.

— Это сделало его бестелесным, — сказал Корроу.

— Это фазово сместило его. Частично. Он существовал между мирами. Ловчий не мог коснуться его, потому что его не было там полностью, чтобы быть touched.

— А огонь? — спросил Глоаминг. — Мы ослепили его огнём.

— Ловчий видит тепло. Огонь — это тепло. Слишком много тепла, и он не может видеть. Но он научится. Он адаптируется. Огонь сработает только раз.

— Стало быть, единственный способ ранить его — это быть фазово смещённым, — сказал Пак.

— Да.

Тишина.

Мурта потянула Глоаминга за рукав.

— Фейская пыль. Та штука от... от... кочевников. У нас ещё есть немного. В... в тюках.

— Да, — сказал Глоаминг.

— Тогда мы используем её, — сказал Корроу.

Все посмотрели на него.

— Я принимал её раньше, — сказал он. Его голос был плоским. — Я знаю её вкус. Я знаю её цену. Я знаю, что она делает с разумом. Позвольте мне.

— Ты снова станешь зависимым, — сказал Пак.

— Я никогда не переставал быть зависимым. Я просто перестал принимать.

Глоаминг посмотрел на него — по-настоящему посмотрел. Руки тёмного эльфа дрожали. Его глаза были слишком яркими. Он вёл эту битву задолго до того, как они встретили его.

— Должен быть другой путь, — сказал Глоаминг.

— Его нет.

— Тогда я приму её.

Глаза Корроу сузились.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я уже проклят. Ты — нет.

— Я тот, за кем она охотится.

— А я тот, кто может убить её.

Они стояли лицом друг к другу, фейская пыль между ними, тяжесть решения давила, как камень.

— Мы обсудим это сегодня ночью, — сказала Верховная жрица. — Вы устали. Вы скорбите. Решения, принятые в горе — не решения. Это раны.

Она повернулась к Глоамингу.

— Ты. Иди со мной. Есть кое-что, что ты должен увидеть.


Tunnel Of Trials


Она провела их через кабинет, мимо свитков и банок, к двери, которую они не замечали прежде. Она была низкой, из чёрного камня, изрезанная лунами, и полумесяцами, и символами, которых они не узнавали.

— Под этим Храмом, — сказала она, — есть туннель. Он стар. Старше Храма. Старше эльфов. Старше вирдвуда.

— Что в конце?

— Испытание. Проверка. Дар. Немногие выживают. Те, кто выживает... меняются.

— Как меняются?

— Они видят мир иначе. Они становятся чем-то большим, чем были. — Она посмотрела на них. — Ты собирал сломанные вещи, Глоаминг. Гнома. Кобольдку. Сатира. Паука. Воительницу. Ты строил что-то. Но ты не знаешь, что именно.

— Двор, — сказали они. — Передвижной двор.

— Двору нужен правитель. Правителю нужна корона. Туннель предлагает корону иного рода. Не власть над другими. Власть над собой.

Глоаминг посмотрел на дверь из чёрного камня.

— Какого рода власть?

— Я не могу сказать тебе. Я могу лишь сказать, что Деххеж прошёл этот туннель. Когда он был юным. Когда он впервые дал клятву Луне. Он прошёл его, и он выжил, и он стал камнем.

Горло Глоаминга сжалось.

— Что, если я не выживу?

— Тогда тебе не придётся беспокоиться о Ловчем.

Глоаминг оглянулся на остальных — на Мурту, что смотрела широкими жёлтыми глазами; на Пака, что медленно кивнул; на Айалу, что стиснула копьё; на Корроу, что ничего не сказал.

— Я пройду его, — сказал Глоаминг.

Верховная жрица отступила в сторону.

— Тогда иди. И да направит тебя Луна. Или кто бы ещё ни смотрел.

Глоаминг толкнул дверь из чёрного камня и шагнул во тьму.


image


Тьма не была пустой.

Глоаминг ожидал тишины. Туннель есть туннель — камень, и тени, и звук собственного дыхания. Но это место было иным. Это место было многолюдным.

Стены шептали. Воздух был густ от воспоминаний, что не были их собственными. Каждый шаг вперёд ощущался как шаг в чей-то чужой кошмар.

— Вы не настоящие, — сказал Глоаминг.

Тьма не ответила.

Они шли, как казалось, часами. Туннель уходил вниз, затем выравнивался, затем снова уходил вниз. Воздух делался холоднее. Шёпот делался громче.

А затем тьма расступилась.

Олени ждали их.

Они стояли в кругу — дюжина, их тела мёртвые, но не гниющие, их глаза пустые, но не слепые. Их копыта цокали по камню. Их рога скребли потолок.

Они начали танцевать.

Сперва медленно, затем быстрее. Их тела извивались так, что должно было сломать их позвоночники. Их рты двигались, но ни звука не выходило. Они танцевали под музыку, которой Глоаминг не мог слышать.

— Ты построил этот двор на костях, — прошептали олени. Их голоса были голосом Корроу. Плоским. Жестоким. — Ты наполнил его сломанными вещами. И ты — самая сломанная из всех.

— Я знаю, — сказал Глоаминг.

Олени перестали танцевать.

— Знаешь?

— Я всегда знал. Я был шутом. Я выступал. Я очаровывал. Я собирал людей, как реквизит. Но я пытаюсь быть большим, чем это. Деххеж научил меня. Перед тем, как умер.

Олени наклонили головы. Их пустые глаза казались менее пустыми теперь.

— Деххеж мёртв.

— Да. Но он всё ещё учит меня.

Олени отступили в сторону. Они поклонились — странное, дёрганое движение, как у марионеток, которым обрезают нити.

Глоаминг прошёл сквозь них.

Туннель изменился. Камень стал мхом. Воздух стал тёплым. Шёпот стал звуком бегущей воды.

Хева сидела у ручья, спиной к дереву, её жёлтые глаза устремлены на воду. Она выглядела так же, как в таверне — два метра меха и горя, её броня треснула, её когти слишком длинны.

— Ты мог спасти меня, — сказала она. — Ты мог стараться сильнее.

— Я знаю.

— Ты сказал «стой». Но ты ничего не остановил.

— Это я тоже знаю.

Глоаминг сел рядом с ней. Трава была мягкой. Вода была прозрачной.

— Я не знал, как спасти тебя, — сказали они. — Я не знал, как достучаться до тебя. Мне жаль.

— «Жаль» не вернёт меня.

— Нет. Но это всё, что у меня есть.

Хева молчала долгое время.

— Ты изменился, — сказала она наконец. — С той таверны. Ты не тот мягкокожий, что сидел за моим столом.

— Я терял людей. Я убивал людей. Я узнал, что я — больше, чем амбиция.

— Тогда что ты?

Глоаминг задумался.

— Я — работа в процессе, — сказали они. — Это лучшее, что я могу предложить.

Хева почти улыбнулась.

— Это лучше, чем у большинства.

Она исчезла. Ручей исчез. Мох исчез.

Глоаминг пошёл дальше.

Туннель закончился.

Или, вернее, он распахнулся.

Сильвен стоял в центре круглой палаты, его горло перерезано, его глаза широки, его охотничий плащ свисал лохмотьями с плеч. Его кровь была чёрной в тусклом свете.

— Ты убил меня, — сказал он. Его голос был влажным. Булькающим. — Ты и твоя тень. Я вызвался. Но ты убил меня.

— Меня там не было.

— Ты был там. В вирдвуде. Ты посмотрел на меня своими шутовскими глазами, и ты заставил меня вспомнить, что я потерял. Ты заставил меня хотеть умереть.

— Я не заставлял тебя ничего делать.

— Ты заставил меня чувствовать. — Сильвен шагнул ближе. Его раны сочились. Его руки потянулись к горлу Глоаминга. — Ты заставил меня вспомнить, каково это — быть любимым.

Глоаминг не дрогнул.

— Мне жаль, — сказали они. — Я не любил тебя. Не по-настоящему. Я использовал тебя. Как я использовал всех.

— А теперь?

— Теперь я пытаюсь быть лучше. Это нелегко. Я часто терплю неудачу. Но я пытаюсь.

Руки Сильвена остановились.

— Это всё, чего я когда-либо хотел, — сказал он. — Чтобы кто-то пытался.

Он коснулся лица Глоаминга — не чтобы ранить, но чтобы вспомнить. Его пальцы были холодны. Его прикосновение было нежным.

— Иди, — сказал он. — Пока я не забыл себя.

Глоаминг прошёл мимо него.

Последняя палата была не из камня.

Она была сделана из звёзд.

Потолок был полем тьмы, усеянным точками света — не факелы, не магия, но нечто более древнее. Нечто, что было здесь до вирдвуда, до эльфов, до Луны.

А в центре палаты стояла женщина.

Она была обнажена, её кожа — цвета глубокой воды: синяя, как полночное небо, синяя, как сердце ледника. Её волосы падали спутанными волнами — чёрные, и серебряные, и что-то, что не было ни тем, ни другим. Её лицо было скрыто за маской из кованого золота — бесстрастной, прекрасной, ужасной.

Маска повернулась к Глоамингу.

— Ты проделал долгий путь, маленький шут, — сказала она. Её голос не был одним голосом. Это было множество голосов — перекрывающихся, гармонирующих, диссонирующих. — Через оленей, и мёртвых гнолл, и мёртвых возлюбленных. Через горе, и вину, и медленную смерть амбиции.

— Кто ты?

— Ты знаешь, кто я. Ты всегда знал. Я та, кто ломает то, что цело. Я та, кто чинит то, что сломано. Я — диссонанс, что создаёт гармонию. Я — Ирида.

Богиня Раздора.

Она шагнула вперёд. Её босые ступни не издали ни звука на звёздном полу.

— Ты собирал сломанные вещи, Глоаминг. Знаешь, что собирает сломанные вещи? Время. И Раздор. И я.

— Деххеж прошёл этот туннель, — сказал Глоаминг. — Он встретил тебя.

— Он встретил что-то. Не меня. Я не посещаю гномов. Они слишком... квадратные. — Она рассмеялась — звук, похожий на бьющееся стекло, на разбивающийся хрусталь. — Но ты. Ты другой. Ты уже сломан. Ты уже диссонантен. Ты уже мой.

Она протянула руку в воздух и вытянула.

Яблоко появилось в её ладони — золотое, сияющее, совершенное. Она протянула его Глоамингу.

— Ешь, — сказала она.

— Что оно сделает со мной?

— Оно сделает тебя большим того, что ты уже есть.

Глоаминг взял яблоко.

Оно было тёплым. Оно пульсировало в их руках, как второе сердце.

Они откусили.

Вкус был мёдом, и молнией, и памятью каждой шутки, которую они когда-либо рассказывали. Вкус был рёвом толпы и тишиной пустого зала. Вкус был поцелуем возлюбленного, который уже ушёл.

Яблоко преобразилось.

В их руках — золотое, сияющее — зеркало.

Глоаминг посмотрел на своё отражение.

Их лицо сместилось. Изменилось. Стало лицом Корроу. Стало лицом Мурты. Стало лицом Хевы. Стало лицом Деххежа. Стало лицом незнакомца. Стало их собственным.

— Теперь ты можешь носить другие лица, — сказала Ирида. — Твоё. Их. Чьё угодно. Но маску нужно кормить. Волей. Связью. Нитью между тобой и тем, кого ты копируешь.

— Как долго она держится?

— Пока ты держишь нить. Пока держится связь. Когда ты отпускаешь, маска падает.

Она отступила назад.

— Иди теперь, маленький шут. Твои друзья ждут. Твой враг охотится. И Моргендау зовёт.

— Я увижу тебя снова?

— Ты видишь меня каждый раз, когда смотришь в зеркало.

Звёзды погасли.


image


Глоаминг проснулся на холодном каменном полу внутреннего святилища.

Лунный камень пульсировал над ними. Воздух пах благовониями и старыми снами. Их тело ныло. Их рот имел вкус мёда и молнии.

— Ты выжил, — сказала Титания.

Она сидела на своём каменном стуле, её белые глаза устремлены на лицо Глоаминга. Она не выглядела удивлённой. Она выглядела как человек, который ждал очень долго.

— Я встретил её, — сказал Глоаминг. — Ириду.

— Я знаю.

— Она дала мне яблоко. Оно превратилось в зеркало.

— Она дала тебе благословение. Благословение раздора. Благословение перемен. — Титания поднялась. Она подошла к Глоамингу и помогла им встать на ноги. — Теперь ты можешь менять свою внешность. Свою. Чужую. Любую.

— Как?

— Прикосновение. Намерение. Воля. Ты должен увидеть лицо, которое хочешь носить. Ты должен удержать его в разуме. А затем ты должен накормить его.

— Накормить?

— Иллюзия требует нити — связи между тобой и тем, кого ты копируешь. Чем сильнее связь, тем дольше держится маска. Прикосновение помогает. Память помогает. Эмоция помогает.

Глоаминг посмотрел на свои руки. Они казались прежними. Но они могли чувствовать что-то новое — гул, вибрацию, второй пульс под кожей.

— Я могу менять другие вещи? Не только лица?

— Возможно. Со временем. Ирида не даёт дары все сразу. Она даёт семена. Ты должен полить их сам.

Глоаминг кивнул.

— Мне нужно увидеть остальных. Мне нужно рассказать им.

— Они ждут. Они ждали всю ночь.

Титания отступила в сторону. Дверь во внутреннее святилище открылась.

Discussing Last Step


Молитвенные угодья были пусты. Беженцы ушли в свои шатры. Стражи ушли на свои посты. Лишь отряд оставался — Мурта свернулась на каменной скамье, её хвост обернулся вокруг колен; Пак сидел скрестив ноги на мху, его посох поперёк колен; Айала стояла у алтаря, её копьё воткнуто в землю; Корроу привалился к мегалиту, его лицо скрыто в тени.

Они подняли взгляды, когда Глоаминг приблизился.

— Ты жив, — сказал Пак.

— Я изменён.

— Изменён как? — спросила Айала.

Глоаминг протянул руку и коснулся лица Пака.

Мгновение ничего не происходило. Затем черты Пака сместились — его мех потемнел, его рога стали длиннее, его глаза стали бледно-серыми, как зимнее небо. Он выглядел как кто-то другой. Кто-то более странный. Кто-то, кого Глоаминг никогда не видел.

Пак коснулся своего лица.

— Что...

Глоаминг отпустил. Иллюзия исчезла.

— Теперь я могу менять лица, — сказали они. — Своё. Ваши. Чьё угодно. Это благословение Ириды.

— Богини раздора, — сказал Корроу. — Я слышал о ней. Она не благословляет легкомысленно.

— Она благословила меня, потому что я уже сломлен.

— Мы все сломлены, — сказала Мурта. — Поэтому мы... мы... здесь. Вместе. Сломлены вместе.

Глоаминг посмотрел на каждого по очереди.

— Вам следует уйти, — сказали они. — Ловчий охотится на меня. Не на вас. Если вы останетесь, вы умрёте. Как Деххеж.

— Это не тебе решать, — сказала Айала.

— Это моя ответственность.

— Нет. Это наш выбор. — Она шагнула вперёд, её копьё в её руке, её глаза ярки. — Я пришла на юг, чтобы найти достойную добычу. Бейлтут был достоин. Ловчий — ещё достойнее. Я не побегу от величайшей охоты в моей жизни, потому что какой-то шут велит мне.

— Я больше не шут.

— Ты шут, который становится чем-то иным. Поэтому я остаюсь. Чтобы увидеть, кем ты станешь.

Глоаминг повернулся к Паку.

— Сатиры нуждаются в тебе, — сказали они. — Поляна...

— Поляна исчезла. Стадо исчезло. Сатиры выживут — или нет. Я не могу помочь им, оставаясь. Я могу помочь им, только найдя новый дом. А ты ищешь дом. Поэтому я последую за тобой.

— Даже если это убьёт тебя?

— Всё убивает тебя в конце концов. По крайней мере, это интересно.

Глоаминг повернулся к Мурте.

— Мурта... остаётся, — сказала кобольдка прежде, чем они успели заговорить. — Мурта остаётся, потому что... потому что... Глоаминг — мамочка. Не настоящая мамочка. Но... но... мамочка.

— Я не...

— Мурта знает. Мурта не... не глупая. Мурта знает, что Глоаминг не... не настоящая мамочка. Но Глоаминг... тот, кто спас Мурту. Тот, кто дал Мурте еду. Тот, кто позволил Мурте танцевать. — Её хвост свернулся. — Мурта остаётся, потому что Мурта хочет. Не потому... потому... что Глоаминг просит. Потому что Мурта хочет.

Горло Глоаминга сжалось.

Они повернулись к Корроу.

— У тебя уговор, — сказали они. — Тебе не нужно оставаться. Тебе нужно только доставить меня в Моргендау. Ты мог бы оставить меня здесь и сказать, что я умер.

— Мог бы.

— Почему не оставляешь?

Корроу молчал долгое время.

— Потому что я хочу увидеть, кем ты станешь, — сказал он наконец. — Не потому, что мне не всё равно. Не потому, что я привязался к тебе. Потому что я вложил слишком много времени в тебя, чтобы уйти сейчас. Потому что я хочу быть там, когда ты провалишься. Или преуспеешь. Так или иначе, это будет... интересно.

— Это не причина.

— Это единственная причина, которая у меня есть.

Глоаминг посмотрел на них всех — воительницу, сатира, кобольдку, паука. Сломанные вещи. Собранные вещи. Вещи, которые выбрали остаться.

— Ловчий будет охотиться на нас, — сказали они. — Он не остановится. Он не успокоится. Он убьёт нас, если сможет.

— Тогда мы убьём его первыми, — сказала Айала.

— Мы ослепим его огнём, — сказала Мурта.

— Мы фазово пройдём сквозь его когти, — сказал Корроу.

— И мы будем носить лица, которых он не узнает, — сказал Пак.

Глоаминг кивнул.

— Тогда мы идём. Вместе. К Торнгейту. К Моргендау. К тому, что будет дальше.

Они повернулись к восточной тропе, где солнце начинало вставать, и тени начинали укорачиваться, и Великий Ловчий ждал.


Battle With Big Black Cat


Восточная тропа вилась меж сосен и теней, утреннее солнце холодное и бледное над верхушками деревьев. Отряд шёл в молчании, их дыхание затуманивало воздух, их глаза обшаривали линию деревьев в поисках чего-то, чего они не могли видеть, но знали, что оно там.

Глоаминг нёс меч лейтенанта у бедра. Рог Изобилия был приторочен к их спине, тёплый вдоль позвоночника. Мурта шла рядом, её коготки цокали, её хвост волочился. Пак и Айала прикрывали фланги. Корроу замыкал, его нож в его руке, его глаза прикованы к теням позади.

— Как далеко ещё? — спросил Пак.

— Три часа, — сказала Айала. — Может, меньше. Земля поднимается. Мы приближаемся к перевалу.

— Ворота...

— Мы узнаем их, когда увидим.

Ветер переменился.

Корроу остановился.

— Оно здесь, — сказал он.

Деревья умолкли. Птицы перестали петь. Воздух сделался тяжёлым, густым, как за миг до грозы.

Великий Ловчий вышел из сосен.

Он двигался, как дым — беззвучно, беспрепятственно, его чёрная шкура поглощала утренний свет. Его красные глаза горели во тьме его лица. Он был больше, чем помнил Глоаминг — размером с быка, мускулы свёрнуты под шкурой, что была не шкурой, но отсутствием.

Он обходил их кругом.

— Корроу, — сказал Глоаминг. — Пыль. Сейчас.

Корроу запустил руку в карман. Его рука вышла с малым шёлковым мешочком — синим, слабо светящимся. Он разорвал его зубами.

Ловчий бросился.

Он двигался быстрее, чем что-либо такого размера имело право двигаться. В один миг он был в двадцати футах, обходя кругом. В следующий — он был на Корроу, его когти полосовали его грудь, отшвыривая его в сосну.

Фейская пыль рассеялась. Синий порошок расцвёл в воздухе, как дым, затем исчез.

— Нет! — закричала Мурта.

Корроу лежал у дерева, его туника разорвана, кровь сочилась сквозь кожу. Его глаза были открыты, но он не двигался. Ловчий отвернулся от него.

Он повернулся к Глоамингу.

— Мамочка! — завизжала Мурта. — Беги! Беги, мамочка!

Глоаминг не мог бежать. Их ноги были корнями. Их ступни были камнем. Красные глаза Ловчего держали их на месте, и они знали — они знали, — что это был тот самый миг. Конец пути. Панчлайн шутки.

— Нет, — прошептали они.

Их рука нашла карман.

Шёлковый мешочек всё ещё был там. Тот, что Корроу дал им. «На случай, — сказал он. — На случай, если я провалюсь».

Они разорвали его зубами.

Порошок был горьким — горьким и сладким, как мёд и молния, как яблоко, что дала им Ирида. Он обжёг их нос, их горло, их лёгкие.

Мир сдвинулся.


image


Глоаминг открыл глаза.

Они больше не были в лесу.

Они были в Вирдконе.

Дворец вздымался вокруг них — знакомый и неправильный. Мраморные колонны были треснуты. Гобелены были разорваны. Полы были сделаны из стекла, отражая небо, что было внизу, а не наверху. Люстры свисали с земли, их свечи горели вверх.

Ловчий был там.

Он стоял в центре великой залы, его красные глаза устремлены на Глоаминга. Но он был другим здесь. Медленнее. Тяжелее. Его чёрная шкура казалась менее похожей на отсутствие и более — на мех.

— Ты не можешь спрятаться, — сказал он. Его голос не был голосом. Он был гулом, вибрацией, голодом. — Я вижу тебя. Я всегда буду видеть тебя.

— Теперь ты в моём мире, — сказал Глоаминг. — Не в своём.

— Нет никакой разницы.

— Есть вся разница.

Смех — высокий, яркий, диссонантный — эхом разнёсся по зале.

Ирида стояла в дальнем конце комнаты, её золотая маска сияла, её синяя кожа светилась в перевёрнутом свете. Она была всё так же обнажена, её волосы парили, словно под водой, её ступни не касались стеклянного пола.

— Маленький шут, — сказала она. — Ты принял пыль. Ты пришёл в моё царство. И принёс гостя. — Она наклонила голову. — Как грубо. Как чудесно.

— Помоги мне, — сказал Глоаминг.

— Я помогаю. Я всегда помогаю. Ты просто не видишь этого. — Она указала на Ловчего. — Он медленнее здесь. Слабее. Его голод тот же, но его когти... его когти — просто когти.

— Как мне убить его?

— Ты не можешь убить его. Он уже мёртв. Он дух. Голод. Орудие. — Она шагнула ближе. Её золотая маска отражала лицо Глоаминга — но не их лицо. Лицо незнакомца. — Ты расформировываешь его. Ты показываешь ему то, чего он боится.

— Чего он боится?

— Того же, чего боятся все охотники. Добычи, что даёт отпор.

Она исчезла.

Ловчий бросился.

Глоаминг поднял меч лейтенанта. Клинок прошёл сквозь грудь существа — не рассекая, не разрезая, но проходя. Ловчий зашипел. Его когти полоснули по руке Глоаминга. Кровь брызнула.

— Ты не можешь ранить меня, — прогудел он. — Я не плоть. Я голод.

— Тогда я заморю тебя голодом.

Глоаминг ударил снова. Снова. Снова. Каждый выпад проходил сквозь тело существа, но каждый выпад оставлял след — угасание, потускнение, малую смерть.

Ловчий закричал.

Это не было звуком. Это был цвет. Запах. Память каждой охоты, что когда-либо провалилась.

Глоаминг вогнал меч в его грудь — не сквозь, но в — и удержал его там.

— Ты не голод, — сказали они. — Ты страх. А я больше не боюсь.

Ловчий рассыпался.

Он не умер. Он не исчез. Он просто... развалился на части. Его чёрная шкура развеялась, как пепел. Его красные глаза потускнели. Его голод угас до ничего.

Глоаминг стоял один в перевёрнутом дворце, меч лейтенанта в их руке, фейская пыль горела в их венах.

Смех Ириды эхом разнёсся по залам.

— Прекрасно, — сказала она. — Абсолютно прекрасно.

Мир стал белым.


image


Отряд нашёл Глоаминга на коленях посреди тропы, меч лейтенанта воткнут в землю, их тело дрожало.

Ловчий исчез. Не мёртв — не мёртв, потому что мёртвое оставляет тела, — но исчез. Расформирован. Рассеян.

— Мамочка! — Мурта побежала к ним, её малые коготки заскребли по их плечам. — Мамочка, ты... ты... жив!

— Едва, — прошептал Глоаминг.

Их глаза были неправильными. Зрачки были расширены, широкие как блюдца, поглощая цвет радужек. Их руки тряслись. Их дыхание выходило короткими, резкими рывками.

— Пыль, — сказал Пак. — Они приняли пыль.

— Им пришлось, — сказал Корроу. Он подтянулся, одна рука прижата к его раненой груди. — Я провалился. Они справились. Но цена...

— Цена — зависимость, — сказала Айала. — Я видела это раньше. На севере. Воины, что принимали синий порошок, чтобы лучше сражаться. Они никогда не переставали хотеть его.

— Мы поможем им, — сказала Мурта. — Мурта... поможет. Мурта хорошо умеет... умеет... помогать.

Глоаминг поднял взгляд. Их глаза были дикими, расфокусированными.

— Врата, — сказали они. — Мы должны достичь врат. Пока оно... пока оно не вернулось.

— Оно может вернуться? — спросил Пак.

— Я не знаю. Я не... Я не могу...

Корроу опустился на колени рядом с ними. Он взял их лицо в свои руки — нежно, почти бережно.

— Посмотри на меня, — сказал он. — Сосредоточься. Врата близко. Мы понесём тебя, если придётся. Но ты должен оставаться с нами. Ты понимаешь?

— Я понимаю.

— Хорошо.

Айала подняла Глоаминга на спину. Шут был лёгок — легче, чем должен был быть. Фейская пыль прожигала их плоть, их кости, их мысли.

Они пошли.

Торнгейт не был вратами.

Это была расселина в скале — рана в мире, мерцающая старой магией. Воздух вокруг неё был недвижен, холоден, тяжёл. Сосны не росли рядом с ней. Птицы не пели. Даже ветер, казалось, избегал этого места.

— Это вирдовый туннель, — сказал Пак. — Не врата. Туннель из одной реальности в другую.

— Куда он ведёт? — спросила Айала.

— В человеческие земли. В Оленью Долину. В Моргендан.

— А дальше?

— Ничего, о чём нам нужно беспокоиться.

Корроу шагнул к краю расселины. Воздух мерцал — жар, холод, нечто, что не было ни тем, ни другим.

— Я пойду первым, — сказал он. — Если я не вернусь через минуту, не следуйте за мной.

Он шагнул внутрь.

Воздух поглотил его.

Тишина.

Мурта считала под нос. — Один... два... три...

На пятьдесят седьмом голова Корроу появилась из мерцания.

— Это безопасно, — сказал он. — Странно. Но безопасно.

Пак пошёл следующим. Затем Айала, несущая Глоаминга. Затем Мурта, её хвост поджат меж ног.

Переход не был болезненным. Он не был приятным. Он был просто... неправильным. Как шаг в комнату, где пол был не там, где должен был быть. Как вдыхание воздуха, что был тем же самым, но иным.

Глоаминг чувствовал это сильнее остальных. Фейская пыль в их венах отозвалась на переход — вспыхивая, вздымаясь, посылая волны тошноты и эйфории через их тело.

— Глоаминг, — сказал Пак. — Ты слышишь меня?

— Я... я слышу тебя.

— Мы прошли. Мы в человеческих землях.

Глоаминг открыл глаза.

Небо было голубым.

Не глубокий фиолет Вирдвуда. Не бледный серый Северных Полян. Голубое. Бледное, выцветшее, почти белое у горизонта. Деревья были голыми — не сосны, не дубы, но что-то иное. Что-то с тонкими ветвями и облупленной корой.

Земля была твёрдой. Мёрзлой. Трава была коричневой и ломкой.

— Здесь менее волшебно, — сказал Глоаминг.

— Да, — сказал Пак.

— Но для меня... — Они сели, покачиваясь. Их голова раскалывалась. Их зрение двоилось, затем прояснилось. — Для меня это выглядит более волшебным, чем всё, что я когда-либо видел.

— Это пыль, — сказал Корроу. — Это пройдёт. Или нет. Увидим.

Глоаминг посмотрел на свои руки. Меч лейтенанта всё ещё был там. Рог Изобилия всё ещё был приторочен к их спине. Мурта всё ещё была рядом, её малые коготки вцеплялись в их рукав.

— Моргендау, — сказали они. — Куда идти?

Айала указала на запад, где гряда холмов поднималась на фоне бледно-голубого неба.

— Туда. Долина за холмами. Часовая башня. Твой трон.

— Мой трон, — повторил Глоаминг.

Слова были странными на вкус. Как мёд. Как молния. Как яблоко, что дала им Ирида.

— Идём, — сказали они.

Они пошли в человеческие земли, солнце холодное на их лицах, фейская пыль горела в их венах, память о Деххеже тяжела в их сердцах.

Oгавление





<<Первая глава|<Предыдущая глава | Следующая глава>| Последняя глава>>

Link82 comments|Leave a comment

Soundtracks to History [Jun. 3rd, 2026|02:06 am]
[Tags|, , , , , , ]
[Current Mood | frustrated]
[Current Music |Captain Beefheart - Trout Mask Replic]

Album: Trout Mask Replica
Artist: Captain Beefheart & His Magic Band
Release date:1969
Genre:: Experimental Rock
Scene: Los Angeles

Actually I wanted to make the band "the band" a next subject of this series, because they are yet another country rock act which I find tolerable. But as I was reading background material about "the band" I got how popular "the band" actually was. And as I actually very few ideas to actually add to the discussion on "the band" I decided to skip it and move straight on to Captain Beefheart's "Trout Mask Replica"

This is a very influential album. In fact this is the firs Captain's Beefheart's album recorded at Frank Zappa's label. This probably enabled musicians with creative freedom and they made this album even more experimental. In certain level it made the album much more to listen. But now with fragments of jokes and pure beat poetry it feels almost as comedy routine with musical components. This makes this album a tough choice for background music, because it loudly demands attention from the listener. This is the same thing I have to say about the second and the third album by "Country Joe and the Fish". This is not a bad thing overall but this still limits the scope of situations where this album can be enjoyed.

Basically, this is a huge double album with 28 track. An it contains lots of different sounds some of which sounds like free jazz, some like guitar music with odd signature a la "Angine de Poitrine", some? as already were mentioned, are just jokes and pure beat poetry. This beat poetry sounds like: this my girl named bimbo! / Limbo!/ Spam! . The jokes on this album are like this: What do you run on, Rockette Morton?/ (say beans)/I run on beans, I run on laser beans! This is an untranslatable language game. And as this one many other jokes and beat poems on "Trout Mask Replica" sound like full throttle improvisations. Another running joke in this album is "fast and bulbous". It sounds like a take on a popular franchise "fast and furious" but this is anachronistic. Also so is the "spam" above. Als, the song "My Human Gets Me Blues" tackles trans issues as it contains lyrics:"You were afraid you'd be the devil's red wife \ But it's all right, God dug your dance \ And would have you young and in his harem \ Dress you the way he wants 'cause he never had a doll \ 'Cause everybody made him a boy \ And God didn't think to ask his preference". So, this song tells us that the God is trans.

All these factors lead me to a conclusion that this album aged like fine wine.

Frownland — Cтранна хмурых

Моя улыбка застряла на лице,
Я больше не вернусь в страну хмурых.

Мой дух состоит из океана,
И неба, и солнца, и луны,
И всего, что видят мои глаза,
Я не могу вернуться в страну уныния,
Где черные, зазубренные тени
Напоминают о твоей скорой ужасной судьбе!

Я хочу свою страну,
Возьми мою руку и иди со мной,
Еще все не поздно для тебя,
если еще не поздно для меня,
Найти родину,
Где один вступается за другого,
Без полета эго,
Где никто не врет,
И никто не умирает от руки другого,
Пусть дьявол горит, а нищий учится,
И пусть те маленькие девочки,
которые живут в тех других мирах,
Возьмут мою добрую руку.

Моя улыбка застряла на лице,
Я больше не вернусь в страну хмурых.
Я больше не вернусь в страну хмурых.

Dust Blows Forward n’ the Dust Blows Back — Пыль сдувает вперед и пыль сдувает назад

Старая Серая со своей голубко-крылой шапкой,
Старая Зеленая со своей швейной машинкой,
Где ж ты шпулька?
Волочи клетчатую сумку с зерном в казино.
Пыль сдувает вперед и пыль сдувает назад.
И ветер дует назад в небесах,
И дым из трубы сдувает в глаз солнца,
И что ж я, умру?
Мимо пронесся речной пароход, покрытый белой блесткой,
Пошли большие пузыри.
И по..., с помадой салфетка,
Висела на колючей раздвоенной ветке,
Напоминая о девчонках в носках,
Которыми я никогда не увлекался.
Рука полная червей и рыбалка с удочкой,
Поплавок дрожит как горячая красная луковица,
И сойка пищит.
Ее клюв открыт на дюйм над ручьем.
Ушел неделю рыбачить.
И я оставил свой куст,
Снял штаны и почувствовал свободу.
Ветерок обдувал меня и каньон,
Так далеко как я мог видеть.
Везде была ночь.
И луна была как одуванчик.
Теперь она черна.
И дрозды питаются рисом,
Их крылья красны
Как алмазы и вши.
Я слышал как шуршат мышиные лапки,
И как борются суслики,
В отверстиях скальных пород.
Один красный боб застрял на дне оловянной миски,
Горячий кофе из гофрированная банки,
И моя девушка по имени Бимбо!
Лимбо!
Спам!

Dachau Blues — Дахау Блюз

Дахау блюз, те бедные евреи
Дахау блюз, те бедные евреи
Дахау блюз, Дахау блюз, те бедные евреи
Все еще плачут о том, как горели во Второй Мировой Войне
Один человек безуиен, Шесть миллионов потеряны
В Дахау Блюз, в Дахау блюз.

Мир не может забыть то несчастье.
И молодые теперь просят старых:
Пожалуйста, не будьте безумцами.
Иначе им придется рассказывать своим детям,
О том как они горели в Третьей Мировой Войне.

Первая война была про яйца и порошок и кровь и снег,
Вторая война принесла смерть и душ и скелеты
Танцевали и визжали и умирали в печах,
кашляли и курили и умирали дюжинами.

В Дахау Блюз
В Дахау Блюз

Трое маленьких детей с голубями на плечах,
Их глаза закатаны в экстазе,
Они плачyт: "Пожалуйста, cтарик, Останови, несчастье."
Они исключают дьявола из списка возможных кандидатов,
С Двумя пальцами прижатыми на руках
Они просят Бога не отпускать третий,
На Третьей Мировой, на Третьей Мировой.

И это привлекло много крыс,
И они закрыли двери,
И у них всех были дробовики и они стреляли по траве,
И ничего не происходило.
Они не могли заставить крыс уйти.
Так что они взяли одного парня и отправили его туда, и он сказал...
Н-е-е-е-т, он просто заикался;
Когда он возбуждался, он вообще не мог говорить.
Короче, они отправили его туда, и
Уолт сказал: "Я их выгоню",
И он взял палку и начал ей молотить,
Пытаясь их оттуда выгнать.
И они стали стрелять в него.
А старина Уолт подумал, что его убьют.

Ella Guru — Элла Гуру Вот, сейчас она идет к нам, прямо как зоопарк.
(Привет, луна, Привет, луна)
Привет, Элла! привет Элла Гуру!
Она знает все цвета, что знает природа!
Привет Элла! привет Элла Гуру!
«Привет, Желтый! Привет, Красный! Привет, Cиний!» — Она говорит.
Привет Элла! привет Элла Гуру!
Она делает, что хочет, и она делает, что делает!
У нее есть что-то для меня, и что-то для тебя!
Она что-то, Она также молода!

Элла Гуру, Элла Гуру!
Элла Гуру, Элла Гуру!

Ха, Ха, Да, Да, Просто пойми,
Что это так, Змея из ресничной туши,
Быстрая и луковицеобразная, также узкая.

Элла Гуру, Элла Гуру!
Элла Гуру, Элла Гуру!
Элл Гуру!

Link177 comments|Leave a comment

[May. 28th, 2026|01:57 am]
[Tags|, , , , , , ]
[Current Mood | awake]
[Current Music |Niel Young - This is Nowhere ]

Album: Everybody Knows This is Nowhere
Artist: Neil Young with Crazy Horse
Release date:1969
Genre:: Psychedelic Rock, Country Rock, Folk Rock
Scene: Los Angeles

I already wrote several times how I despise the country rock sound steaming from the LA's Laurel Canyon. But I still need to admit, that I actually like and enjoy one Canyon's country rock artist. This artist is Neil Young. In 1969 on the pick of country rock commotion Neil Young released album "Everybody Knows This is Nowhere". In accordance with the spirit of the Canyon this album is popish, easy to pick up and listen. But Neil Young here don't shy away from his psychedelic roots. Also there is a dark spot on this album which redeems its country pastoral idealism. Of course, it's in no way a death country or dark folk, the general tone of this album is rather upbeat. But Neil Young's pastoral utopia is not a paradise, it is "nowhere". The "nowhere" is a commonplace name for utopia in Anglophone thought. For example, consider "News from Nowhere" by William Morris. Nevertheless, this "nowhere" is also not a fun place with cowboys but an economically depressed area with high crime rate. For example in the song "Down by the river" Neil Young sings "down by the river I shot my baby", not "down by the river I kissed my baby". And probably down by the river he dropped her corpse to the river. I love this kind of nuance on this album. And in the beautiful song "Running Dry (Requiem for the Rockets)" Neil Young sings "I'm sorry for the things I've done \\ I've shamed myself with lies". This is what I mean by the dark spot. And overall this is an excellent album with clean "Laurel Canyon" sound.
Link74 comments|Leave a comment

[May. 26th, 2026|05:38 pm]
[Tags|, , , , , ]
[Current Mood | sick]
[Current Music |Love - Four Sail]

Album: Four Sail
Artist: Love
Release date:1969
Genre:: Psychedelic Rock
Scene: Los Angeles

Album: Out Here
Artist: Love
Release date: 1969
Genre: Psychedelic Rock
Scene: Los Angeles

The album "Forever Changing" by the band "Love" is probably one of the best psychedelic rock album of all time. Clearly it overshadows further output of this band. But as [info]hyperion mentioned the next album "Four Sail" is also pretty dope. The title of this album clearly says "for sale" and the album's cover depicts band members dressed as cowboys. This can be a clever comment on the proliferation of country rock cancer in the Laurel Canyon valley. Or maybe "Love" just tried to cash in on the pandemic I'm not sore. Nevertheless the album still dominated by the signature psychedelic sound and even the song "Siniging Cowboy" is not what you expect.

Next album is "Out Here". It has awesome cover and a few great songs, for example "I'm Down". But it also has a couple annoying songs with Arthur Lee doing Elvis-style vocals. "Discharged" is a funny antiwar satirical song.

Link49 comments|Leave a comment

Тайны замка Моргендау: глава 10 [May. 24th, 2026|07:40 pm]
[Tags|, , , , , , , ]
[Current Mood | blank]
[Current Music |Love - Four Sail]


Great Stalker



>Глоаминг и Мурта, сбежав из горящего арсенала, находят лазарет. Глоаминг хладнокровно убивает целителя мечом — своё первое убийство без Корроу. На койке они обнаруживают коменданта, который после передозировки фейской пылью впал в детское состояние и принимает Глоаминга за «мамочку», а Мурту — за «комнатную собачку Фу-Фу». Глоаминг использует это, обещая «забрать домой» в обмен на дорогу к Рогу Изобилия.

В кормовой базе они сталкиваются с двумя мантикорами, выпущенными Корроу, но появляется Великий Ловчий и убивает обеих. Комендант на мгновение приходит в себя, узнаёт Глоаминга как нарушителя, но туман возвращается. Ловчий пытается атаковать коменданта, но его лапы проходят сквозь — комендант стал бесплотным. Мальчик играет с «кисой», а Глоаминг забирает Рог Изобилия с пьедестала.

Корроу выходит из теней и ведёт их к остальным. В лежбище их ждут Пак и Айала. Деххеж мёртв — он держал дверь против стражи и монстров, его каменная форма треснула, но не разбилась. «Он умер стоя. Он умер, защищая нас.» Мурта говорит: «Гном был тёплым. Даже когда он был камнем. Он был тёплым.» Отряд покидает горящий Бейлтут. Глоаминг обещает вернуться за телом Деххежа. Внутри подземелья мальчик играет с кошкой, сделанной из голода, а гном лежит недвижимый, как камень, который он всегда любил.


Oгавление





<<Первая глава|<Предыдущая глава | Следующая глава| Последняя глава>>


Тайны замка Моргендау:
книга 1: В лесах
глава 10: Великий Ловчий



текст c иллюстрациями.
Великий Ловчий видел не так, как видят смертные.

Его мир не был миром света и тени, цвета и формы. Это был мир тепла — тепла и холода, медленного пульса крови и яркой вспышки жизни. Лес был гобеленом красных, и оранжевых, и жёлтых тонов, деревья слабо светились теплом своих соков, земля была прохладной и тёмной внизу.

Ловчий бежал сквозь этот мир, как рыба сквозь воду. Его тело не издавало ни звука. Его проход не оставлял следа. Он был дырой в мире, пустотой в форме великого кота, и тепло леса обтекало его, не касаясь.

Он охотился уже много часов. Запах его добычи был слабым, но упорным — след тепла, ведущий на север, к горе, к месту, где камень становился толще и жар земли поднимался сквозь скалу.

Бейлтут.

Ловчий не знал этого имени. Ему не нужно было знать. Ему нужно было только охотиться.

Бастион явился в его зрении как масса холодного камня и горячих тел. Стены были прохладны, факелы теплы, стражи теплее — их тела пульсировали жаром жизни, яркие как угли в зрении Ловчего.

Двое стражей стояли у ворот. Их копья были холодны. Их броня была холодна. Их сердца бились ровно, не подозревая.

Ловчий убил первого стража одним взмахом когтя — размытое движение, что рассекло кожу, и плоть, и кость. Страж не закричал. Он просто упал, его тепловая сигнатура угасла, пока его кровь застаивалась на холодном камне.

Второй страж обернулся. Его копьё поднялось. Его рот открылся, чтобы крикнуть.

Челюсти Ловчего сомкнулись вокруг его головы.

Тепло исчезло.

Ловчий приблизился к воротам. Дерево было тёплым от факелов. Железо было холодным. Но Ловчему не нужно было открывать ворота. Ему не нужно было взбираться на стену. Он просто шагнул вперёд — и сквозь.

Камень не оказал сопротивления. Он был холоден, плотен, но Ловчий не был сделан из плоти. Он был сделан из голода. А голод проходит сквозь всё.

Внутри бастион был лабиринтом тёплых коридоров и ещё более тёплых тел. Ловчий следовал за теплом — не к самой большой группе, но к той, что пахла лунным светом и кровью.

Арсенал был низкой каменной комнатой, освещённой единственным факелом. Стены были уставлены стойками с копьями, и мечами, и топорами, их металл холоден в зрении Ловчего. Пол был мокрым — от воды, от вина, от чего-то ещё.

Две фигуры сидели привязанными к стульям в центре комнаты.

Меньшая была красной — ярко-красной, горячей, её чешуя пульсировала теплом, не соответствующим её размеру. Её руки были связаны за спиной. Её хвост был примотан к ножке стула. Но её когти дымились.

Большая была прохладнее — форма бледного тепла, как луна в летнюю ночь. Их лицо было мокрым от крови. Один глаз заплыл. Их рот висел открытым, дыхание поверхностно.


Great Stalker Attacks Baletooth


Лейтенант стоял перед ними, спиной к двери, его тепловая сигнатура спокойна и нетороплива. Он держал пару железных плоскогубцев в одной руке.

— Последний шанс, — сказал он. — Кто остальные? Где они сейчас?

Связанная фигура — прохладная — не ответила.

Лейтенант поднял плоскогубцы.

Ловчий убил его первым.

Он не растерзал его. Не разорвал на части. Он просто прошёл сквозь него — его тело протекло сквозь него, как дым сквозь решётку, — и когда он вышел с другой стороны, тепловая сигнатура лейтенанта мерцнула и погасла. Тот рухнул без звука.

Плоскогубцы загремели о камень.

Красная — малая — смотрела на Ловчего. Её глаза были широки. Её когти дымились быстрее теперь, верёвки на её запястьях начинали обугливаться.

— Мурта не... не знает, что... что это, — прошептала она. — Но Мурта... не боится. Мурта...

Она развела руки. Верёвки лопнули, дымясь, горя.

Ловчий повернулся к ней.

И Мурта закричала.

Не в страхе. В ярости.

Огонь извергся из её когтей — волна оранжевого, и золотого, и добела раскалённого бешенства, что захлестнула арсенал, воспламеняя стойки с оружием, деревянные стулья, тело лейтенанта. Факел замигал и погас. Комната наполнилась дымом и пламенем.

Ловчий зашипел.

Его мир тепла стал хаосом — слишком много света, слишком много тепла, слишком много перекрывающихся сигнатур. Он не мог видеть малую красную. Не мог видеть прохладную. Не мог видеть ничего, кроме огня.

Он ударил вслепую, когти скребли камень, но не нашли ничего.

Мурта уже была у стула Глоаминга, её горящие когти перерезали верёвки.

— Мурта... помогает, — сказала она. — Мурта помогает тем... тем... что жжёт правильные вещи. Вещи, которые... которые нужно жечь.

Глоаминг поднялся, шатаясь. Их лицо было маской крови. Одного зуба не хватало. Их левый глаз заплыл. Но они были живы.

— Меч, — сказали они, указывая на упавший клинок лейтенанта. — Возьми его.

Мурта подняла меч. Он был почти так же длинен, как она сама. Она держала его неловко, остриё волочилось по полу.

— Мурта не... не знает, как...

— Ты научишься.

Они побежали.

Позади них Ловчий рычал — сбитый с толку, разъярённый, слепой.

Огонь распространялся.


Threat Of The Great Stalker3


Коридоры бастиона были лабиринтом камня и тени. Глоаминг вёл, меч лейтенанта тяжёлый в их руке, их босые ступни беззвучны на холодном полу. Мурта следовала, меч волочился за ней, её чешуя всё ещё дымилась.

Они миновали кладовые, и казармы, и кухни — все пустые, все тёмные. Стража была в другом месте — сражалась с монстрами, сражалась с огнём, сражалась с хаосом, который Корроу и остальные unleashed.

— Куда мы... мы... идём? — прошептала Мурта.

— Прочь, — сказал Глоаминг. — Куда угодно, лишь бы не здесь.

Они завернули за угол и нашли дверь — деревянную, крашенную белым, с единственной свечой, горевшей в подсвечнике рядом с ней. Знак, вырезанный в камне над дверью, гласил: ЛАЗАРЕТ.

Глоаминг толкнул дверь.

Внутри была малая комната: две койки, стол с инструментами, шкаф с бинтами. Эльф в белом фартуке стоял у стола, его руки покрыты чем-то, что могло быть мазью, а могло быть кровью. Он обернулся, когда они вошли, его глаза расширились.

— Нарушители...!

Меч Глоаминга был быстрее.

Они никогда раньше не убивали мечом. Ножом — да: рейнджера в вирдвуде, клинком Корроу в своей руке. Но это было иначе. Это была их собственная рука. Их собственный клинок. Сталь вошла меж рёбер целителя, и его крик умер в его горле, и его тепло — если借用ствовать язык Ловчего — мерцнуло и погасло.

Он упал.

Глоаминг вытащил меч. Их рука дрожала.

— Мурта не... не знала... что Глоаминг умеет...

— Я тоже не знал.

Они повернулись к койкам.

На второй койке лежал пациент — эльф в тонком белом халате, его запястья пристёгнуты к раме, его глаза широки и пристальны. Его лицо было измождённым, полым — лицо человека, который не спал и не ел как следует неделями. Его губы двигались беззвучно.

Глоаминг узнал его.

Комендант.

— Мамочка, — прошептал он.

Глоаминг моргнул.

— Мамочка, — сказал он снова, громче. — Мамочка, ты пришла. Ты наконец пришла. — Он потянул свои путы. — Противный доктор-целитель был такой противный. Он тыкал в меня иголками. Он заставлял меня пить штуки, которые на вкус как... как... — Он содрогнулся. — Но ты прогнала его. Ты прогнала его навсегда.

— Да, — сказал Глоаминг. Они не знали, что ещё сказать. — Я прогнал его.

— Ты теперь заберёшь меня домой, мамочка?

Мурта посмотрела на Глоаминга. Глоаминг посмотрел на коменданта.

— Да, — сказали они. — Я заберу тебя домой. Но сперва — ты должен отвести меня кое-куда.

— Куда, мамочка?

— Туда, где хранят рог. Рог Изобилия.

Глаза коменданта загорелись — детская радость на полом лице взрослого мужчины.

— Рог! Да, да, да! Мамочка хочет рог! Я могу отвести мамочку к рогу! Там тепло. И там животные. Большие животные. Но они не кусают мамочку. Они кусают только плохих людей. — Он снова потянул свои путы. — Развяжи меня, мамочка. Развяжи меня, и я отведу тебя.

Глоаминг посмотрел на Мурту.

— Освободи его.

Мурта подняла украденный меч. Её когти всё ещё дымились. Её глаза всё ещё были широки.

— Мурта... попробует.

Она опустила клинок на кожаные ремни. Они разошлись. Комендант сел, потирая запястья, ухмыляясь.

— Спасибо, мамочка! Спасибо, Фу-Фу!

Он спрыгнул с койки и побежал к двери, его босые ступни шлёпали по камню.

— Сюда! Сюда! Рог — сюда!

Глоаминг последовал.

Мурта последовала.

Позади них кровь целителя застаивалась на полу.

Позади них, где-то в горящем арсенале, Великий Ловчий всё ещё рычал.



Infirmary Scene


Мальчик бежал по длинному каменному коридору, его босые ступни шлёпали по холодному полу. Он был взволнован. Он не был так взволнован уже очень, очень давно.

— Сюда, мамочка! Сюда!

Позади него мамочка следовала. Она была высокой и красивой, и её лицо было поранено — кто-то был жесток с ней, — но она всё равно была самой красивой мамочкой на всём белом свете. А за ней шла Фу-Фу, маленькая красная комнатная собачка, волоча большой меч и издавая цок-цок-цок своими коготками.

— Фу-Фу очень храбрая, — сказал мальчик через плечо. — Фу-Фу хорошая собачка?

— Фу-Фу — самая лучшая собачка, — сказала мамочка.

Мальчик просиял.

Коридор распахнулся в огромную пещеру — кормовую базу. Мальчик помнил это место. Не из своего детского дома, но из... откуда-то ещё. Откуда-то, о чём ему не нравилось вспоминать. Здесь были клетки. Большие клетки. А в клетках — животные.

Большие животные.

— Рог вон там, мамочка! — Мальчик указал на пьедестал в центре пещеры. На нём покоился изогнутый рог тусклой бронзы, тёплый и светящийся. — Это моя любимая игрушка. Он делает еду. Всякую еду. Хлеб, и мясо, и яблоки, и...

Он остановился.

Клетки были открыты.

— Это неправильно, — сказал он. Его голос был другим теперь. Более плоским. Более старым. — Клетки не должны быть открыты.

— Всё хорошо, — сказала мамочка. — Просто возьми рог.

— Мантикоры, — сказал мальчик. — Они на свободе.

Он мог видеть их теперь — две огромные тени во тьме, их глаза светились, их хвосты ощетинились шипами. Они должны были быть в клетках. Они должны были быть заперты. Кто открыл их?

Мантикоры атаковали.

Мальчик закричал.

— Мамочка!

Но мамочка не смотрела на него. Она смотрела на рог. А Фу-Фу рычала, её маленькое красное тело ощетинилось, дым поднимался от её когтей.

А затем — что-то ещё.

Что-то чёрное. Что-то, что не было мантикорой. Что-то, что двигалось сквозь тьму, как дыра в мире.

— Страшная киса, — прошептал мальчик.

Великий Ловчий прыгнул.

Он прыгнул не на мальчика. Он прыгнул не на мамочку или Фу-Фу. Он прыгнул на ближайшую мантикору — размытое пятно черноты, и тени, и голода, — и мантикора умерла. Не медленно. Не мягко. Она просто... остановилась. Её тепло погасло. Её тело упало.

Вторая мантикора повернулась бежать.

Ловчий был быстрее. Он был на спине твари прежде, чем та сделала три шага, а затем были кровь, и крик, и звук ломающихся костей.

Мальчик смотрел.

— Страшная киса убила монстров, — сказал он.

На миг — всего лишь на миг — туман в его разуме рассеялся. Он не был мальчиком в своём детском доме. Он был комендантом Подземелья Бейлтут, эльфом средних лет с ruinous зависимостью и долгом перед людьми, у которых ему никогда не следовало занимать. Он стоял в кормовой базе, окружённый трупами собственных зверей, глядя, как существо из ночного кошмара разрывает его владения.

Он посмотрел на женщину в лунных одеждах. Она не была его матерью. Она была незнакомкой. Шутом. Нарушительницей.

— Ты, — сказал он. Его голос был слаб, но ясен. — Что ты наделала?

Мгновение прошло.

Туман вернулся.

— Мамочка, — захныкал он. — Мамочка, страшная киса смотрит на меня.

Великий Ловчий повернулся. Его глаза — если это были глаза — уставились на мальчика. Он сделал шаг вперёд.

— Уходи, маленькая чёрная киса! — крикнул мальчик. Он пытался звучать храбро, но его голос дрожал. — Уходи, которая шипит на мою мамочку! Или я поражу тебя!

Он поднял руку.

Ничего не случилось.

Ловчий сделал ещё шаг.

А затем — ничего.

Лапа Ловчего прошла сквозь грудь мальчика. Не ударяя. Не разрывая. Просто... проходя. Мальчик почувствовал странное покалывание, как когда у него затекала нога, но не было ни боли, ни крови.

— Киса играет со мной, — сказал мальчик. Он рассмеялся — высокий, тонкий, испуганный звук. — Киса хочет играть.

Он протянул руку и хлопнул Ловчего по носу.

Его рука прошла насквозь.

— Киса мягкая, — сказал мальчик. — Киса сделана из... из...

У него не было слова. Он очень устал теперь. А мамочка бежала к рогу. А Фу-Фу лаяла.

Он сел на холодный камень и смотрел, как страшная киса бьёт по нему лапами — растерянная, неспособная коснуться.

— Хорошая киса, — сказал он. — Хорошая киса.

Позади него мамочка взяла рог.


Escalation


Глоаминг держал Рог Изобилия.

Он был тёплым в их руках — теплее, чем должен был быть, мягко пульсируя, как второе сердце. Бронзовая поверхность была гладкой, истёртой веками рук, что были до них. Он не весил почти ничего.

— Мы достали его, — сказали они.

Мурта подняла на них взгляд, её жёлтые глаза широки.

— Мурта помогла. Мурта помогла достать... достать... эту штуку. Едовую штуку.

— Ты помогла. Ты спасла нас.

— Мурта... хорошая собачка?

Глоаминг почти рассмеялся. Почти заплакал.

— Да. Ты самая лучшая собачка.

Комендант сидел на каменном полу, хлопая по воздуху, хихикая. Великий Ловчий ходил кругами вокруг него, растерянный, его когти проходили сквозь бестелесное тело без всякого действия.

— Нужно уходить, — сказал Глоаминг. — Сейчас.

— Уходить — это... это... хорошо. Мурте нравится уходить. Уходить лучше, чем... чем... оставаться.

Они побежали к дальнему концу кормовой базы — к выходу, к коридору, куда угодно, лишь бы не здесь.

А затем Корроу вышел из теней.

— Ты достал его, — сказал он. Его голос был плоским, но его глаза — его глаза были прикованы к рогу.

— Где остальные? — спросил Глоаминг.

— Сюда.

Он повёл их через лабиринт коридоров, мимо тел стражей, и мантикор, и гарпий, мимо открытых клеток, и сломанного оружия, и луж крови, что блестели чёрным в свете факелов.

Зверинец. Дверь в яму василисков всё ещё была открыта.

Пак стоял в дверях. Его мех свалялся от крови — не его собственной. Его глаза были красны от дыма.

— Вы добрались, — сказал он.

— Где Деххеж?

Пак не ответил.

Айала стояла на коленях в центре лежбища василисков. Её меч был воткнут в камень рядом с ней. Её голова была склонена.

Перед ней лежал Деххеж.

Каменная форма гнома треснула. Не разбилась — не раскололась, — но треснула поперёк груди, поперёк лица, поперёк рук, что сдерживали стольких врагов. Его глаза были закрыты. Его топор лежал рядом с ним, его лезвие погружено в череп василиска.

— Он держал дверь, — сказала Айала. Её голос был хриплым. — Стража наступала. Монстры наступали. Он держал дверь.

— Он...? — Глоаминг не мог закончить фразу.

— Луна забрала его, — тихо сказал Пак. — Или камень. Или гора. Или то, во что он верил. Он умер стоя. Он умер, защищая нас.

Глоаминг опустился на колени рядом с гномом. Они коснулись его каменной щеки. Она была холодной.

— Деххеж, — прошептали они. — Ты не должен был...

Они остановились. Не было слов.

Мурта прижалась к боку Глоаминга. Её малое тело дрожало.

— Гном... ушёл, — сказала она. — Гном теперь... камень. Настоящий камень. Навсегда камень.

— Да.

— Мурта будет... будет... скучать по гному. Гном был... был... тёплым. Даже когда он был камнем. Он был тёплым.

Корроу стоял поодаль от остальных, его лицо нечитаемо.

— Нужно уходить, — сказал он. — Ловчий всё ещё здесь. Стража перегруппируется. Комендант...

— Комендант играет с кисой, — сказала Мурта. — Комендант... не проблема.

Корроу посмотрел на Глоаминга.

— Мы не можем оставаться.

Глоаминг поднялся. Они посмотрели на тело Деххежа — на треснувшую каменную кожу, на топор, погружённый в череп василиска, на мирное выражение его лица.

— Мы вернёмся за ним, — сказали они. — Когда всё закончится. Мы отдадим его Луне.

— Если мы выживем, — сказал Корроу.

— Когда мы выживем.

Они вышли из зверинца, из бастиона. Ночной воздух был холоден и чист после дыма и крови. Водопад ревел. Река бурлила.

Позади них Бейлтут горел.


Dehhej Death3

А где-то внутри мальчик играл с кошкой, сделанной из голода, и гном лежал недвижимый, как камень, который он всегда любил.


Oгавление





<<Первая глава|<Предыдущая глава | Следующая глава| Последняя глава>>

Link53 comments|Leave a comment

Soundtracks to History [May. 23rd, 2026|09:55 pm]
[Tags|, , , , , , ]
[Current Mood | groggy]
[Current Music |Funkadelic - Free Your Mind and Your Ass Will Follow]

Album: Hot buttered Soul
Artist: Isaac Hayes
Release date:1969
Genre:: Funk, Soul
Scene: Memphis

Album: Funkadelic
Artist: Funkadelic
Release date: 1970
Genre: Funk Rock, Psychedelic Rock
Scene: New York


ass

Album: Free your mind and your ass will follow
Artist: Funkadelic
Release date: 1970
Genre: Funk Rock, Psychedelic Rock, experimental
Scene: New York

Another genres emerging in late 60' and early 70' were not limited to hard and prog rock. There also were other genres. Funk, for examples, a predominantly black genre. So I added a couple Funk albums to my playlist.

The first album I added is "Hot Buttered Soul" by Isaac Hayes, the Chef from South Park. As it follows form the title, funk here is mixed with soul. Not sure, if this is the reason, but this makes this album very warm and heartily. Also Isaac mixes music on this album with Parables he is telling.

Another album "Funkadelic" by "Funkadelic" takes radically different approach and mixes funk with psychedelic rock. This album is quirky and features fun one-liners like the opener "If you will suck my soul I will lick your funky emotions". However this album is largely eclipsed by the second release of the band "Free your mind and your ass will follow". This second album features more experimental sound and lyrics inspired by the infamous Process Church. The experimental sound on this album feels if not modern then at least something from the next decade. And cultish vibes didn't stop on the lyrics and Funkadelic transformed into a large art collective, to some degree a cult itself. Probably, they became black Frank Zappa's freaks of the east. Sadly this album is rather short.

Link33 comments|Leave a comment

Soundtracks to History [May. 14th, 2026|01:33 pm]
[Tags|, , , , , , ]
[Current Mood | sleepy]
[Current Music |13th Floor Elevators - Bull of the Woods]

Альбом: Bull of the Woods
Исполнитель: 13th Floor Elevators
Год Выхода: 1969
Жанр: Psychedelic Rock
Cцена: Техас.

Последний альбом лифтов. Кажется он был записан в новом составе без легендарного Роки Эриксона. Так что ожидаемо звук тут отличается. И поэтому фаната лифтов этот альбом высоко не ценят. Я готов частично принять эту позицию. Но тем не менне отмечу, что тут есть и пара очень интересных психоделических треков.

  1. Livin' on — Нормальный такой открывающий альбом рокешник с джемом вместо мелодии. Но ничего особенного.
  2. Barnyard blues; — Еще один проходной трек.
  3. Till Then — Тоже достаточно проходной альбом. На этот раз серфовой мелодией и брейкдауном. Но на мой мой взгляд та же тема развита лучше на другой стороне пластинки.
  4. Never Another — Этот трек может быть немножко получше. Подача лирики не совсем стандартная, скорее напоминает какю-то бит поэзию с перепадами настроений. Вначале трек напоминает поп-рок, потом появляются духовые инструменты типа трубы или кларнета, а потом трек становится более тяжелым. Интересно, но он завершается словами «Do what you would do what you did».
  5. Rose & Thorn — этот трек, особенно его вторая половина звучит как что-то откуда DI6 cпиздили вообще весь свой звук примерно с альбома «Nada!» до «The Wall of Sacrifice». Тут и аккорды а ля Фламенко, и эфирный бэк-вокал, и мрачная лирика про безымяного солдата, который (из могилы) вернется домой. А первая часть трека отличается от типичного спокойного психоделеического рока может быть только активным использованием ревербаций и колокола.
  6. Down by the River — Этот короткий трек закрывает сторону пластинки и возвращается к более игривому звуку начала альбома.
  7. Scarlet and Gold — Этот трек открывает вторую сторону пластину. Если кратко, его можно описать также как джэм с загадочной лирикой. Но этот трек мне нравится больше чем открывающий трек, потому что у этого трека есть импульс и направленная «вперед» энергия.
  8. Streat Song — Этот трек продолжает прошлый в форме психоделического марша. Или прошлый трек заканчивается маршем. Но этот трек, такая тяжелая психоделика, мне тоже больше понравился чем семмитричный трек на первой стороне.
  9. Dear Doctor Doom — Еще трек, который мне очень понравился. Лирический герой пишет письмо Доктору Думу, из комиксов Марвел. О чем он ему пишет, не очень понятно, кажется он пытается обратить его в какой-то New Age сult: «Dear Doctor Doom, read your recent letter\ No, you can't make heaven in the east nirvana\ But you can make certain that the ghost is there\ And the always presence you have found within you». И сам трек очень приятный, одновременно спокойный и динамичный.
  10. With You — такой психоделический полувальс, типа море волнуется, моряцкая песня, но с жирной психоделической гитарой.
  11. May the Circle remain unbroken — Тоже очень приятный спокойный трек достойный внимания. Звук и мелодя больше похожи не на рок а на какой-то современный шугейз или пост-рок. Там доминрует на гитара, а свистящий синтезатор и драм-машина . Хотя на самом деле это не драм-машина. Это гитара, которая звучит как драм-машина!.
Если все просуммировать то тут есть две совершенно крутые инваыионные песни «Rose & Thorn» и «May the Circle remain unbroken» Есть еще один отличный трек «Dear Doctor Doom», который отлично обрамляет другой рок на второй стороне пластинки. Но начало альбома на первой стороне пластинки, оно не то чтобы плохое, но для такой группы оно просто скучное.
Link21 comments|Leave a comment

Soundtracks2History [Apr. 24th, 2026|06:21 pm]
[Tags|, , , , , ]
[Current Mood | sleepy]
[Current Music |MrEdders123]

Альбом: Tons of Sobs
Исполнитель: Free
Год Выхода: 1969
Жанр: Blues rock, Hard rock
Cцена: Лондон (Андерграунд)

Альбом: Free
Исполнитель: Free
Год Выхода: 1969
Жанр: Blues rock, hard rock
Cцена: Лондон (Андерграунд)

Альбом: Fire and Water
Исполнитель: Free
Год Выхода: 1970
Жанр: Blues rock, hard rock
Cцена: Лондон (Андерграунд)

Пока я читал комиксы меня зацепила Лондонская группа «Free». Это чистый хард/блюз-рок без примеси психаделики или прогрессивного пафоса. В рассматриваемый период попадает сразу три альбома этой группы, поэтому приведу их тут все сразу. Зацепила меня эта группа в первую очередь, наверное, эмоциональным вокалом Пола Роджерса, который вернул слово «блю», то есть груcть, в слово «Блюз». Также впечатление производит ревущая гитара Пола Коссоффа, вдохнавлюнная подвигами Джимми Хендрикса. Как и пологается для хард-рока песни тут довольно поверхностные, поэтому не буду в ни х очень углубляться.

Лучше всего эти достоинства отражаются в первом альбоме «Tons of Sobs». Название албьома можно перевести и как «тоны всхлипов« c американского, на котором группа пела, так и как «тоны денег» если переводить с языка кокни, на котором участники группы предпочитали общаться между собой. Второй альбом, собственно «Free» мне понравился меньше всего. Там вцелом сами по себе хорошие треки. Но мне он показался каким-то несфокусированным. Можно считать, что он представляет некоторый твроческий поиск музыкантов. В этом смысле «Fire and Water» представляет собой кристализацию звука музыкантов в форме комерческого хард-рока. Там же присутствует главный шлягер группы «All right now». Этот трек можно назвать самым примитивным треком этой группы, что не очень лестно описывает тогдашнюю публику. Больше всего мне понравился первый альбом, потому что он кажется самым блюзовым и самым бескомпромисным.

В целом у этой группы оказалось ловольно примечательная история. Образованная в конце шестидесятых в Лондоне, она отлично дистилировала в себе дух этого свингующего города. Участники этой группы обожествляли Джимми Хендрикса. И Когда Хендрикс умер в 1971 году гитарист группы Пол Коссофф сошел с ума. Потому что то ли он настолько ассоциировал себя с Хендриксом, что решил что он сам тоже умер, то ли считал что в его теле был заключен осколок души Хендрикса. Короче, это сташная история. И эта ситуация подорвало жихненный цикл группы «Free».

Но тем не менее то что в разговоре об этой группе так часто появляется Джимми Хендрикс выставляет эту группу как группу во многом вторичном. Я все же не стал бы превозносить ее очень высоко. Ее музыка есть, то что она есть смесь блюза и хард-рока. И даже в мире британского блюз-рока на мой вкус ее затмевает группа «Groundhogs». Но тем не менее возможно это сейчас это мои любимые зписси в специфическом и очень популярном в начале 70-х жанре «хард-рок», если не брать в расчеты эксперементы на стыках жанров типа альбома «Red» группы King Crimson.

Link113 comments|Leave a comment

Soundtracks to history [Apr. 15th, 2026|05:44 pm]
[Tags|, , , , , , ]
[Current Mood | depressed]
[Current Music |Syd Barrett — The Madcap Laughs (1970)]

Альбом: The Madcap Laughs
Исполнитель: Syd Barrett
Год Выхода: 1970
Жанр: Psychedelic Rock
Cцена: Лондон (Андерграунд)

Я продолжал разбирать прослушенную музыку, и отложил в рекомендованное этот альбом Сида Барретта. Сид Барретт — один из основателей группы Пинкл Флойд и не нуждается в представлении. Это его первый сольный альбом, и я его раньше не слушал. Но слушал его второй "селф-тайтлед" альбом. И кажется, эта « Весёлка» мне нравится больше. Почему «Весёлка»? У меня название альбома ассоциировалось с грибом, типа «весёлки» или «псилоциба». Ну то есть, даже не «Веселка» а «Бесовка». То есть название этого альбома я воспринял ни как « Гриб смеется». Но потом оказалось, что «Madcap» — это гриб только во вселенной «Warhammer». Может даже отсылка к этому альбому. Но в реальности слово «Madcap» значит просто «Безумец».

Подробно про него писать не очень понятно. Тексты запутанные и действительно психоделические. Едва ли они поддаются анализу. Звук — в основном сольная игра самого Барретта на акустической и электронной Гитаре, иногда под аккомпанемент других инструментов. Звучание многих песен похоже на ранний Пинк Флойд a ля «Lucifer Sam» и «Apples & Oranges» (да ну!), но во многом более камерное и сырое, намного менее пышное. Этот подкрепляется «cлабым», скорее не в смысле качества, а в смысле ощущения физической силы легких певца, вокалом, который во многом напоминает вокал Дженезиса Пи-Орриджа в группе «Psychic TV», на которого Барретт без вопросов оказал значительное влиянию. Хотя вокал Пи-Орриджа был «cлабее». Но из этого ряда как цветовое пятно выбивается драматичная страстная песня «Long Gone». Но в остальном сырой звук, такой «cлабый вокал» и болотистые цвета на обложек оставляет ощущение определенной болезненности. Это звучит то ли как ремиссия у больного шизофренией, то ли утра после передозировки летом любви. Все это отлично резонирует и с грибной, и с правильной интерпретацией названием альбома, и с тем, что скоро Сид Барретт действительно отъедет в психушку.

Link109 comments|Leave a comment

Captain Marvel 11-21 [Feb. 17th, 2026|07:40 pm]
[Tags|, , , , , , , , , , , ]
[Current Mood | sleepy]
[Current Music |Supertramp - Supertramp]

1969-1970

Это комиксы про капитана Марвела, странного героя, которого придумали, чтобы забить имя. И эта серия очень быстро попало в неприятную ситуацию, когда она прыгала между несколькими авторами. Из-за этого адекватная сюжетная линия так и не складывалась. Напомню, что в сюжет в этой серии заканчивался на том, что капитана Марвела собирались расстреливать его собственные соотечественники и расы Кри как отказника и дезертира. Внезапно, его спасает космический бог Зо, и дает ему огромные новые силы, чтобы отомстить своим обидчикам. Не понятно, кто такой Зо, Б-г или дьявол. Но во всяком случае его появление в комиксе ведет к «Первому комиксу Марвел полностью нарисованному под ЛСД». Что есть несомненный плюс. Но большое начальство Марвел с этим не согласилось. И помнила автора комикса с Арнольда Дрейка на Гэрри Фридрих. Фридрих сделал так, что сюжетная линия с Зо оказалась обманом. И все дело в сложных политических хитросплетениях на планете Кри. За разоблачение заговора Верховный Интеллект награждает капитана Марвела новым костюмам. Но у медали есть и оборотная сторона. Капитан Марвел оказывается заперт в «Негативной Зоне». В этот момент сюжетные вожжи в свои руки берет Рой Томас. Он заставляет Рика Джонса, бывшего дружка Халка и Капитана Америке, теперь находящегося в перманентном расстройстве, найти магические поручни. Эти поручни, позволяют ему телепатически общаться с Капитаном Марвелом, и ударив обруч об обруч он может «меняться молекулами»l; c негативной зоной, призывая Капитана Марвела на свое место. При этом Рик сам переносится в негативную зону.

Первый комикс Марвел полностью созданный под ЛСД.

image

image

image

image

image

Это делает Капитана Марвела крайне похожим на старого «капитана Марвела» издательства Фосет, ныне известного как «Шазам». Это окончательно возвращает Мар-велла в архетипическую категорию превращающихся суперменов, которых я всех называя шазамами. Еще один известный шазам, это британский Марвелмен, которого очень интересно вернет к жизни Алан Мур в начале 80-х. У Этой версии Капитана Марвела и Муровского Мираклмана много общего, вроде переноса тела в другое измерение. Теперь понятно, почему Марвел грозило засудить Мура и журнал «Warrior». Но главное отличие это Мар-велла от вышеприведённых шазамов в том, что параллельно существуют два сознания, а у Мура сознание «меняет тело как костюм». Да и Рик Джонс в этой фазе своего развития, тревожный тинейджер, который пытается начать карьеру фолк-рок певца, что довольно сильно отличается от жизнерадостного Билли Бэтсона (Шазам).

Рик Джонс и новый Капитан Марвел

image

Cюжетная линии, которые создает Рой Томас внезапно имеют смысл. Можно, сказать что один из немногих комиксов Марвел, где сюжет лучше рисунка. Да и посмодернистская игра Роя Томаса с Шазамом интригует. Конечно, его супергеройское-экшен наполнение оставляет желать лучшего. И комикс теряет популярность и начинает выходить не регулярно. Следующий выпуск выйдет только в 1972 году. Но после этого «Капитан Марвел» становится одним из главных серий Марвел начала-середины 70-х. Можно даже сказать, что тут Рик Джонс становится почти-что главным героем вселенной Марвел в этот период.

Link51 comments|Leave a comment

Doctor Strange 176-183 [Jan. 10th, 2026|02:25 am]
[Tags|, , , , , , , , , , , ]
[Current Mood | depressed]
[Current Music |Gary's Forgotten Vision for DnD's Future]

1969

Теперь я хочу поговорить о Докторе Стрэндже, и мой рассказ не будет слишком долгим, потому что в этой подборке всего пять оригинальных выпусков. Это связано с тем, что в конце 1969 года комикс «Доктор Стрэндж» сначала стал выходить раз в два месяца, а затем был отменен. Я думаю, это довольно печально, поскольку сюжет от Роя Томаса все еще был вершиной сложности для этой серии серии, а психоделические рисунки Джина Колана были захватывающими и даже по мнению некоторых одними из лучших у этого иллюстратору. Поэтому я высоко оцениваю эту подборку комиксов. Сюжет таков. Первая история — это часть более масштабной сюжетной арки-события о битве против Суртура и Имира. Доктор Стрэндж отправляется в Великобританию, чтобы позвать на помощь Черного Рыцаря. Далее ссюжетная арка из трех выпусков, где Доктор Стрэндж сражается с Кошмаром, чтобы освободить Вечность из-под его власти. Стивен Стрэндж должен отправиться в измерение снов и в конце концов побеждает, призвав Джаггернаута. Последняя история довольно интересна, потому что в нём напрямую ссылаются на Лавкрафта, и он, кажется, является прямым оммажем его «Горам безумия». Однако момент появления монстров довольно разочаровывает, потому что они выглядят как обычные горгульи.

иллюстрации

image image

Доктор Стренда общается с Вечностью, а оно преврещается в Кошмара.

image

Доктор Стрендж в мире Кошмара

image

Очень необычный вид Джагернаута
Но ничего, он в измерении снов.

image
image

Возрождение Вечности

image

Просто так с цитат Лавкрафтв комиксы Марвел не начинаются.

image image

Ух, сука, Лавкрафт!

Link109 comments|Leave a comment

Nick Fury: Agent of S.H.I.E.L.D. 10-15 [Dec. 16th, 2025|04:32 pm]
[Tags|, , , , , , , , ]
[Current Mood | stressed]
[Current Music |The 13th Floor Elevators - Bull of the Woods]

1969

Я только что прочитал последний комикс «Ник Фьюри: Агенты ЩИТА». Осталось всего шесть выпусков, так что обсуждать особо нечего. Лично я ожидал, что эти выпуски будут ужасными. Но я должен признать, что все художники изо всех сил стараются подхватить эстафету блистательного Стеранко. И я должен отдать им должное за старания, потому что в каждом выпуске есть пара крутых сцен. Тем не менее, на данный момент кажется, что никому на самом деле нет дела до истории ЩИТА, и они просто бросают материал на стену и смотрят, что прилипнет.

подробности и картинки

В 10-м выпуске Ник Фьюри сражается с Хейтмонгером на его космической станции, и его спасает Санта-Клаус.

image

Красивая открывающая графика

image

Этот комикс явно хотел казаться взрослым.

image

Хейтмонегр, раньше это был Гитлер. Теперь неизвестно кто это. Он расист, но ненавидит все расы, включая белую.

В 11-м выпуске он снова сражается с Хейтмонгером, но теперь он ещё и посещает рок-концерт. И Хейтмонгер бесит всех поклонников рок-музыки специальным лучем. А участники рок-группы даже пытаются заставить президента США отдать им свою власть.

image image image

Начало этого окомикса очень интересно оформлено как рок-альбом.

image

Хейтмонгер вошел не в ту дверь.

Интересно, что 12-й выпуск написан Стивом Паркхаусом, колаборатором Алана Мура. В этом выпуске Ник Фьюри находится под наблюдением безопастников как вражеский шпион и вынужден сам сражаться с агентами ЩИТА.

image

Барри Виндзор-Смит рисует Фури как какого-то аниме персонажа.

13-й выпуск является продолжением этой истории, но написан уже не Стивом Паркхаусом. В этой истории читатель узнает, что расследование было инициировано Супер-патриотом, американским ультраправым активистом, чьи планы очень похожи на планы Дональда Трампа. Супер-патриот пытается разрушить штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке, но по иронии судьбы спотыкается об американский флаг и погибает. Затем Ник Фьюри cнимает маску Супер-патриота и обнаруживает, что Супер-патриот — это сам Ник Фьюри.

image

Cупер-патриот.

image

Cюжетный поворот достойный Кодзимы.

В 14-м выпуске вся эта последовательность событий отменяется как лихорадочный сон, и Ник Фьюри посещает психоаналитика. Но психоаналитик оказывается агентом Гидры и пытается убить Ника Фьюри.

image

Это все был сон собаки.

image

Целая страница с голым Ником Фьюри!

В 15-м выпуске Ник Фьюри посещает концерт андеграундной кислотной рок-группы «Country Joe and the Fish» и погибает от рук суперзлодея-снайпера Буллзая. И это, похоже, настоящий конец Ника Фьюри и его серии. Что это? Триумф постмодерна? В принципе, на этом этапе мы знаем, что Ник Фьюри выживает, потому что он появляется в гораздо более позднем выпуске «Серебряного Серфера». Но я не думаю, что это сильно меняет ситуацию. Я всегда буду счтитать, что настоящий Ник Фьюри погиб во время концерта «Country Joe and the Fish» под звуки их песни «Superbird». Это примерно так же абсурдно, как если бы советский фильм про Капитана Пронина закончился бы тем, что капитан Пронин пошел бы на концерт «Гражданской Обороны» и его там бы застрелил снайпер в то время как Летов орет в микрофон про мертвых мышей и живые хуи. Надо было Балабанову такое снять.

image

Снайпер Булсай.

image

Это литерали «Country Joe and the Fish»

image

Cмерть Ника Фьюри!

p.s. Хостинг картинок барахлит.
Link91 comments|Leave a comment

Малоизвестные рок альбомы 1968-го года [Dec. 15th, 2025|12:26 am]
[Tags|, , , ]
[Current Mood | hyper]
[Current Music |Scott Walker - Scott 4]

Какое-то время назад Я составил для себя список малоизвестных альбомов из 1968-го года. Ничего особенного. Это чтто-то что я выбрал из огромного списка на платформе rateyourmusic. Но может быть кому-то будет интересно.

Почти все из этого доступно на ютуьюбе. И я почти все из этого прослушлал. Но писать отдельно прокаждый альбом тяжело. И вообще писать про эту музыку тяжело. Все уже слишком похоже друг-друга. Все сливается вместе. И это я еще не добрался до самого дна бочки, до так называемого Psychploitation, дешевых подделок под просто модную в 68-е психоделику. И такой фигни тоже очень много если просто подряд перебирать все альбомы с соответствующими метками. Но в этом списке все довольно неплохое как минимум. Возвращаться к 68-му году я не планирую.

  1. The smoke - The Smoke
  2. Fever Tree - Fever Tree
  3. Ed Askew - Ed Askew
  4. Ill wind - Flashes
  5. Sandy Coast - From the workshop
  6. The colours - The Colours
  7. The litter - 100$ fine
  8. Influence - influance
  9. Eden's Children - Eden's Children
  10. Haymarket square - Magic lantern
  11. Marble Phrogg.. - Marble Phrogg..
  12. The free borne - peak impressions
  13. Flat earth society - waleeco
  14. Floating bridge - Floating bridge
  15. Dragonfly - Dragonfly
  16. Bohemian Vendeta - Bohemian Vendeta
  17. the beacon street union - The Clown Died in Marvin Gardens
  18. the beacon street union - the eyes of the beacon street union
  19. Mad River - Mad River
  20. The other half - The other half
  21. The savage Resurrection - The savage Resurrection
  22. The Apple Pie Motherhood Band - The Apple Pie Motherhood Band
  23. The hook - the hook will grab you
  24. Chrisalys - definition
  25. Ant trip Police - 24 hours
  26. Wind in the willows - Wind in the willows
  27. Magik mixture - this is a magic mixture
  28. The plastic cloud - The plastic cloud
  29. The Five Day Week Straw People - The Five Day Week Straw People
  30. The Tangerine Zoo - Outside Looking In
  31. Clear light - Clear ligh
Link30 comments|Leave a comment

Soundtracks to History [Dec. 1st, 2025|06:17 pm]
[Tags|, , , , , , ]
[Current Mood | sick]
[Current Music |SRC - SRC]

Вот еще пара альбомов в коллекцию, чтобы не забыть. Я подхватил какой-то противный грипп. Поэтому нет сил разбирать песню за песней.

The Plastic Cloud — The Plastic Cloud

Альбом: Plastic Cloud
Исполнитель: Plastic Cloud
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock
Cцена: Канада?

Простые ребята из Канады. Тем не менее, необычный звук с элементами электроники. Псевдофилосифские тексты песен. Все как мы любим

SRC — SRC

Альбом: SRC
Исполнитель: SRC
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock
Cцена: Мичиган

А это уже вполне себе культовая группа, со своим довольно особым звуком. Как бы я его описал, это примерно как Битлз но более злые и мятежные. Анон, кажется советовал ее послушать. Но я ее почем-то не мог найти. Сейчас все же нашел благодаря замечательному [info]hyperion.
Link41 comments|Leave a comment

Soundtracks to History [Nov. 27th, 2025|08:07 pm]
[Tags|, , , , , , , , , , ]
[Current Mood | stressed]
[Current Music |The Wind in the willows --The Wind in the willows ]

Bohemian Vendeta — Bohemian Vendeta

Альбом: Bohemian Vendeta
Исполнитель: Bohemian Vendeta
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock, Garage Psych, Garage Rock
Cцена: Нью-Йорк

Необычайно энергичный рок. По энергетики ближе к панку.

The beacon street union — The Eyes of the Beacon Street Union

Альбом: The Eyes of the Beacon Street Union
Исполнитель: The Eyes of the Beacon Street Union
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock
Cцена: Бостон

Еще одна хорошая психоделическая группа из Бостона. У них еще есть второй альбом «The Clown Died in Marvin Gardens».

The Savage Resurrection — The Savage Resurrection

Альбом: The Savage Resurrection
Исполнитель: The Savage Resurrection
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock, Acid Rock
Cцена: Сан Франциско

Очень кислотно. Альбом открывается треком cильным влиянием Джимми Хендрикса. но этим не ограничевается. В музыкальном плане его содержание очень широко.

The Wind in the willows — The Wind in the willows

Альбом: The Wind in the willows
Исполнитель: The Wind in the willows
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Pop, Sunshine Pop
Cцена: Нью-Йорк

Этот албом мне был уже знаком. Он довольно необычный и было интересно к нему вернуться. Тут как и в одноименной сказки за поверхностной десткостью и слащавостью скрываются эзотерические глубины. Особенно меня тут цепляет трек &Laquo;My uncle used to love me but she died». И дело не только в том, что название трека намекает на необычный гендер дяди. Большая часть трека состоит из повторения рекламных лозунгов разных фаст-фудов. Причем, что интересно, они совершенно однозначно выкупаются даже почти через 60 лет после выхода альбома. Вот, что действительно является фундаментом культуры западной цивилизации. Основное эзотерическое содержание тут заключенно в треке «There Is But One Truth, Daddy». В этом треке описывается (именно описывается, а не поется, потому что это фрагмент рассказа «Ветер в Ивах») как группа фурри встречает великого бога Пана, и покланяется ему. Интересно, но тут подпевала Дэбби Хари из группы Блонди. Это должно означать, что Блонди — это тоже очень серьезная группа для адептов и посвещенных.
Link60 comments|Leave a comment

Soundtracks to history [Nov. 22nd, 2025|11:03 pm]
[Tags|, , , , , , , , , , , ]
[Current Mood | hyper]
[Current Music |The Freeborne - Peak Impressions and Thoughts]

У этого поста получилось необычная струкура. Дело в том, что фолк (по нешему КСП) требует особого внимания к тексту песен, особенно хороший КСП. Поэтому одному альбому тут уделенно непропорцианально много текста с разбором песен. Надеюсь фанаты других групп меня простят.

Ed Askew — Ask the Unicorn

Альбом: Ask the Unicorn
Исполнитель: Ed Askew
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Folk, Folk Noir
Cцена: Нью-Йорк

Потрясающий альбом фолка (ксп). В каждой песни глубочайшая лирика. Необычные размеры. И такой вокал, как будто бы майский кот наелся бритв. Причем необычный вокал и необычный размер не просто существуют одновременно, а изысканно дополняют друг-друга. Эд Аскью был практически безызвестным исполнителем. Но в начале нулевых его обнаружили хипстеры, и он записал еще несколько альбомов. Он умер только в этом году. Это альбом о любви. Но о любви он говорит, сложным метафорическим языком смерти и насилия. Каждая песня в этом альбоме заслуживает любви. Поэтому каждую из них можно разобрать отдельно:

Fancy That (представь Что)

Это странная и очень динамичная песня, похожая на заклинание, которое накладывается на слушателя благодаря повторению слов «Fancy That», и на проповедь одновременно. Эти слова скорее всего являтся двойной формулой, где «Fancу» (Дух/Разум/Трансцендентность): Луна, небо, сны, пророки, ангелы, духи, огонь, галактики. Это сфера воображения, пророчества и космической абстракции. А «That» (Тело/Имманентность): Тело, земля, кровь, бороды, вино, танцы. Это сфера физического, земного и внутреннего. Тут сложный философский посыл. С одной стороны нам рассказывают о мире фантазий. С другой стороны призывают обратить внимание на собственное тело. Все это выражается через религиозные и мистические образы. «Пластиковый» аспект «Пластиковых пророков» предполагает, что эти пророки: Искусственные: созданные человеком, массово производимые, ненастоящие. Они — усвоенная мудрость, догма, институциональная религия; Пластичные/поддельные: их пророчество — не жёсткая божественная истина, а нечто гибкое и, возможно, ложное. Слепые и поглощённые: они «умерли в огне моего тела». Это блейковскианская и гностическая идея. Внешний, принятый бог или пророк должен быть уничтожен внутренним, личным огнём опыта («река в моём разуме»). Истинное откровение происходит внутри меня, сжигая пластиковые идолы. В Мольбе: «Пожалуйста, оставь моё тело позади» еретическая суть песни. Он переворачивает традиционную духовность (стремящуюся освободить дух от тела) и принимает своего рода плотской гностицизм или сакральный материализм. Дух и разум можно оставить; они уязвимы для внешних воздействий (пророков, ангелов, догм). Но тело — фундаментальная, непреложная основа бытия. Это место опыта — танца, кровотечения, чувствования. «Оставить тело позади» — значит сохранить то единственное, что действительно принадлежит ему.

Гротескный Ангел-Царь — синтез тем песни: «Носит колыбель вместо короны»: Власть (корона) инфантильна (колыбель). Власть рождается и пребывает в состоянии детской зависимости. «Читает детективы... слушает музыку мертвецов»: Он — пассивный потребитель насилия и искусства, оторванный от их реальных последствий. «Прекрасные белые крылья тянут его вниз»: Это образ антитрансцендентности. Инструменты духовного восхождения — бремя. Это прямая критика «фантазийного» мира — когда он становится институционализированным («королем»), он становится тяжёлым, гнетущим и приземлённым.

Смысл проповеди заключается не в том, чтобы бежать от тела, а в том, чтобы воссоединиться с троичностью бытия: «Обрати свой ум к луне / И свой дух к солнцу»: Признай космическое и интеллектуальное. «Но держи тело на земле»: Оставайся укоренённым в физической реальности. «И танцуй на холме, пока не обретёшь свою троицу»: Объединяющий акт — не молитва или аскетизм, а экстатический, языческий, физический акт танца. «Троица» (Разум, Дух, Тело) обретается не в теологических исследованиях, а в ритмичном, земном движении.

Peter And David (Питер и Дэвид)

Это более простая песня, исполненная в стиле Боба Дилана. Я понятия не имею, кто такие Питер и Дэвид. Мне нравится думать о них как о геях-любовниках. Возможно, они личные знакомые Эда Эскью. Но они могут быть кем-то вроде известных поэтов, певцов или художников. В этом случае Дэвид, должно быть, ассоциируется с произведением искусства, связанным со «Звездой», а Питер — с произведением искусства, связанным со «Воробьем». В противном случае «Звезда» и «Воробей» могут обозначать их как-то иначе. Тем не менее, я никого не узнаю. И, вероятно, идентификация главных героев не важна, потому что главная мысль этой песни — передать нежность любви и боль разлуки. Творчество Аскью глубоко личностно и непрозрачно, часто опираясь на собственную жизнь и круг общения, оставаясь при этом тайным. Однако символы «Звезды» и «Воробья» настолько сильны, что предполагают архетипическое прочтение, даже если конкретные люди затеряны во времени. Дэвид-Звезда: эта ассоциация может быть связана со Звездой Давида, или с высказыванием Кроули «Каждый мужчина и каждая женщина — звезда» — утверждением индивидуального, космического значения и уникального предназначения (Истинной Воли). Давид — тот, кого трогают, помнят, возможно, идеализируют или видят издалека («Go far David star»). Он — неподвижная точка, небесное тело. Питер Воробей: Это, возможно, библейская отсылка. В Евангелии от Матфея Иисус заверяет своих учеников, что даже воробей не упадёт на землю без ведома Бога, и что они «ценнее многих воробьёв». Само имя Питер означает «камень», основание церкви. Итак, у нас есть фигура по имени «Скала», связанная с самым хрупким из существ – воробьём. Это создаёт диалектическое напряжение: Питер – одновременно и надёжная основа, и уязвимое, находящееся под опекой существо. Вместе они образуют взаимодополняющую пару: Дэвид – Космический и Далёкий (звезда на небосклоне разума). Питер – Земной и Уязвимый (воробей, мечтатель). Это соответствует строки из песни: «Peter dreams, and David sighs». Питер – тот, кто погружён во внутренний мир «фантазий», в то время как Дэвид – тот, кто выражает тоску или смирение с более отстранённой, возможно, более мудрой точки зрения.

Эта песня не линейное повествование, а цикл волнующих моментов, вращающихся вокруг центральных, хрупких отношений. Начало — Тоска и эфемерность «Touch a dream or touch my hand»: уже в первых строках задаётся ключевой конфликт между идеалом («dream») и реальной, физической связью («hand»). Это продолжает тему с противопостовлением реального и фантастического из прошлой песни «Fancy That».Мгновенное появление смерти («Blossoms die») задаёт тон. Красота и любовь по своей природе мимолётны. Центральная тема: Память и травма. тут использована параллельная структура : «Touch a dream or touch my hand» (первоначальное романтическое предложение) и «Touch the memory or touch a scar» (похожее предложение, но уже в обрамлении боли прошлого). «Шрам» даёт понять, что эти отношения не новы; их преследует старая рана. Средняя часть представляет собой ряд нежных предупреждений: «Balance a butterfly on your knee»: Образ изысканной, хрупкой красоты и доверия. «But hold your candle / Carefully»: Свеча — это крошечный, сдержанный огонь. Она дарит свет, но при неосторожном обращении может начать пожар. В этом и заключается суть песни: эта нежная любовь сильна и опасна. А может быть эти строки представляют собой метафару анального секса. Концовка смиренная. «Trees die»: Естественный цикл продолжается. «Star rises / Sparrow flies»: Дэвид и Питер продолжают свой путь, каждый по своему архетипическому пути. «Peter sighs, and David dreams»: Их основополагающие сущности остаются. Мечтатель мечтает; звезда вздыхает с космической тоской или меланхолией. «And rain / will come again»: Это последнее, прекрасное освобождение. Дождь погасит опасный «пожар», смоет боль и позволит возродиться. Это обещание продолжения цикла, а вместе с ним и возможность очищения и нового роста.

Эта песня — пасторальная элегия об отношениях, которые существуют в уединенном, естественном мире («море», «солнце и песок», «деревья»), но постоянно находятся под угрозой из-за внутренней травмы и эфемерности всего прекрасного. Это не грандиозная драма, а тихая, душераздирающая и, в конечном счёте, полная надежды поэма о хрупкости любви — о необходимости балансировать на месте бабочки, бережно держать свечу и верить, что после боли неизбежно вернётся очищающий дождь.

Marygolds (Бархатцы)

Это короткая песня со страстными аккордами и драматичными брейкдаунами. Тем не менее, текст этой песни загадочен и почти алхимичен до такой степени, что сама грамматика языка искажена до формы, которая лучше всего подходит этим аккордам. Будучи экспертом по бархатцам, я предположил, что эта песня посвящена ацтекскому богу смерти Миктлантекутли. В ацтекской традиции бархатцы (cempasúchil) – цветы мёртвых. Считается, что их сильный аромат и яркий цвет указывают духам путь в Миктлан, подземный мир. Эта песня не о смерти в мрачном смысле, это карта психоделического или визионерского погружения в подземный мир. Возможно, эта песня описывает путь мёртвых, которые путешествуют подобно лучам света, а может, и нет.

Возможно, в ней замешаны ещё более глубокие оккультные темы вроде алхимии и Каббалы. Например, Эд Аскйю тут поет, как он идет по разным поверхностям: зеленной воде, солнцу, серебрянному камню. Этот путь он называет «Тишиной». Это все может означать разные психические состояния, стадии алхемического делания или сефиры.

В песни есть строки «he murder was no one / And I cannot see why / Anyone should have gone» и «Death visited someone, said 'Hello,' and was gone». Возможно тут поется о смерти Эго. А «Cмерть» здесь это не мрачный жнец, а Миктлантекутли в образе проезжающего сановника. Смерть здесь — не окончательное состояние, а переходный момент, краткая встреча («привет») на пути. Это прекрасно отражает ацтекское представление о Миктлане как о путешествии, а не просто о конечном пункте назначения.

Песня заканчивается строками «the sound of the sun / Made another sound, but what no one knows is the gold». Это самореферентный гений. «Звук солнца» — это изначальное видение, сырой, невыразимый мистический опыт. Этот опыт «произвёл другой звук» — эту самую песню. Эд Аскйю преобразил своё непередаваемое видение в произведение искусства, последовательность звуков (музыки и текста). «Золото» — это скрытый, совершенный смысл — Aurora Consurgens, или Философский камень, возникающий в результате алхимического процесса. Но он тайный («никто не знает»). Истинное «золото» — это преобразующий потенциал, который песня таит в себе для слушателя, способного расшифровать её код. Песня не о золоте; песня, если её правильно воспринять, и есть золото.

Mr. Dream

Это весёлая песня с простыми рифмами, которые создают запоминающиеся куплеты. Тем не менее, связь мистера Дрима с Питером, а мистера Ремембера с Дэвидом из «Питера и Дэвида» несомненна. Из этой песни мы можем узнать о них новые подробности. Похоже, Дэвид умер, и даже указаны данные о том, что это произошло в ноябре в час дня, но не указан день или год. Однако смерть мистера Мечты может быть символичной и может означать что угодно от депрессии до оргазма.

Но, возможно, интересней считать «Мистер Мечта» — не личность, а персонифицированное состояние бытия. Он олицетворяет Надежду, Потенциал, Невинность и безбрежное будущее. Его аналог, «Мистер Воспоминание», олицетворяет способность Памяти, Ностальгии и, возможно, Сожаления.«Mr. Dream died in November / And Mr. Remember / Came in December»:Это фундаментальный цикл. Смерть надежды (конец года, наступление зимы) немедленно сменяется состоянием размышления и воспоминаний. «Господин Воспоминание» не просто появляется; он активно «хоронит мечту», намекая на то, что память порой может погребать надежду, а не сохранять её. «Дети, которые умерли», которые «плакали в ноябре», делают эту утрату универсальной. Умерла не одна мечта, а целое поколение потенциала, юной невинности. Это тесно связано с «Матерями сентября». Если мистер Ремембер «вспомнил сентябрь», то матери и есть источник этой памяти — именно они вынашивали этот потенциал («дети» весны/лета) и теперь должны похоронить его труп («похоронили мечту»).

«Летние влюблённые в декабре» – трогательный образ. Они – анахронизм, пытающийся жить летней реальностью в зимнем мире. Их любовь не по сезону. «Mr. Remember / Carried roses in a desert: Это образ тщетной, прекрасной ностальгии. Он несёт символ летней любви (розы) в бесплодную, нынешнюю реальность (пустыню). «Mr. Dream / Died of flowers»: Это блестяще двусмысленная строка. Умер ли он из-за цветов (была ли красота и страсть самого лета слишком сильны, чтобы выдержать)? Или он умер, окружённый ими, прекрасной смертью? Это возвращает нас к заключительному тезису о том, что смерть может символизировать что угодно – от оргазма («la petite mort») до духовного упадка.

Интересно, что в одном из куплетов поется, Мистера Дрима убивает синоптик. Слово «cиноптик» в контексте этой песни можно понимать в двух смыслах. «Синоптик» в буквальном смысле: он сообщает о смене времён года, о приближении «горькой», «мрачной» зимы. Тем самым он объективно объявляет о смерти лета — он «убил мечту», констатируя факт её исчезновения. «Звук выстрела» — это окончательность его прогноза, точка невозврата, которая «остановила мир». «Синоптики» в революционном ключе: этот смысл, учитывая контекст альбома 1968 года, неизбежен. «Синоптики» были радикальной фракцией, возникшей из-за крушения мирной мечты 1960-х. В этой интерпретации «синоптик» — жестокий, прагматичный революционер, активно уничтожающий наивную, пацифистскую «мечту» о Лете Любви. Выстрел, «остановивший мир», — это убийство надежды суровой реальностью политического насилия. Также стоит заметить, что Кеннеди был убит в Ноябре также как и «Мистер Мечта», но он был убит в 12:30, a не в час, хотя возможно новость об убийстве большинство американцев получили в час. Поэтому это может быть песня об убийстве Кэнэди.

«Мистер Мечта» — идеальный миниатюрный панегирик концу 1960-х. Он передает особую меланхолию, которую испытываешь, наблюдая, как утопические мечты о «Лете любви» (влюблённые, цветы) превращаются в горькую, жестокую реальность 1968–1969 годов («Уэзермены», политические убийства, ощущение конца).

Red Woman, a Letter to England (Красная Женшина, Письмо в Англию)

В этой песне используются аккорды песни «Mr. Dream», но также присутствует безумный припев «La, La, La». Возможно, эта песня отсылает к личным делам Эда Эскью или к концепции «Багряной женщины» из произведений Алистера Кроули.

«You walk on roses when you're in town»: розы глубоко символичны в западной эзотерике, олицетворяя тайну, красоту и раскрытие сердца. «Ходить по розам» — значит двигаться по миру, обладая священной, освящённой силой, которая преображает обыденное («город») в нечто магическое.

«You had a child inside the sun»: это глубоко телемитский образ. «Солнце» — это ядро ​​Воли, Солнечного Логоса. Рождение ребёнка внутри него — метафора зарождения нового, божественного сознания из сердца истинного предназначения человека. (Это также трагически перекликается со смертью ребёнка Кроули и Роуз Келли).

«Red woman opens the wall / You paint dream figures on the floor»: Багряная Женщина — это врата (Бабалон означает «Врата Богов»). Она «открывает стену» между сознанием и бессознательным, мирским и магическим. «Фигуры сновидений на полу» могут быть символами, божественными именами или самими чертежами новой реальности, нарисованными в священном пространстве, которое она создаёт.

«Your mind's in the sky when you walk on the ground»: это высшее состояние просветлённого существа. Она полностью укоренена в физической реальности («идёт по земле»), в то время как её сознание объединено с божественным («небом»). Она — живой мост между небом и землёй.

Garden (сад)

Эта песня сравнивает положение полов в патриархальном обществе в ожидании ядерной войны. Повторяющийся образ «прекрасной стены» – главный символ песни. Его интерпретация идеальна: он олицетворяет структуру патриархального, аристократического или просто традиционного общества. Она «прекрасна»: она обеспечивает порядок, безопасность, традицию и эстетическую гармонию. «Белые стены», «розы», «лужайка» – это организованное, цивилизованное пространство. Это «стена»: это граница, которая разделяет и ограничивает. Она удерживает «невинность» внутри, но также не допускает реальность. Она создаёт жёсткое разделение между полами («дамы» против «лордов», «леди» против «джентльменов») и классами. Сила песни заключается в том, что она показывает, как эта прекрасная структура рушится. Каждая строфа открывает новую трещину: «Белые стены отражают то немногое, что осталось от невинности»: Стены не содержат невинности; они могут лишь отражать то немногое, что осталось. Она уже исчезает. «Розы падают»: Традиционный символ романтики и красоты приходит в упадок. «Такого никогда не было»: Жители дезориентированы; старые сценарии больше не действуют. «Время прошло, / Когда дамы могли ожидать, что их кавалеры подождут»: Это прямой крах общественного договора. Формальные, гендерные ритуалы (мужчины ждут, женщины обслуживаются) рушатся. «Лёгкий дождь, / Кажется, не заметил перемен»: Это блестящий, пронзительный штрих. Природа безразлична к их социальной драме. «Лёгкий дождь» продолжает свой вневременной цикл, подчёркивая абсурдность и мимолётность их человеческих правил. Дождь в «зале» — мощный образ внешнего мира (природы, перемен), вторгающегося во внутреннее, структурированное пространство. «Красные листья падают в пламя, / Которое сжигает память»: Это последняя, ​​жестокая стадия. Прекрасный осенний упадок («красные листья») поглощается разрушительным пламенем. Сама память о старом мире стирается. Это не просто перемены; Это уничтожение. «Джентльмены сидят и ждут следующей войны»: в отсутствие своей прежней роли (ожидания дамы в коридоре) мужчины обрели новую, более мрачную: ожидание уничтожения. Пассивность сменилась ухаживанием на нигилизм. Война — единственное «следующее», что они могут себе представить.

May Blossoms be praised (Да будут восхваляемы майские цветы)

Это значительная по хронометражу песня с мрачной, тревожной мелодией, напоминающей плач. Она оплакивает исчезновение поколения детей любви, которые будут уничтожены в огне войны. Эта война ассоциируется с токсическими мужскими мечтами о «власти и славе». Другие символы в этой песне можно интерпретировать как символы потустороннего мира и его богов. Название песни можно трактовать двояко. Слово «May» может относиться как к «месяцу мая», так и к модальности возможности (или необходимости в контексте песни). Это не просто антивоенная песня; это гностическое видение мира, пожираемого его собственными ложными и безумными творениями. «desires of manhood», — это демиургические силы — слепые, созидательные/разрушительные энергии, создавшие мир «glory and power/ and oceans of waves / and armies of slaves», мир, который теперь поглощает себя в «огненном солнце».

«When women are made by men who desire / To sleep in the shade and burn in the fire». Это описание акта творения эманаций смысле Блейка. Концепция эманации Блейка — ключ к метафизическому ужасу песни. В системе Блейка эманация (вроде Энитармон) — это выраженная вовне женская часть психики мужского существа. «Женщины» здесь — истинные Эманации, но созданные мужской волей, одержимой властью и насилием. Это девушки с обложки журнала и на носах бомбардировщиков, олицетворение наций как матерей, которых нужно защищать, абстрактная «любовь», за которую солдатам говорят, что они сражаются. Эти эманации рождаются из желания как пассивного комфорта («спать в тени»), так и разрушительного экстаза («гореть в огне»).

«And the love that was made / Returns to the river and the river / Returns to the grave». Эта река, возможно, существовала в западных землях Египта, что связывает её с символикой смерти, создаваемой образом могилы. Иногда её описывают как реку дерьма, но здесь это непристойное описание отсутствует. Однако, как объяснил У. С. Берроуз, эта река на самом деле состоит из прошлого травматического опыта человека. Это разрушительный образ замкнутой, бесплодной системы. Даже любовь, рождённая в этой испорченной реальности, не творит и не превосходит. Она — всего лишь очередной обломок, смытый в реку прошлого, которая сама течёт лишь в общую могилу. Выхода нет, лишь круговорот в круговороте смерти.

«Lord on the blossom / Is jetsam and flotsam... / Deliver a river of fire and flowers / To cover the lovers of power and glory». Тут поется гностическим божьим судом. «Святые, пожирающие страсть и власть» — жестокие, архетипические боги этого ложного космоса — возможно, те же «ангелы и тени», что «охраняют желания мужественности». Их «река огня и цветов» — наказание, соответствующее преступлению: в них погребены лидеры, поклонявшиеся огню (войне) и пустой красоте (цветам). Ваше последнее замечание о названии блестяще. «Да хвалят цветы» — одно из самых горько-ироничных названий, которые только можно себе представить. Как название месяца: «Майские цветы» символизируют пик весны, плодородия и жизни. Восхвалять их в этом контексте — значит возносить пустую молитву об обновлении, которое никогда не наступит. Единственные цветы, растущие в этом мире, — это «цветы боли». В качестве модального глагола: фраза превращается в отчаянный, саркастический императив: «Да будут хвалены цветы!» Это приказ воспевать красоту мира, который, по сути, является склепом. Это безумное требование той самой системы, которую оплакивает песня.

Эд Аскью не просто предупреждает о политическом событии (ядерной войне); он диагностирует духовную болезнь. Бомба — лишь физическое проявление более глубокой, психической катастрофы: человеческий дух настолько погряз в собственных ложных творениях и безумных желаниях, что может лишь представлять собственное уничтожение «огнем и цветами».

9-song (9-песня)

Это медленная, страстная песня в стиле Боба Дилана. Текст этой песни загадочен. Песня называется «9», потому что содержит девять строф. Обратите внимание, что альбом содержит ещё девять песен. Таким образом, каждая строфа может соответствовать песне. Тогда эти строфы или песни можно рассматривать как девять параллельных линий, сходящихся в бесконечности. Бумажный разум может быть разумом слушателя, пытающегося интерпретировать песню. Последняя строфа насмехается над слушателем, который никогда не поймёт смысла песни, пока она не закончится.

«Parallel lines / Converge on a point in time / Where thoughts and the sound of rhymes / Wait for the next dream» — 9 песен — это «параллельные линии» — отдельные треки, каждый со своей темой и образами. Они «параллельны», потому что на протяжении всего альбома они ни разу не соприкасаются и не объясняют друг друга. Однако в сознании слушателя, во время и после прослушивания, они сходятся. Они встречаются в «точке времени» — моменте размышления, синтеза, понимания (или попытки его достижения). Эта точка существует в бесконечном, субъективном пространстве памяти и интерпретации слушателя («следующий сон»).

«9-Song» — это не просто очередной трек на альбоме; это самоосознающее сознание альбома. Это песня, которая комментирует собственное создание и собственное восприятие. Она о прекрасной, мучительной и, в конечном счёте, невыполнимой задаче воплощения мистического, личного видения в публичное произведение искусства и о столь же невыполнимой задаче слушателя — полностью вернуть себе это видение.

Love is Everyone (Любовь — это Все)

Это простая, но сильная и страстная песня. В ней Эд Эскью утверждает, что Любовь — это всё и, по сути, всё. И ни один аспект любви не может быть исключен из неё.В этой песне критикуется популярный бренд жевательной резинки «Love is..», который пытался выразить любовь в маленьких комиксах на наклейках. На самом деле, Эд Эскью идёт дальше и критикует другие концепции любви. Он отбрасывает сентиментальные, транзакционные, эгоцентричные и дуалистические представления о любви. Он выступает против любви как вещи, которой можно владеть, которую можно определить или использовать.

Тезис: «Любовь — это каждый» После деконструкции он предлагает свой поразительно простой и бесконечно сложный тезис. Это не пустая банальность. Это требовательное метафизическое утверждение.

«Love is not just one love / Love is everyone you love»: это переводит любовь из единичного, сфокусированного чувства (романтического, сыновнего) в состояние бытия по отношению ко всему миру. Это потенциал для любящей связи с каждым человеком. «And what makes you want to love? / And the love that you want?»: вот ключевые вопросы, на которые нет ответа. Они указывают на таинственный, внутренний источник способности любить. «Хочу» — это желание, воля к связи, которая предшествует любому конкретному объекту привязанности.

В како-то момент песня выходит за рамки межличностных отношений: «Love is that something that you feel when you feel love»: Это тавтология, указывающая на невыразимость опыта. Любовь — это само доказательство, само ощущение, несводимое ни к чему иному. «Love is that someone that you hold when you hold your love»: Это блестяще стирает грань между субъектом и объектом. «Кто-то» — это и сам возлюбленный, и сам любящий. В акте любви личности сливаются; любящий определяется своей способностью любить. «And your love is someone that you see when you see your love»: Это замыкает мистический круг. Способность любить («твоя любовь») становится сущностью — «кем-то», — которая позволяет тебе воспринимать мир определённым образом. «Увидеть свою любовь» — значит смотреть сквозь призму любви и, таким образом, осознавать «кого-то» (неотъемлемую ценность) во всём и во всех. «Любовь — это каждый» — это гностическое Евангелие в облике фолковой песни.

Ask the Unicorn (Cпроси Eдинарога)

Это глубокая песня, неотъемлемая часть альбома. Текст страстный и загадочный. В ней есть глубокие отсылки к Евангелию. Но, возможно, она также содержит отсылки к другим мистическим учениям. На эмоциональном уровне эта песня полна грусти. В качестве припева в ней повторяется фраза «Ask the unicorn/ What is going on?». Таким образом, единорог — идеальное существо, желанное, но недостижимое. Поэтому ответ можно получить, только завершив поиск.

Эта песня содержит нечто вроде нарратива, трагическую историю. Первые строки не абстрактны; это сжатый, мифический рассказ о смерти. «Bullets were sleeping in the sky / One met a young man in the night»: Это создаёт мир скрытого насилия («спящие пули») и внезапной, роковой встречи. «Open the flower in his sight / Gave up the secret of his life»: Это потрясающе красивый и жестокий образ. Пуля «раскрывает цветок» — гротескная метафора расцветающей смертельной раны. В этот момент смерти тайна его жизни раскрывается не словами, а в жестоком обнажении его внутреннего «я». «And kissed another before he died»: В этом суть предательства. Поцелуй, главный символ близости и любви (перекликающийся с темами «Любовь — это всё»), здесь извращён. Это поцелуй Иуды, поцелуй, который предшествует смерти и облегчает ее.

«Grapes that were broken, and in time / Muddy water mixed with wine»: это Евхаристия, ставшая кислой. «Прекрасный виноград» олицетворяет избранность, чистый потенциал. Их «ломка» – это распятие. «Мутная вода, смешанная с вином» символизирует порчу священного. Чистое таинство (вино) осквернено земным и порочным («мутная вода»), возможно, символизируя падение учеников, жестокость мира или боль самого события. «Fish is the season of the vine»: это блестящее сочетание двух основных христианских символов. «Рыба» (ΙΧΘΥΣ) – тайный знак ранней Церкви. «Виноградная лоза» – это Сам Христос («Я есмь лоза»). Сказать, что «Рыба – время винограда», – значит сказать, что эпоха Церкви родилась из жертвы Христа. Это утверждение о цикличности смерти и возрождения, жертвоприношения и общности. «Rain is the reason for white wine»: Это продолжение алхимического процесса. Дождь (вода небес) необходим для того, чтобы виноград (разбитое тело) в конечном итоге стал вином (духовной субстанцией). «Белое вино» предполагает более чистый, более изысканный результат мучительного процесса.

Песня не даёт ответа от Единорога. Припев — это повторяющаяся отчаянная мольба в пустоту. Ответ, если он существует, не дан. Его нужно найти в процессе вопрошания, в самом поиске — поиске, который можно завершить только через трансцендентное, почти невозможное состояние бытия. «Ask the Unicorn» — тёмное, пульсирующее сердце альбома. Это глубоко гностическое утверждение: мы заперты в мире страданий и тайн, а божественная истина («Единорог») кажется невероятно далёкой, оставляя нас лишь с нашими страстными вопросами, на которые нет ответа. А может и нет. Может быть «спрашивать у единорога» совершенно нормально. Поэтому он и предлагает так поступать. Если мы примем это, рефрен полностью изменится. Это больше не крик: «Господи, почему это происходит?!» Он превращается в: Указание: «Тебя смущают предательство, смерть, мутная вода в вине. Ты ищешь ответы не там, где надо. Не спрашивай политиков, философов или священников. Логика этого мира нарушена. Сущность, которая понимает логику этой высшей реальности, — Единорог. Иди и спроси его». Констатация факта: «Я наблюдаю эти ужасные, прекрасные и загадочные события. Чтобы понять их, я спрашиваю Единорога. Так я прокладываю свой путь».

***

На протяжении всего альбома Эскью скрупулезно выстраивает космологию: В «Fancy That» он описывает мир, где разум пребывает на луне, дух – на солнце, а тело танцует на земле, пока не обретается «троица». Это не просто поэзия; это карта психической географии. В «Marigolds» он перемещается по ландшафту жёлтого неба и безмолвного солнечного света – ясному описанию Mundus Imaginalis. «Red Woman» – это живой архетип, Алая Женщина, с которой он взаимодействует напрямую.В этом контексте Единорог – просто ещё одна сущность в этом гиперреальном мире. Он не более мифичен, чем «семь причудливых пластиковых пророков» или «ангелы-хранители»; это иной порядок бытия, но он равно присутствует для него.

Благодаря своему чтению Эд Эскью является прямым потомком Уильяма Блейка и Артура Мейчена. Для Блейка общение с ангелами и пророками было неотъемлемой частью творческого процесса. Для Мейчена мир фей и сверхъестественного проникал в наш мир. Для Эскью, играющего на своём «Мартине», завеса между мирами была тонкой. Единорог не был символом недостижимой истины; он был ресурсом. Таким образом, этот альбом — не сборник загадочных стихов о тайне. Это путеводитель по миру, где мистика обыденна, где любовь — это всё, и где первый и самый логичный шаг, если не понимаешь глубинных закономерностей жизни и смерти, — это просто… спросить единорога.

Ill Wind— Flashes

Альбом: Flashes
Исполнитель: Ill Wind
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock
Cцена: Бостон

Очень хороший альбом. Спасибо анону, что о нем напомнял. Это Бостонский звук, который мне нравиться в целом больше чем Калифорния. Тут почти оперный женский вокал. Запись (mixing) этого альбома немного грязновата, но это только придает ему шарму.
  • Walkin' And Singin' — очень приятный, легкий открываюший трек. Мне напромнило знаменитый комикс Крамба «Keep on tracking»
  • People In The Night — это уже более тяжелый трек с женским вокалом и «прогрессивным проигрышем», про ночной образ жизни.
  • Little Man — Трек открывает психоделический джэм. Потом идет секция с пафосным вокалом о судьбе, который какбы контрастирует с названием трека. В припеве снова обращаются к « Little Man » и как бы призывают его найти свою судьбу
  • Dark World — Красивый медленный лиричный трек с женским вокалом, почти Жестокий Романс
  • L.A.P.D — Более мрачный психоделический трек. Про полицию Лос Анджелеса ди он? И нет, и да. Лирика тут действительн аггресивна и излучает опасность наркотиков. Трек заканчивается психоделическим джемом, и spoken world фрагментом, который призывает жителей Лос Анджелеса поднять востание и распустить полицию.
  • High Flying bird — Eще один тяжелый трек с женским вокалом в стиле группы «Jefferson Airplane». Интересные строки:«He wanted to fly/ The only way to fly was to die. Очень страстны вокал во второй части трека, более похожий на что-то что я ожидал бы от готического рока или пост-панка
  • Hung up Chick — более спокойный трек с женским вокалом.
  • Sleep — нобычная стилизация под старую эстрадную песню с акопелло.
  • Full Cycle — Трек начинается как литургия и звучит как литургия с минималистичными рок-звуками. Но его лирика не религиозна по своей сути.
Influances — Influances

Альбом: Influance
Исполнитель: Influance
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock, Experimental Rock
Cцена: Монреаль?

Необычная шумная группа из Канады. Мне запала из мини-оперв «Mad birds of prey». Там есть фрагмент пародирующий знаменитую песню «If you go to San Franisco». Там поется что-то типа того:«Если ты держись путь в Плежурвиль Нью-Джерси, то ты можешь умереть, даже с цветами в волосах.». А так это прекрасное папури из пародий на самые разные песни.

The Freeborne — Peak Impressions and Thoughts

Альбом: Peak Impressions and Thoughts
Исполнитель: The Freeborne
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Pop, Psychedelic Rock
Cцена: Бостон

Еще одна бостонская группа. Все таки Бостон мне нравится. Тут много джазовых моментов.
  • Images — приятный легкий трек с клавишными проигрышами и трубой.
  • Land of Diana — мистический трек, немного похожий на «Season of the witch». Но в целом он сочитает множество стилей. Кажется он меня и подкупил.
  • Visions of my own — Трек открывается спокойным проигрышем с флейтой, к ниму присоединятся нежное гудение вокалиста. В дальнейшем трек развивается как нечто волшебное и очаровательное, а потом даже борочное. Тем не менее в конце в качестве экстравагантного жеста к треку добавляется марш.
  • Sadly Acknowledged — Трек состоит из сэмплов взрывов и стрельбы, на их фоне звучит короткая антивоенная песня.
  • Peak Impressions and Thoughts — магический трек с сексуальным андрогиным вокалом. Он создает ощущение полета после употребления наркотиков.
  • Yellow Sky — мечтательный трек в стиле Битлз, но с более тяжелыми прогрессивными проигрышами.
  • Peak Impressions and Thoughts — магический трек с сексуальным андрогиным вокалом. Он создает ощущение полета после употребления наркотиков.
  • Hurtin' Kind Of Woman — Нуарная балада в стиле джаз. Звучит как что-то от Нины Симон
  • Inside People — Веселый, игривый трек. Вокалист поет в ведро.
  • New Song of Orestes — Эпические проигрыши, псевдо-классическая песня. Заканчивается печальным поэтичным Spoken word фрагментом.
  • But I must return to frenzy — Трек открывется маршем на фоне, которого произносятся стихи. Но потом трек эволюционирует и превращается в фри-джаз. Потом трек снова эволюционирует в произведение для пианино. Потом снова марш.
Link42 comments|Leave a comment

Weird Scenes Inside the Canyon [Nov. 16th, 2025|04:57 pm]
[Tags|, , , , , , , , , , , , , ]
[Current Mood | sleepy]
[Current Music |Ed Askew - Ask The Unicorn]

Wierd scenes Inside the Canyon
David McGowan 2014

Я не планировал читать эту книгу. Но однажды я просто обнаружил у себя открытую вкладку с каким-то текстом, сохраненным на Архиве. Меня привлекла фотография Фрэнка Заппы на первой страница. И я понял, что не могу оторваться. Текст оказался сохраненной серией постов из блога Дэвида МакГоуана. Его заинтересовал тот факт, что отец вокалиста группы «The Doors» Джима Морисона был адмиралом и не абы каким, а именно тем адмиралом, который руководил операцией приведшей к инциденту в тонкинском заливе и началу американской военной операции во Вьетнаме. Это привело его к конспирологической теории, что все музыканты, которые жили в районе Голливуда Каньон Лорел, были конторскими. Дэвид МакГован анализирует их родословные и находит там военных офицеров, сотрудников спецслужб, масонов, членов тайного общества «Череп и Кости», и даже отцов основателей США! Одновременно с этим он анализирует цепочку странных смертей рок-музыкантов и их знакомых. Причем к «жертвам Каньона» он причисляет всех кто странно умер и хоть раз останавливался там гостях. А таких много. МакГован считает, что просто так много странных убийств, перевозов и суицидов в одном месте быть не может, и это все должно быть эхом тайной операции спецслужб. Основным тезисом МакГована становится то, что спецслужбы и масоны создали психоделический рок и субкультуру хиппи, чтобы отвлечь протестную молодежь в США, подсадить на наркотики, и запятнать репутацию ассоциациями со сомнительными сектами. И в итоге на дать построить коммунизм. Да, Дэвида МакГована можно отнести к левым конспирологов. Еще его можно отнести к «современным хорошим конспирологам», потому что он почти не теоретизирует о том, что как было, а просто составляет списки фактов, и предлагает читателю самому увидеть паттерн. Впоследствии, Макгоуан, автор таких конспиралогических бестселлеров как «запрограммирванные убить: политика серийных убийц» и «понимая F-cлово: правда про американский фашизм», издал эти посты как отдельную книгу, собственно сабж. Содержание книги немного отличается от серии постов и материал там чуть более причесан. Например, в книгу добавлена глава про Фрэнка Заппу и короткая глава про пост-панк. Но почему-то там отсутствуют картинки, или просто я скачал такую версию. Слабой сторонной книги можно считать то, что она ничего собственно не доказывает, и доказывает свой тезис если понимать его так, как он сформулирован выше. Однако мне понравились детали к архитектуре и географии улиц Лос Анджелеса. И я узнал из нее много нового об этом городе в той области, которую можно назвать альтернативной, андерграундной географией. Очень интересная тема, я считаю. Но во многом этот текст выглядит так как я представлял себе «Голливуд-Вавилон», только не про кино, а про психоделический рок! Хотели «Голливуд-Вавилон», вот вам «Голливуд-Вавилон»!

подробности

Начнем, собственно с географии. Голливуд как бы разрезается рельефом со стороны моря на две части. Складки рельефа образуют множества каньонов, укрытия для богатых, знаменитых и порочных. Если представлять эти места во второй половине двадцатого века, то это вайб фильмов «Малхоланд Драйв» и «Однажды в Голливуде». Но эти места не всегда были такими. Долгое время это Каньон Лорел принадлежал дикой природе, но после первой мировой войны его начинают застраивать как потенциальный курортный район с «дачами» c дачами для богатых Лос-Анджельцев. Просто кому попало там участки не продавали. Жить там могли только белые и богатые. Заблудших куда не надо ниггеров секли розгами по жопе специально подготовленные ковбои. Уже тогда в Каньоне Лорел появилось две архитектурные доминанты. «Бревенчатая избушка» — огромный пятиэтажный клуб для богатых граждан, решивших поиграть в ковбоев, с боулингом в подвале в форме искусственной пещеры, и отель «лукаут инн» на горе, похожий на отель «Оверлук» из «Cияния» Cтивена Кинга. Потом к «бревенчатой избушке» пристроили гостевой домик, который назывался «Домик на Дереве». Сейчас «бревенчатая избушка» сгорела, как и многие другие знаменитые дома каньона (поэтому каньон Лорен я не рекомендую для туристом), что МакГоуэн считает признаком поджогов с целью скрыть важные улики. Остался только «Домик на дереве», но и это поражающий воображения особняк, и глядя на него можно представлять роскошества «бревенчачатой избушке». Потом богатые и знаменитые построили в каньоне еще много интересных особняков. Но что интересно, многие из них соединялись тайными подземными ходами, иди содержали тайные комнаты за книжными шкафами и портреты с прорезями в глазах, которые позволяли подглядывать за гостями, прямо как в старых триллерах. Легко представить себе как люди в черных балаклавах пробираются по подземному ходу к рок-звезде в особняк, убивают ее, и инсценируют фейковый суицид и передоз. Например, напротив «Бревенчатой избушки» находился особняк Гудини. Он тоже сгорел. Но до сих пор местные жители говорят, что по Но сам интересным открытием для меня было то, что в каньоне в какой-то момент появился секретный военный объект «Lookout Lab». Официально он занимался производством учебных фильмов для спецслужб. То есть идея была в том, что такой объект будет в Голливуде, и звезды будут участвовать в съемках этих секретных фильмов. И они действительно участвовали. Но МакГовен намекает, что там были и какие -то особые эксперименты типа MK Ultra от которых должны были волосы встать на спине у нацистских преступников. Легко представить себе как с наступление ночи из лаборатории расползается зло по лаборатории и дальше по Голливуду. Интересно, что эта лаборатория находилась в непосредственной близости от «бревенчатой избушки». Сейчас она тоже превращена в объект элитной недвижимости.

Карта местности

Бревенчатая избушка

image

Домик на дереве

Отель «Lookout Mountain Inn».

image

«Lookout Mountain Lab» сегодня.
Из паркинга сделали бассейн.

Cкорее всего первыми хиппи была танцевальная трупа «уродцы» (the freeks), которую организовал американо-литовский уголовник Вито Паулекас. Кстати, именно о был отцом умершего в три года мальчика Годо, которого Кеннет Энгер хотел снимать в роли Люцифера. Наверное, я так и нашел этот текст, ища информацию про Годо. Давид МакГоуэн наскреб много интересной информации про Вито. Кроме того, что он сидел в тюрьме в 30-е и 40-е годы его двоюродная сестра вышла замуж за Рокфеллера. В начале 60-х годов Вито переехал в Лос-Анджелес, где открыл студию лепки из глины. Основными патронами Вито были пожилые матроны, которым больше нравилось как Вито их ебал, потому что по свидетельствам очевидцев у него был неутолимый сексуальный аппетит. Также к нему в студию часто приходили рисовать школьники из крутых голливудских семей, потому что студия Вито было одним из немногих мест, где можно было рисовать голых натурщиц. Откуда там появились голые натуршицы? Судя по всему Вито организовал что-то вроде шелтера для детей-беспризорников (runaways). Главным принципом Вито была философия абсолютной сексуальной свободы, поэтому он учил беспризорников ходить голыми и заниматься групповым и разнвм другим сексом. Из них Вито и сформировал танцевальную группу «уродцы». Главной задачей этой группы, как пишет МакГоуэн, была раскрутка новых клубов на бульваре Сансет, например, «Церера» и «Виски-a-гоу-гоу». Эти клубы принадлежали спорным личностям со связями с мафией и были важными хабами торговли наркотиками. Уродцев туда пускали бесплатно и, говорят, они танцевали там так как никто не танцевал в эпоху Рок-н-ролла. Эти танцы и необычный вид уродцев привлекал молодежь на бульвар Сансет. Сам Вито Паулекас был скорее хореографом группы уродцев, а ее лидером был Карло Франзони по кличке «Капитан Хуй»(captain Fuck). Предки Франзони были итальянскими каменщиками, которые строили монументы в Ващингтоне, поэтому МакГоуэн считает, что Капитан Хуй мог быть масонов. Также, когда, Франзони одевался в образ капитана Хуя, то он одевал на себя черную супергеройскую маску и черный плащь, на основании чего МакГоуэн считает, что Франзони мог быть членом «Церкви процесса». Примерно в 1967 году Уродцы перебрались жить в «Бревенчатую Избушку», которую в то время владел Фрэнк Заппа. Именно поэтому первый альбом Заппы называется «Freak Out» и там был трек «Hungry Freaks daddy». Своих последователей и хиппи вообще люди из среды Заппы тоже называли просто фриками, то есть уродцами. И это еще раз подтверждает, что фрики Вито играли роль своего рода первоформы для выплавки хиппи. И я думаю, что понятно, что они жили как коммуна. Вито дружил также со многими рок-гуппами в этой местности. И судя по всему его коммуна функционировали как бордель для рок-музыкантов. То есть Вито поставлял рок-музыкантам группи и мясо из числа малолетних беспризорниц, а также скорее всего и наркотики. Это все всего должно было привести у тому что у Вито рано иди поздно должны были начаться проблемы с законом. Якобы, чтобы избежать обвинения в том, что он учил 12-детнюю девочку отлизывать другой девочки, Вито в 1968-м году уезжает из США в страны карибского бассейна и возвращается только 1970-м, так что, возможно, эти обвинения были не правдой.

Вито Паулекас

Масон Карл Франзони (супергерой Капитан Хуй) в 2020-м году

Чтобы два раза не вставать, давайте я расскажу cразу про Фрэнка Заппу. МакГоун замечает, что его отец, Фрэнсис Заппа, был химиком, и он считает, что по косвенным признаком, он смог доказать, что Фрэнсис Заппа работал в проекте MK Ultra. Тусовка Заппы в «бревенчатой избушке» сама в значительной степени напоминала коммуну или тоталитарную секту « Уродцев» Вито Паулекаса. Поэтому, возможно, они так хорошо спелись. Еще больше на тоталитарную секту, как пишет МакГоун, быдла похожа группа «Captain Beefheart&raqo;. Якобы перед записью каждого альбома «Капитан Бычье сердце» собирал группу в какой-то глуши, строжайше контролировал их распорядок, а также культивировал там систему физического насилия и наказаний. Также про Заппу также известно, что он крайне либерально относился к сексу и смотрел со своими детьми порно. Последнее обвинение в адрес Заппы для МакГоуэнна основаны на том, что тот очень любил Капитализм и боролся с Коммунизмом. Например, в 1990-м году Заппа стал работать с правительством Чехословакии, чтобы сделать эту страну капиталистической. И в начале 90-х Заппа много ездисл по пост-советским странам и пропагандировал трансформацию из социалисзма в капитализм. На самом деле грязи на Заппу у него получилось нарыть довольно мало. Но для истории важно, что после отъезда Вито из странны, у Заппы от него осталось много малолетних шлюх. И чтобы добро не преподало Заппа собрал из них девичью-группу (girls-band) «The GTOs». Потом участницы этой группы попадали во всякие плохие истории, их насиловали и убивали маньяки. В целом какая была быть роль группы Вито и Франка Заппы в теории заговора МаГоуэна. Видимо все они были кадровыми сотрудниками спецслужб в «Lookout Lab» и работали над секретным проектом «Хиппи». У Франзони и Бычье Сердце даже звания известны, капитаны. Может быть они и совершали убийства. А Фрэнк Заппа и Вито Паулекас, наверное, были генералы. Основной вопрос к этой теории, как их якобы «консервативные» военно-патриотические взгляды накладывались на их либертальное отношение к сексу, о котором много свидетельств.

Альбом Фрэнка Заппы «Freak out»

Но группы, связанные с Фрэнком Заппой, не были главным аттракционном клубов на бульваре Сансет. Это были другие группы «The Byrds», »The Doors», »Buffalo Springfield », «The Mamas and the Papas» , а позже «Sreppenwolf», «Flying Buritto Brothers», «Niel Young» и другие. Именно на концерты этих групп приходили фрики Вито Паулекаса. И у многих музыкантов из этого списка были тесные связи с этой коммуной или сектой. МакГоуэн также считает, что общим у этих групп были связи со спецслужбами. МакГоуэн также иронизирует над тем, что это были группы с искусственным студийным звуком, которые им создавал Фил Спектор. Эта искусственность и студийность не удивительно потому что в это же время в Голливуде создавалась чисто искусственная группа-телешоу «The Monkeys&raqo;. Многие музыканты связанные с ними тусили и с музыкантами из якобы «серьезных» рок-групп. А многие музыканты из серьезных рок-групп приезжали в Голливуду чтобы попасть в проект «The Monkeys», проваливали кастинг, и пошли в другие рок-группы. Во всяком случае, в Лос-Анджелесе хорошо умели в студийный звук и в пиар раскрутку групп. Сейчас этот тип музыки называли бы «Фанерная попса». Я слушал многие эти группы. И действительно, альбомы качественно сделаны, но они в целом не интересное, после них остается неприятный привкус и к ним не хочется возвращаться. Отдельно стоит выделить группы, связанные с клубом «Whisky-a-go-go», которые были чуть менее шаблонами. Это «Love» и «The Doors». Кажется это единственные группы из этой среды, которые мне нравятся, д еще и Нил Янг. И если МакГоуэн признает музыкальный талант группы «Love», то группе «The Doors» он долго придирается и обвиняет в выступлениях под фанеру. Он как-раз считает странным, что музыканты этой группы не пришли из того же пула опытных музыкантов, что шли на прослушивания к «The Monkeys» и что Джим Моррисон вообще никак не интересовался музыкой. Но потом он противоречит этому, когда в другом месте он пишет, что Джим Моррисон был увлечен музыкой группы «Love». Он также находит сомнительные слухи, что Джим Моррисон был садистом и телемитом, помешенным на инцесте. В цельном действительно группа Doors была по своему очень обособленной от от остальной тусовочки в каньоне. И на мой взгляд это только сделало ее музыку лучше. также существуют свидетельства опровергающие низкое качество живых выступлений этой группы.

Альбом группы «Love»«Forever Changing»
Часто признается лучшим психоделическим альбомом 60-х.

Интересно, что когда Вито Паулекас покинул Лос-Анджелес, то там сразу же появился Чарли Мэнсон. Есть свидетельства, что Чарли Мэнсон приехал туда именно искать Вито. Пост сдал, пост принял. Во всяком случае создается впечатление, что Чарли со своей сектой « Cемья» занял место секты «уродцы». Поэтому рок-звезды так охотно принимали в своей среде Чарли. Потому что он был для них уже знакомым распробованным фруктом. То есть Чарли заместил Вито в среде музыкантов каньона Лорел как поставщик наркотиков и молоденького мяса. Есть и много общего между тем, как Чарли и Вито манипулировали своими юными последователями, давали им наркотики и заставляли их участвовать в оргиях. Я бы сказал, что они оба реализовали архетип «Mr. Natural» из комиксов Роберта Крамба. То есть Mr Natural это такой бородатый дед, переживший великую депрессию, который использует новую подрастающую молодежь, наживаясь на ней, продавая ей буквально и в переносном смысле идеологию хиппи и альтернативную духовность. Но важно то, что лето 1968 года Семья Мэнсона правила у Дэвида Уилсона, барабанщика группы «Beach Boys»l; в его ранчо в каньоне Растик, еще одном месте перевернутого темного Голливуда. Это место интересно тем, что в 30-е годы там а локации Murray Ranch находилась нацистская колония. Жители этой колонии считали, что Америка обязательно проиграет Третьему Рейху, и чтобы переждать грядущий хаос, они построили там бункер. Интересно, что именно в этом месте Чарли Мэносон развил свои странные пророчества. Напомню, что они заключались в том, что скоро начнется расовая война, и чтобы ее переждать нужно спрятаться в дырку в земле. Только Мэносон предполагал искать ее в пустыне Мохаве. Но эта дырка в земле действительно была и существовала, и намного ближе, в каньоне Растик. Непонятно, почему Мэнсон все так вывернул. Возможно он слышал что-то про ранчо Мерфи, когда там жил, но его шизопатической голове все перепуталось. Или он правда был одержим призраком-нацистом с ранчо Мерфи. Во всяком случае я точно решил для себя вопрос, откуда у Мэнсона появилась эта странная идея. МакГоуэн также замечает интересную деталь, что облава на Ранчо Спана (это другое ранчо) произошла в день рождение Алистера Кроули (12 октября). Не задолго до этого были арестованы члены организации телемитов-отщепенцев «OTO:Cолнечная ложа» за то что те хотели сжечь ребенка в рамках ритуала. Понятно какие в этом связи видит МакГоуэн. Скорее он считает телемитов и Мэнсона частью одной организации. Но стоит заметить, что это именно полиция принимала решение провести свою операцию 12 октября. То есть создается впечатление что в полицию внедрились телемиты, и они устраивали ответку тем, кто арестовал членов Солнечной Ложи. А значит их арестовывали те, кто стоял за Мэнсоном. Я думаю, что за Мэнсоном стояли масоны, потому что если убрать одну букву в слове «Manson» то получиться «Mason». И я думаю всем такой сигнал был понятен. Тем более среди предшественников Мэнсона был Карл Франзони, который был масоном как мы видели. Поэтому все эти странные дни в конце 60-х можно осмыслить только в рамках концепции тайной войны чекистов телемитов с масонами.

image

Нынешнее состояние ранчо Мерфи

image

«Mr. Natural» Роберта Крамба.

Теперь я хотел бы сосредоточиться на сильных и слабых сторонах анализа МакГоуэна. Он довольно метко отметил, что почти никто из рокеров каньона Лорел не служил в армии. Хотя они должны были. Но ответ на этот вопрос МакГоуэн сам частично отвечает, исследуя генеалогии рок-звезд. Дело просто в том, что они все были мажорами, или если выражаться более культурно детьми тайной аристократии (gentry) Америки. Именно у этих людей были все ресурсы, чтобы не служить. И они нашли новую нишу для своего существования, нишу рока. Другой вопрос который задает МакГоуэн это почему так много музыкантов оказались одновременно в Голливуде в середине-конце шестидесятых. Он сравнивает этот феномен с действиями флейтиста-крысолова из сказки. Но мне кажется я нашел ответ. Проект реалити-шоу «The Monkeys» притягивал молодых музыкантов, которые приезжали не кастинг, а дальше те кого не взяли в шоу стали создавать свои группы, а потом у Лос-Анджелеса появилась репутация как у новой музыкальной столицы Америке и туда приехало еще больше молодых музыкантов. То что МакГоуэн этого не понимает выдает главную слабость этого исследования, а именно то, достаточно наивное понимание музыкальной индустрии МакГоуэном. Или по крайней мере он делает вид, что это так. Начнем с того, что МакГоуэн никогда не пытается анализировать феномен «британского вторжения». А ведь именно оно послужило толчком к появлению шоу «The Monkey» целью которого было создать «Американских The Beatles». В контексте «британского вторжения» вторжения понятно почему истеблишмент позволял появляться и раскручиваться более хипповым и необычным группам. Истеблишмент понимал, что ему надо отбить британское вторжение, а продюсеры были готовы работать с самыми странными группами если видели в них потенциал новых «Beatles» или «Rolling Stones». И все понимали, что если работать по старому, то ничего не получиться. Отсюда и открывшиеся окно для экспериментов. Но при этом почти вся музыка из кантона Лорел была просто модной поп-музыкой, просто в том время была такая мода на «психоделику». Но МакГоуэн упорно это не понимает и пытается называть этих музыкантов иконами протеста. Может их пытались выставлять иконами продюсеры, но они таковыми явно не кажутся по сравнению с настоящими протестными музыкантами. А такие были. Например, группа «Countrey Joy & the Fish» из Сан Франциско, которая часто выступала на антивоенных ралли. Или группа «The Fugs», лидера которой, Эда Сандерса, МакГоуэн упоминает десятки раз в контексте его конспирологических теорий про связь Чарли Мэнсона и Церкви Процесса, но не разу в контексте его рок творчества. Была еще группа «The Monks» и много чего. Но у МакГоуэна это все срезается его узкой географической оптикой сфокусированной на каньоне Лорел. Может из-за того же фокуса МакГоуна игнорирует влияния черной музыки ( RNB, блюза и соула) и полностью фокусируется на связях психоделики и фолк-рока. В то время как к середине 60-х выросло поколение белых музыкантов слушавшие именно это музыку в те годы, когда формировался их музыкальный вкус. Они стали создавать свои группы которые часто играли такие жанры как «Blue Eyed Soul» или «White Blues». Но они в это нише чувствовали себя вторично, и они нашли для себя место в новой психоделической музыки. Я смотрел интервью с Кантри Джо. Его спросили какой фолк на вас повлиял. Он ответил, что фолк это фигня, он слушал соул и RNB.

А то что все музыканты в каньоне активно умирали, так это достаточно очевидно. С одной стороны наркотики, с другой наркотики вы когда-нибудь видели молодых творческих личностей, которые буквально сжигают себя ради своего творчества? Среди таких неминуемо будут суициды и substance abuse. Но кроме слабой аргументации у этой книги были и свои достоинства. Она однозначно помогла мне понять лучше как была устроена сцена в Лос-Анджелесе 60-х с откровенной попсой, попсовыми фолк-рокерами (а позже и попсовыми кантри-рокерами), сценой клуба Виски-а-гоу-гоу, и фриками Франка Заппы. Как я уже отмечал выше погружение в альтернативную географию Голливуда весьма интересное. Я разгадал пару загадок: откуда столько музыкантов в каньоне Лорел? Почему Чарли Мэнсон хотел спрятаться в дыре? Поэтому я не считаю эту книгу очень плохой. Но она ближе к «Hollywood Babylon» чем к серьезному историческому исследованию.

Link31 comments|Leave a comment

Anger [Nov. 11th, 2025|03:11 am]
[Tags|, , , , , , , , , , , , , ]
[Current Mood | hyper]
[Current Music |The Freeborne - Peak Impressions]

image

Anger: unauthorized biography
Bill Landis
Дата издания: 1995

Все так напрашивается вывод, что Кеннет Энгер был героем 60-х. До конца 60-х у нас был определенный нарратив, который определялся становлением Энгера как режиссера, публициста и оккультиста. теперь читатель оказывается в ситуации, когда основные вехи уже достигнуты. Основные веки достигнуты, события продолжают происходить, но достаточно сложно определить какие из них значительные. Кажется основным для этого периода становится погружение Энгера глубже в мир Голливудских слухов и грязных историй из таблоидов. И кажется, что он сам постепенно превращался в грязную историю из таблоида. Поэтому я назвал эту часть «Повелитель Гнили».

Часть Третья:1971-1994
Повелитель Гнили

Длинный текст с картинками Напомню, что мы закончили на том, что Энгер познакомился с Джимми Пейджем. Понятно, что почвой для их знакомства стала Телема. У Пейдж сразу пригласил Энгера в свое поместье Болескин на озере Лох-Несс, когда-то принадлежавшее Алистеру Кроули. Официально это было сделано для того, чтобы Энгер помог Пейджу изгнать безголового духа. И очень скоро Пейдж занялся сочинением саундтрека для новой версии фильма «Восход Люцифера». У этого фильма довольно сложная история. И Энгер уже показывал версию этого фильма в начале 70-х на разных кино-мероприятиях, но без саундтрека, и с другим монтажом. Там же Энгер любил произносить речь: « Венерические заболевания — это тема моего следующего фильма. Двое или трое в этой комнате в какой-то момент своей жизни переболеют триппером. Из Вьетнама пришёл новый штамм гонореи, и он смертельно опасен. Он годами зимует в мозгу, а потом однажды захватывает тело и убивает. Завербованные девушки во Вьетнаме намеренно распространяют эту болезнь среди наших парней.». Но и в Америке все было не просто, потому что там жуликоватый издатель Марвин Миллер попытался снять эксплуатационное кино по мотивам «Hollywood Babylon». Лэндис пишет, что получилась халтура. И он рекомендует более качественный эксплуатационный фильм «Hollywood Blue». Кстати, В 1975 году книгу «Hollywood Babylon» наконец-то издали в Америке с дополнительным материалом. Возможно, это наконец было хорошее издание? Вроде как не все фанаты были с этим согласны, и некоторые из них все же предпочитали пиратскую версию Марвина Миллер, который к тому времени успел сесть в тюрьму и там сгинуть. Интересно, что Энгер утверждал, что в книги содержится секретный код, и если взломать его, то можно узнать самые сочные Голливудские секреты. И тому, кто взломает этот код Энгер обещал выплатить 1000$. Но понятно, что никакого кода не было, и это был просто способ раскрутить книгу. НО и были и другие акции в поддержку релиза. Например, Энгер проводил выступление, где они читал фрагменты из книги а также показывал аудитории старые (pre-code) немые фильмы со спорными темами: The mystery of Leaping Fish (кокаин), Human wreckage (героин), Red Kimona (проституция). В то же время Энгер пытается зарабатывать продавая жареные сплетни и фотографии журналистам. Самой большой загадкой становится его утверждение, что у него есть фото, на которой Марлон Брандо занимается гей-сексом. Не очень понятно чем эта история закончилась. Потому что я эту фотку найти не смог. И, наверное, никто не смог.

image

Энгер с книгой «Hollywood Babylon»
Примерно середина 70-х.

Но постоянная охота на слухи не прошла бесследно для социального окружения Энгера. В какой-то момент он раскрыл таблоидам унизительные детали личной жизни Джими Пейджа! Это конечно привело его к разрыву с музыкантом. В вполне вероятно, что этому предшествовали творческие разногласия касательно фильма «Восход Люцифера», над созданием которого Пейдж хотел иметь серьезный творческий контроль. Или же Энгера просто не устроил качество саундтрека. Во всяком случае работа над саундтреком затягивалась и в конце-концов Джими Пейдж издал результаты этой работы как отдельный сольный альбом. Можете оценить результаты тут. После этого Энгер начал работать снова работать со своим «Люцифером» Бобби Буссолеем над саундтреком. Для этого Энгер посещал Бобби в тюрьме Сен Квентин (Бобби был приговорён к смерти за зверские пытки и убийство Гэрри Хинмана, но в 70-х смертную казнь в Калифорнии отменили и приговор был заменен на пожизненное.) Энгер в это время живет на две квартиры в лондоне и Нью-Йорке. В Нью-Йорке его регулярно грабят ирландские гопники в 1979-м и 1981-и.

Примерно в это время наступает конец эпохи «андерграундных Фильмов», к которым относили кино-творчество самого Энгера или Энди Уорхола, например. Как пишет Лэндис, дело в том, что такие фильмы обычно показывали в маленьких кинотеатрах и киноклубах, и так как большинство из них были короткометражками, то требовалось составлять тематические программы, чтобы заполнить сеанс. В начале 80-е все эти заведения разбились на две категорию и Энгер не в одну из них не вписывался. Первая категория теперь специализировалась на так называем «cult cinema» к которым Лэндис относит Джона Уотерса (Pink Flamingo) и Олехандр Ходоровски (El Topo, The Sacred Mountain). Эти фильмы не были короткометражками и рассказывали полноценную история, поэтому нужда в других короткометражках, чтобы забивать программу постепенно отпала. Вторая категория просто перещла к показу хардкор порно. Потому что порно-контент и эксплуатация были тем, что привлекало аудиторию к тем старым андергаундным фильмам. Но зачем смотреть старый артхаус, когда нужно просто подрочить, если можно просто смотреть порно? Одним из немногих мест, где можно было посмотреть фильмы Энгера был «клуб 57» в Нью-Йорке, в Гринвич Вилладж. Там с Энгером и познакомился автор этой книги, Билл Лэндис. Он описывает тогдашнюю публику cловом «пост-панк». Лэндис в то время активно работал в разных подобных кинклубах. И скоро он будет издавать культвый зин об эксплуатационном кино «sleazoid press».

Kenneth-Anger Лэндис также упоминает, что в тюрьме создавал какой-то невероятный эротический арт
Я его не нашел, на сайте Бобби я нашел этот символистский портрет Кеннета Энгера.

В 1980-м году происходит одно знаменательное событие. Марк Чампан убивает Джона Леннона. Она важно для нас, потому что Кеннет Энгер утверждал, что перед эти встречался с Кеннетом Энгером на Гавайях и показывал ему картриджи с патронами, и говорил, что собирается убить Ленона и Йокко Оно. Сам Чапман с соглашается c этой версией событий. Это факт заставляет, некоторых конспирологов, например Алекса Контстантина (см. его книгу тайная война против рока) cчиать Энгера чуть ли организатором этого убийства, а учитывая его связь с Мэнсоном через Бобби Буссолея и со смертью Брайана Джонса из роллингов, организатором вообще всех «горячих убийств» знаменитостей. Отсюда вполне напрашивается сделать Энгера вообще основным куратором чудиков в программе MK Ultra. С одной стороны, кажется сомнительным чтобы Энгер сам с наглухо выжженными наркотиками мозгами мог справиться с чем-то таким. Тем более он удобная цель для части конспирологов, набожных христиан, которые ищут страшный сатанинский след во всех громких преступлениях. И подключение к ним Энгера легко его им обеспечивает. С другой стороны сам Лэндис приводил свидетельства, что Энгер владел техниками гипноза. И вполне возможно он мог зазомбировать Марка Чампана совершить убийство. А мотивацией для Энгера могло служить то, что он просто ненавидел всех знаменитостей, что отражено в его опусах «Голивуд Вавилон». Во всяком случае это может быть хорошей затравкой для художественного сочинительства.

Во всяком случае это кровавое происшествие послужило импульсом для Энгера также как и когда-то убийства Мэнсона. И Энгер выпускает свое «Восхождение Люцифера» с саундтреком от Бобби Буссолея! Однозначно можно сказать, что ту Кеннет Энгер реализовал свои творческие намерения. Тут вам и Алистер Кроули, и телемитская иконография. и НЛО!

image В одной из сцен фильма нам показывают такой вот тортик
Это намекает на то, что на самом деле Люцифер — это летающее блюдце.

Где-то в начале 80-х Энгер возвращается в Лос-Анджелес. Он активно ищет средства на документалку про Мики-Мауса. По словам Энгера, это «очень тяжёлое фэнтези» о крупнейшей в мире коллекции Микки Мауса, принадлежавшей его другу. Он находил ранних Микки садистски смешными и считал, что Дисней позже превратил его в «неженку, что было непростительно», добавляя: «Когда я встречу Уолта Диснея в аду, я надаю ему по яйцам». Возможно для достижения этой цели и для того чтобы финансировать свою зависимость от наркотиков Энгер начинает собирать материал для сиквела к своему Голливуду-Вавилону. Однако, в это время Энгер нередко посещает и Нью-Йорк. Лэндис вспоминает как встретил его в одном из самых злачных клубов Нью-Йорка, который фактически функционировал как гомо-бордель. Сам Лэндис работал киномехаником в тамошнем порно-кинотеатре. Ошарашенный Энгер сказал, что он занимается исследованием для института Кинси. Результатом этих исследований было то, что Энгера грабили беспризорники и ирландские гопники. Лэндис знал об этом, потому что Кеннет регулярно выступал на радио и рассказывал в подробностях что именно у него украли на этот рас. Интересно, но некоторые объекты воровали по многу раз. Значит что-то не сходились. И скорее всего Энгер просто уже не мог различать настоящие ограбления и собственные наркотические галлюцинации.

В 1984 году выходит «Hollywood Babylon II». Лэндис пишет, что книга была встречена прохладно. Дело в том, что когда Энгер писал первую часть, то он писал о чем-то что интересовало его самого и о чем-то что было частью его личности с самого раннего детства. А когда он писал новую, книгу, то Энгер наскребал по сусекам факты про сусекам факты про «новый Голливуд» который он не столько ненавидел, сколько просто раздражал и был не интересен. Впечатления публики от книги хорошо иллюстрирует тот факт, что обещанная фота, где Марлона Брандо ебут в жопу, превратилась фоту, где Марлон Брандо носит гавайскую рубашку. Вот такие скандалы.

image

Обложка второй книги.

Энгер не сторонился и новых медиа-пространств. Поэтому, учитывая погруженность Энгера в мир слухов, не удивительно что Энгера стали приглашать на разные кабельные ток-шоу. Это продолжалось до тех пор пока Энгер не избил ассистентку, которая отказалась заплатить 20$ за такси Энгеру. В 1986 году фильмы Энгера наконец-то выходят на видео. Они были изданы как «Magical Lantern Cycle». Это издание интересно тем, что там был буклет с биографией Энгера авторства Гэрри Лахмана «Коронованное и Завоеванное Дитя», телемита и участника группы «Blondie», которуе он написал какое-то время назад для телемитского журнала «Equinox». В конце 80-х также выходила документалка от BBC про Энгера, о которой Лэндис очень положительно отзывается. В 1993 году по мотивам Вавилон-Голливуда сняли сериал для кабельного телевиденья.

В 1991 году Энгер переехал к оккультному соратнику, фантасту и эксперту по фильмам ужасов Форесту «4E» Аккерману, после того как у того умерла жена. Акерманн тогда жил в «магическом замке» с огромным количеством реквизиты из разных фильмов ужаса. Лэндис иронизирует, что в конце жизни Энегер сам стал еще одним реквизитом из фильма ужасов в «волщебном замке». Но действительно ли это конец истории Кенета Энгера?

image

Кеннет Энгер в 90-е?

Link34 comments|Leave a comment

Soundtracks to History [Nov. 8th, 2025|02:24 am]
[Tags|, , , , , , , , ]
[Current Mood | sleepy]
[Current Music |The Fugs - It Crawled Into My Hand, Honest]

Четыре интересных психоделических альбома с четырех краев света.

Country Joe and the Fish — I'm feel Like I'm fixing to die

Альбом: I'm feel Like I'm fixing to die
Исполнитель: Country Joe and the Fish
Год Выхода: 1967
Жанр: Blues Rock, Psychedelic Rock
Cцена: Cан Франциско

Интересный факт: в комплекте с альбомов шла настольная игра.

Второй альбом от дядюшке Джо и дядюшки Мао, и вроде последний в этом соства. Оснавная проблема этого альбома в том, чо иногда он больше похож на стэнд-ап с музыкой, а не рок алюбом. Поэтому не думаю, что он многим подойдет как фоновая музыка. Это печально, потому что кроме антивоенных скетчей тут есть и очень спокойные психоделичные треки, которые для этого подходят.

  1. I-Feel-Like-I’m-Fixin’-to-Die Rag — ироничная антивоенная частушка рэгтайм. Один из самых известных треков группы.
  2. Who Am I — красивый трек, философский и эмоциональный. Who am I \ To stand and wonder, to wait \While the wheels of fate \Slowly grind my life away \Who am I ... And now my friend we meet again \ We shall see which one will bend \ Under the strain of death's golden eyes \Which one of us shall win the prize \To live and which one will die \'Tis I, my friend, \ yes 'tis I \ Shall kill to live again and again \To clutch the throat of sweet revenge \For life is here only for the taking . Возможно это я, но я слышу что-то от Ницше с его вечным возвращением в этой лирике.
  3. Pat’s Song — eше один медленный спокойный трек с красивой лирикой. При анализе лирики становится понятно, что это довольно простая любовная песня (lovesong). Тут есть необычные ускорение (гитарное соло?) напоминающие мат-рок.
  4. Rock Coast Blues — блюз есть блюз.
  5. Magoo Blues — Еще один красивый меланхоличный трек. Он использует раскаты грома в качестве дополнительного иснтрумента. Лирика этого трека кратка, это трек заклинание: Sometimes when I look into your eyes \ The hurt and pain I see makes me want to cry \ The stars are so big and the earth is so small \ Stay as you are, stay as you are \ Sometimes when I look into your eyes \ The beauty that I see makes me want to cry \ The stars are so big and the earth is so small \ Stay as you are, stay as you are Life before death \ Stay as you are, stay as you are Life before death\ Stay as you are, stay as you are Life before death\ Но после произнесения заклинания следует еще и большой инструментальный фрагмент.
  6. Janis — cпокойная любовная песня.
  7. Though Dream — интересный трек. Необочное начало, которое потом переходит в госпел с лирикой:Yeah, I said please, please don't drop / Don't drop that H-bomb on me, yes / Well you can drop it / Oh, you can drop it on yourself Потом госпел затихает и начинается спокойный трек, в котором есть что-то фолковое. звучит философская лирика :I walk through the scented air of summer's blooming / Into the frozen air of winter's dying / And as tears inside me fall / The pain of old wounds calls me to mend them / And I realize once more / That things done before have no ending Потом снова начинает звучать госпел про водородную бомбу, но он быстро затихает. И включается рэгтайм с пропагандой ЛСД: Hands up Charlie and-uh... / Now if you're tired or a bit run down / Can't seem to getcha feet off the ground / Maybe you oughta try a little bit of L.S.D / Only if you want to</i> Интересно, Чарли который тут упоминается, это Чарли Мэнсон?
  8. .
  9. Thursday — еще один медленный красивый, почти инструментальный трек.
  10. Eastern Jam — то что в название, инструментальный трек.
  11. Colors for Susan — Еще один инструментальный трек. Но теперь это не джем, а магические аккорды.
Pretty Things — S. F. Sorrow

Альбом: S. F. Sorrow
Исполнитель: Pretty Things
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock, Rock Opera, Prog Rock
Cцена: Лондон

Это не обычный рок-альбом, а целая рок-опера. Меня тут зацепили отсылки к культу Вуду. Звук этого альбома полностью вдохновлен свингующим Лондоном. Отдельные фрагменты напоминают веселые треки Битлз. Но тут есть и более драматичные фрагменты. Я так думаю. После Country Joe звучит конечно простовато и слишком весело.

Captain Beefheart — Strictly Personal

Альбом: Strictly Personal
Исполнитель: Captain Beefheart and his magic band
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock, Blues Rock
Cцена: Лос-Анджелес (freaks)

Я знаю, что это культовая группы. Причем та самая группа, где поют блюз страшным прокуренным голосом. Я никогда не мог понять, что фанаты в ней находит. Но этот альбом мне действительно понравился. Возможно потому что с ним произошла нехорошая история. И продюсеры группы заремиксисили его по своему без ведома группы. Может быть именно поэтому фанатам группы он не не нравится в отличие от меня. Думаю тут стоит разобрать треки:

  1. Ah Feel Like Ahcid — Трек про то как лирический герой хотел отправить письмо и лизнул марку.
  2. Safe as Milk — Ремикс титульного терка из прошлого альбома? О чем это? Добавлены странные звуки типа шума обертки когда поется про леденцы. качает.
  3. Trust Me — Cтранный псевдо-философский трек. Наверное пародия на популярные в то время психоделические треки типа Doors (Break on through). Песня начинается примерно так. Потом меня за сердце берет как вокалист поет фразу « The path is youth, let the dying die \ The path is life, yeah, let the lying lie»
  4. . И дальше трек трансформируется во что-то другое. Кажется тоже пародия на популярный психоделический трек, но я не помню какой именно</li>
  5. Son of Mirror Man — Mere Man — блюз про зеркало с ебнутым вокалом, построенном на аллитерациях.
  6. On the tomorrow — интересный гудящий звук и интересная абстрактная лирика: Mothers graze on grasslands / Grazin' woman stands on today's shiftin' sands / Grazin woman stands with baby springs on golden wings / Flies free of sorrow / On tomorrow (see them golden come) / (Sowing golden seeds) / (Growing free of harm) / (Growing free of harm) / Mothers graze on grasslands (Growing free of harm) / Pity for which it stands / We're all brothers on tomorrow/. Мне кажется капитана больше интересовала фонетика и рифма, а не смыслю Не такой прокуренный вокал как обычно.
  7. Beatle Bones ‘n’ Smokin’ Stones — попурри из пародий на очевидные группы
  8. Gimme Dat Harp Boy — Блюз бисексуального сексуальный маньяка, которой припадочно орет и требует ему срочно подать и мальчика, и девочку. А потом он поет как их юзает и ломает. Но, наверное все в порядке, потому что это песня про арфы?
  9. Kandy Korn — начинается как веселый рок-н-ролл, потом мутирует во что-то другое.
The Fugs - It Crawled into My Hand, Honest

Альбом: It Crawled into My Hand, Honest
Исполнитель: The Fugs
Год Выхода: 1968
Жанр: Psychedelic Rock
Cцена: Нью-Йорк

Это наверное самый хорошо сделанный альбом бескомпромиссной группы «Уйобки» поэта Эда Сандерса. И наверное поэтому один из самых слушабельных. Не уверен хорошо ли это с точки зрения самой этой группы. Он состоит из кавалькады музыкальных номеров. Не буду все их перечислять. Но, например, там есть такое достижение поэтического гения как: River of shit \ River of shit \ Flow on, flow on, river of shit \ Right from my toes \ On up to my nose \ Flow on, flow on, river of shit \\ I've been swimming In this river of shit \ More than 20 years, and I'm getting tired of it \ Don't like swimming, hope it'll soon run dry \ Got to go on swimming, cause I don't want to die \ . А в треке «Johnny Pissoff Meets the Red Angel» то есть «Джонни Пошелнафиг», например, используется слово «fag» и «nigger», то есть «пидор» и «ниггер»!.

Link15 comments|Leave a comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]