|
|
Пишет Александр Владимирович (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} lesnoy)@ 2012-12-13 14:07:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Еврейство как феномен
Это явление нашего мира, еврейство – явление совершенно уникальное, удивительное, в своём роде выдающееся. И, пожалуй, главное – очень показательное; как, наверное, никакое другое.
Не многие народы могут сравниться с евреями по древности. И, наверное, вовсе нет народов таких, которые бы жили в таких количествах и столько времени в рассеянии, в чужеродном окружении, а если бы и были, то кто знает, смогли ли бы они сохранить собственное самосознание или, как говорят теперь, свою национальную идентичность.
А вот евреи смогли. Этот народ существует уже, по меньшей мере, три тысячелетия, и, как правило, очень тяжело растворяется в народах других.
Посмотрите, это всё евреи.
Естественен вопрос – благодаря чему это так?
Ответ на этот вопрос прост, и сами евреи его знают как никто хорошо.
Впрочем, нет. Правильно говорить, что и вопроса-то такого перед ними не стоит. Потому что ответ на него чересчур банален, он лежит на поверхности.
Ведь
Вера. Ну, что ещё может связывать Шен Чуюаня из Китая и Перца Смоленскина из России, Бахья Ибн Пакуду из Испании и Ицку Рижинашвили из Грузии, Цагге Амлаку из Эфиопии и Франца Кафку из Австрии? Только вера. Еврея евреем делает только она, а не язык, цвет волос, глаз или кожи.
Поэтому тот, кто перестаёт быть иудеем, теряет и всякое отношение к еврейству. Точнее, евреем он остаётся только номинально, он теряет признак, определяющий еврейство как феномен, а то, что у него остаётся (принадлежность к еврейству по крови), настолько поверхностно, изменчиво и ничтожно, что легко теряется в ближайших поколениях.
Евреи это понимали всегда, для них это очевидно и в наше враждебное традиционализму время:
Всё это является великолепным подтверждением уже не раз высказывавшихся мыслей:
Понимали это, конечно, далеко не одни евреи.
О том, что делает людей единой человеческой общностью, сильным и сплочённым народом, знали и в античных Греции и Риме. Безбожие, отказ почитать традиционных богов, отход от веры рассматривались как тягчайшие преступления и карались смертью.
Великий афинянин Сократ, только заподозренный в безбожии и искренне недоумевающий по этому поводу:
был всё-таки казнён, настолько тяжёлым было выдвинутое против него обвинение. Приговор гласил:
«Сократ виновен в том, что не признает богов, признаваемых государством, а вводит другие, новые божества; виновен также в том, что развращает молодежь» (Ксенофонт. Воспоминания о Сократе).
То же было и в Риме.
Так, в конце I в. н. э. консул Флавий Клемент и его жена Домитилла приняли еврейский образ жизни, за что были обвинены в безбожии; император Домициан казнил Флавия и сослал Домитиллу в Иудею.
А, например, Тертуллиан, обращаясь к язычникам, с удивлением восклицает: «Философы уничижают ваших богов, пишут против общепринятых верований – вы их хвалите, вы терпеливо сносите, как они облаивают ваших владык, не отправляете к зверям, а награждаете статуями и богами» (Тертуллиан. Апология; XLVI, 3. в пер."Богословских трудов").
Всё это то же самое, разница только в том, какова вера.
Но даже здесь разница не так велика:
Если о божествах языческих греков и римлян ясно говорит такая цитата:
То о божестве иудаизма свидетельствует следующее:
При этом, разумеется, честные и умные люди, как в иудаизме, так и в приведённом для образца античном язычестве, неизбежно уходили от мрака подобных верований. Таких можно назвать «протохристианами» в античной Греции или «предвозвестниками христианства» в Древнем Риме, такие стали собственно христианами после пришествия в наш мир Спаса.
Понимание того, что будущее имеет только народ, исполняющий в нашем мире некую относящуюся к миру горнему задачу, было, безусловно, и среди русских людей. Не случайно до 1917 г. люди в России, как правило, определяли себя не по национальности, а по принадлежности к вере, ведь без последнего национальность бессмысленна, ничтожна.
Очевидно, что только единая вера, т.е. то, что имеет отношение к горнему, настоящему миру, является общим признаком, способным объединить людей в настоящую же, трансцендентную человеческую общность. В вечности нет цвета волос или глаз, или кожи. Формы носов или губ, или черепа. Ведь это труха. Всё это когда-то сойдёт неизбежно, как сходит пена с разбившихся о берег волн. В мире идеальном, вечном есть только искреннее, идущее из глубин человеческого сердца упование, и все имеющие его принадлежат этому непреходящему миру. Вопрос только в том, какому из его полюсов.
История еврейства – великолепное свидетельство о народе настоящем, трансцендентном, принадлежащем миру горнему, сначала одному его полюсу, а затем противоположному. Сохранившемуся, сохранённому благодаря своему внутреннему упованию несмотря ни на какие рассеяния или катастрофы.
Это явление нашего мира, еврейство – явление совершенно уникальное, удивительное, в своём роде выдающееся. И, пожалуй, главное – очень показательное; как, наверное, никакое другое.
Не многие народы могут сравниться с евреями по древности. И, наверное, вовсе нет народов таких, которые бы жили в таких количествах и столько времени в рассеянии, в чужеродном окружении, а если бы и были, то кто знает, смогли ли бы они сохранить собственное самосознание или, как говорят теперь, свою национальную идентичность.
А вот евреи смогли. Этот народ существует уже, по меньшей мере, три тысячелетия, и, как правило, очень тяжело растворяется в народах других.
Посмотрите, это всё евреи.
Естественен вопрос – благодаря чему это так?
Ответ на этот вопрос прост, и сами евреи его знают как никто хорошо.
Впрочем, нет. Правильно говорить, что и вопроса-то такого перед ними не стоит. Потому что ответ на него чересчур банален, он лежит на поверхности.
Ведь
«…слово "еврей" и "иудей" на иврите (и на идиш) одно и то же».
Вера. Ну, что ещё может связывать Шен Чуюаня из Китая и Перца Смоленскина из России, Бахья Ибн Пакуду из Испании и Ицку Рижинашвили из Грузии, Цагге Амлаку из Эфиопии и Франца Кафку из Австрии? Только вера. Еврея евреем делает только она, а не язык, цвет волос, глаз или кожи.
Поэтому тот, кто перестаёт быть иудеем, теряет и всякое отношение к еврейству. Точнее, евреем он остаётся только номинально, он теряет признак, определяющий еврейство как феномен, а то, что у него остаётся (принадлежность к еврейству по крови), настолько поверхностно, изменчиво и ничтожно, что легко теряется в ближайших поколениях.
Евреи это понимали всегда, для них это очевидно и в наше враждебное традиционализму время:
«...после исчезновения этих сект и победы нееврейского христианства стать христианином означало для еврея отступиться от веры отцов и покинуть еврейскую общину.
Только в самое последнее время в некоторых миссионерских и других кругах вновь выдвигается положение о том, что якобы еврей может уверовать в Иисуса Христа (признать его Мессией), то есть сделаться христианином и при этом оставаться евреем в этно-национальном смысле.
Этот спор нашел свое драматическое выражение в деле О. Руфайзена (брата Даниэля; см. Отступничество, Закон о возвращении, Христианствующие) — перешедшего в христианство и ставшего католическим священником еврея, который потребовал, чтобы его признали евреем, подлежащим действию израильского Закона о возвращении.
Большинство членов суда, разбиравшего это дело, исходя скорее из светских, а не галахических (см. Галаха) соображений, сочли, что в историко-социальном сознании и обычном словоупотреблении термин «еврей» не может распространяться на еврея, формально принявшего христианство или любую другую нееврейскую религию, поскольку этот акт в социально-историческом сознании и лингвистическом узусе большинства евреев (и, следовательно, израильского законодательства) равносилен выходу из исторической еврейской общности...»
Источник.
Всё это является великолепным подтверждением уже не раз высказывавшихся мыслей:
«Создать настоящий, действительно единый народ может только настоящая идея. Та, суть которой составляет настоящая ценность.
Такая ценность легко определяется – это та ценность, ради которой не жалко собственной жизни…
Вера в Бога. Или в того, кого люди считают богом.
Вот иудеи принимают за Бога своего б-га и живут только благодаря этому также уже несколько тысячелетий…»
Источник.
«Принятие общей веры сделало из немощных и разрозненных восточно-славянских родов, терпевших бесконечные бедствия от чужеземцев, единую общность.
Общность людей, уверенных друг в друге и в собственном земном предназначении.
Почти моментально новая вера и обретённый с нею смысл существования дали грандиозный приток нравственной силы прежде разрозненным людям…
Только благодаря ей они некогда стали цельным и мощным историческим образованием.
Других основ и причин для существования у России и русских нет и никогда не было»...
Источник.
«Строго говоря, ничто не может связать людей в единое целое, кроме общей веры...»
Источник.
Понимали это, конечно, далеко не одни евреи.
О том, что делает людей единой человеческой общностью, сильным и сплочённым народом, знали и в античных Греции и Риме. Безбожие, отказ почитать традиционных богов, отход от веры рассматривались как тягчайшие преступления и карались смертью.
Великий афинянин Сократ, только заподозренный в безбожии и искренне недоумевающий по этому поводу:
«Не ясно ли, по обвинению, которое ты против меня подал, что я... учу не почитать богов, которых почитает город, а почитать другие, новые божественные знамения? Не это ли ты разумеешь, говоря, что своим учением я врежу?..
Но скажи, ради Зевса, так-таки я, по-твоему, никаких богов и не признаю?
Это невероятно, Мелет, да, мне кажется, ты и сам этому не веришь.
Что касается меня, о мужи афиняне, то мне кажется, что человек этот большой наглец и озорник и что он подал на меня эту жалобу просто по наглости и озорству да еще по молодости лет... Потому что мне кажется, что в своем обвинении он сам себе противоречит, все равно как если бы он сказал: Сократ нарушает закон тем, что не признает богов, а признает богов. Ведь это же шутка!..»
Источник.
был всё-таки казнён, настолько тяжёлым было выдвинутое против него обвинение. Приговор гласил:
«Сократ виновен в том, что не признает богов, признаваемых государством, а вводит другие, новые божества; виновен также в том, что развращает молодежь» (Ксенофонт. Воспоминания о Сократе).
То же было и в Риме.
Так, в конце I в. н. э. консул Флавий Клемент и его жена Домитилла приняли еврейский образ жизни, за что были обвинены в безбожии; император Домициан казнил Флавия и сослал Домитиллу в Иудею.
А, например, Тертуллиан, обращаясь к язычникам, с удивлением восклицает: «Философы уничижают ваших богов, пишут против общепринятых верований – вы их хвалите, вы терпеливо сносите, как они облаивают ваших владык, не отправляете к зверям, а награждаете статуями и богами» (Тертуллиан. Апология; XLVI, 3. в пер."Богословских трудов").
Всё это то же самое, разница только в том, какова вера.
Но даже здесь разница не так велика:
Если о божествах языческих греков и римлян ясно говорит такая цитата:
В житии св. Киприана и Иустины (2 октября) мы из первых рук имеем свидетельство бывшего колдуна об этом царстве:
"На горе Олимпе Киприан научился всем диавольским хитростям: он постиг различные бесовские превращения, научился изменять свойства воздуха... Он видел там бесчисленные полчища бесов с князем тьмы во главе, которому они предстояли; другие бесы ему служили, иные восклицали, восхваляя своего князя, а иные были посылаемы в мир для совращения людей. Там он видел также в мнимых образах языческих богов и богинь, а равно различные призраки и привидения, вызыванию коих он учился в строгом сорокадневном посте... Так он стал волхвователем, чародеем и душегубцем, великим другом и верным рабом адского князя, с коим беседовал лицом к лицу, удостоившись от него великой чести, как о том он сам открыто засвидетельствовал. "Поверьте мне, – говорил он, – что я видел самого князя тьмы... я приветствовал его и говорил с ним и со старейшинами его... И обещал он мне, по исхождении меня из тела, поставить меня князем, а в течение земной жизни во всем помогать мне... Внешний вид его был подобен цветку; голова его была увенчана венцом, сделанным (не в действительности, а призрачно) из золота и блестящих камней, вследствие чего и все пространство то освещалось, – а одежда его была изумительна. Когда же он обращался в ту или в другую сторону, все место то содрогалось; множество злых духов различных степеней покорно стояли у престола его. Ему и я всего себя отдал тогда в услужение, повинуясь всякому его велению". ("The Orthodox Word", 1976, №70, pp. 136-138).
Источник.
То о божестве иудаизма свидетельствует следующее:
Это "побуждение ко злу" внутри человека создано Богом (а вовсе не является результатом "бунта против Бога", "непослушания ангела" и т.п.)…
В иудаизме ангелы вообще и сатан в частности мыслятся, (в отличие от человека), как существа совсем не наделенные свободой воли. Это всего лишь орудия Бога, орудия, служебные духи, которые, проявляя расторопность внутри предписанной им миссии, заведомо лишены каких-либо собственных интересов…
Сатан выступает на Божественном Суде как обвинитель человека перед Богом, но отнюдь не как независимый судья, и совсем не как противник Бога…
Источник.
При этом, разумеется, честные и умные люди, как в иудаизме, так и в приведённом для образца античном язычестве, неизбежно уходили от мрака подобных верований. Таких можно назвать «протохристианами» в античной Греции или «предвозвестниками христианства» в Древнем Риме, такие стали собственно христианами после пришествия в наш мир Спаса.
Понимание того, что будущее имеет только народ, исполняющий в нашем мире некую относящуюся к миру горнему задачу, было, безусловно, и среди русских людей. Не случайно до 1917 г. люди в России, как правило, определяли себя не по национальности, а по принадлежности к вере, ведь без последнего национальность бессмысленна, ничтожна.
Очевидно, что только единая вера, т.е. то, что имеет отношение к горнему, настоящему миру, является общим признаком, способным объединить людей в настоящую же, трансцендентную человеческую общность. В вечности нет цвета волос или глаз, или кожи. Формы носов или губ, или черепа. Ведь это труха. Всё это когда-то сойдёт неизбежно, как сходит пена с разбившихся о берег волн. В мире идеальном, вечном есть только искреннее, идущее из глубин человеческого сердца упование, и все имеющие его принадлежат этому непреходящему миру. Вопрос только в том, какому из его полюсов.
История еврейства – великолепное свидетельство о народе настоящем, трансцендентном, принадлежащем миру горнему, сначала одному его полюсу, а затем противоположному. Сохранившемуся, сохранённому благодаря своему внутреннему упованию несмотря ни на какие рассеяния или катастрофы.
