|
|
|
October 3rd, 2026
avrom
 | 10:31 pm - Мы переживаем не 1932 год, а новый 1096 год
Мы переживаем не 1932 год, а новый 1096 год
Есть вещи, которые становятся настолько привычными, что мы перестаем замечать их чудовищность.
Авраам Шмулевич
От автора: В немецком журнале The European вышла моя статья "Мы переживаем не 1932 год, а новый 1096 год". Я обращаюсь к немцу, который каждый день проходит мимо полицейской машины у синагоги и давно перестал её замечать.
Евреям во многих районах немецких городов приходится задумываться, стоит ли выходить на улицу в кипе. Это сравнивают с кануном национал-социализма. Но происходящее скорее напоминает ослабление государственной власти в Средние века.
Есть вещи, которые становятся настолько привычными, что мы перестаем замечать их чудовищность. Полицейская машина перед синагогой в Германии давно стала частью городского пейзажа. Бетонные заграждения, камеры, охрана, запертые двери. Еврейская школа внутри охраняемого периметра. Человек, который перед выходом из дома решает, оставить кипу на голове или положить её в карман.
Я знаю людей, которые снимают кипу и прячут кулон со звездой Давида, выходя на улицу, которые сначала оглядываются и только потом решают, можно ли говорить на иврите. Я знаю израильтян, которые отказались от поездки в Германию и выбрали другие страны именно потому, что не хотели думать о собственной безопасности. Я знаю, какие предупреждения получают израильтяне, отправляясь в Западную Европу. Я знаю европейских евреев, переезжающих в Израиль, и слышу, как они описывают свою повседневную жизнь в стране Исхода.
От некоторых из них я слышал, что сегодня в Германии, да и во всей Западной Европе, стоит 1932 год. Именно так они ощущают свою безопасность.
Лично мне кажется, что, сравнивая эпохи, они ошибаются. Но я понимаю, что они чувствуют, как воспринимает ситуацию еврей в Германии, понимаю, как живут с этим немецкие евреи. Мне хотелось бы понять, как живут с этим нееврейские немцы в Германии. Я знаю, почему еврей снимает кипу. Меня интересует немец, который видит, как еврей её снимает. Каково жить в стране, где государство гарантирует свободу вероисповедания, но для осуществления этой свободы вынуждено поставить вооруженного полицейского у дверей синагоги?
Каково каждый день проходить мимо этого полицейского и через некоторое время перестать его замечать? И что именно произошло с Германией, если одна из самых могущественных, богатых, организованных и регулируемых стран Европы не только вынуждена постоянно защищать своих еврейских граждан от насилия, но надежно способна делать это лишь внутри укрепленного островка безопасности?
Две истории из истории
Я хочу рассказать две истории.
Первая: в ночь с 5 на 6 сентября 1939 года, через несколько дней после начала немецкого вторжения в Польшу, в небольшом городе Красносельц военнослужащие танковой дивизии СС "Кемпф" под командованием штурмана СС из артиллерийского полка дивизии "Кемпф" и сотрудника немецкой полевой полиции расстреляли 50 евреев.
Уже 6 сентября, на следующий день после убийства, главные виновники были осуждены полевым судом. Эсэсовец получил три года тюрьмы, полицейский - девять лет каторжной тюрьмы. Прокуратура требовала смертной казни. Командующий 3-й армией счел первоначальные приговоры смехотворно мягкими и потребовал их пересмотра. (Сохранившийся документ от 14 сентября 1939 года фиксирует это разбирательство и дошел до Нюрнбергского трибунала.)
Разумеется, национал-социалистическое государство оставалось национал-социалистическим государством, одной из главных целей которого было именно физическое уничтожение евреев.
Через две недели после этого процесса, 21 сентября, Рейнхард Гейдрих провел совещание с руководителями айнзацгрупп и полиции безопасности, на котором был установлен порядок концентрации еврейского населения, создания юденратов и будущих депортаций. Ещё через неделю, 28 сентября 1939 года, всех остававшихся в Красносельце евреев те же подразделения немецкой армии вывезли из города, и большая их часть вскоре была убита.
Но логика государства была ясна: насилие осуществляет только тот, кому государство разрешает его осуществлять. Главным достижением государства Нового времени стала монополия на контроль над социальным порядком внутри его границ. Национал-социалистическое государство было преступным. Но даже преступное государство в хаосе первых дней войны было способно строжайшим образом охранять эту свою монополию.
Погромы крестоносцев
Вторая история: 1096 год. Через города на Рейне проходят отряды Первого крестового похода. Они отправляются освобождать Гроб Господень в Иерусалиме, но обнаруживают врагов Христа гораздо ближе: евреев немецких городов.
В Шпайере крестоносцы и присоединившаяся к ним толпа напали на евреев и убили 11 человек. Епископ Иоганн вмешался, прекратил погром, укрыл оставшихся евреев и наказал некоторых убийц.
В Вормсе произошло иначе. Крестоносцы и присоединившиеся к ним горожане начали убивать евреев. Часть общины укрылась в резиденции епископа. Погромщики взяли её штурмом. Искавшие там защиты были перебиты. Многие предпочли смерть насильственному крещению. Погибло около 800 человек.
Затем настала очередь Майнца. Император Генрих IV приказал защищать евреев. Они искали убежища у архиепископа. Когда к городу приблизился отряд крестоносцев, часть горожан открыла им ворота. Евреи попытались защищаться. Архиепископ бежал. Более тысячи человек были убиты или покончили с собой, чтобы избежать насильственного крещения.
Три соседних немецких города. В одном власть смогла защитить евреев. В другом толпа настигла их внутри епископской резиденции. В третьем самому архиепископу пришлось спасаться бегством.
Власть существовала, но не обладала монополией на социальный порядок. Закон мог говорить одно, реальное соотношение сил на улице говорило другое. Тогдашнее немецкое государство хотело защитить евреев. Тогдашняя немецкая улица сказала: нет.
Когда улица противоречит государству
А теперь снова посмотрим на то, что происходит сегодня в Германии. Государство говорит: разрешено. Улица отвечает: нет.
Это относится не ко всей Германии. Но именно в определенных районах, прежде всего крупных немецких городов, эта тенденция проявилась в последние годы.
Современный немец живет в одном из наиболее институционально развитых государств мира. Он платит высокие налоги. Государство регулирует строительство его дома, энергоснабжение, образование его детей, трудовые отношения, банковские операции, его автомобиль, экологические стандарты, обращение с персональными данными. У него есть полиция, спецслужбы, суды, прокуратура, Ведомство по охране конституции и огромный административный аппарат.
И трудно представить группу, защищать которую современное немецкое государство было бы более мотивировано, чем евреев. За этим стоят Холокост, историческая ответственность Федеративной Республики, культура памяти, отношения с Израилем, государственный интерес, уголовное право, полиция, специальные государственные программы, практически весь моральный консенсус послевоенной Германии.
Карта неравной свободы
Немецкое государство говорит немецкому еврею: ты можешь носить кипу, для меня очень важно, чтобы ты мог носить кипу, я пошлю полицейских, я пошлю солдат, я прикажу Ведомству по охране конституции обеспечить тебе возможность носить кипу, я выделю на это бюджетные средства, я подниму этот вопрос на заседании Бундестага, на заседании правительства, я создам комиссию, даже две комиссии, даже три комиссии, я назначу специального уполномоченного, только чтобы ты мог ходить по улице в кипе.
А немецкая улица говорит: НЕТ.
Немецкий еврей выслушивает обоих. И, выходя на улицу, снимает кипу. Современное государство было создано не для того, чтобы обеспечивать безопасность отдельных крепостей. Его великим историческим достижением стало создание единого правового пространства.
Если конституция гарантирует свободу вероисповедания, эта свобода должна существовать не только внутри здания, охраняемого полицией. Однако сегодня внутри юридически единой территории возникает другая карта Германии, карта неравной свободы. Здесь можно выглядеть как угодно, а там лучше не показывать, кто ты. Здесь можно говорить на своем языке, а через несколько улиц разумнее перейти на другой. Есть места, куда определённые группы могут прийти только под охраной полиции, и места, куда лучше вообще не ходить.
Государственная граница нигде не сдвинулась. Закон действует на всей территории государства. Но социально это пространство уже начинает распадаться на зоны, где существуют разные границы допустимого и разные источники реальной власти. Именно так было организовано пространство средневекового города.
Новое Средневековье
Европа боится повторения прошлого. Она боится, что придет правительство, которое отнимет права, равенство перед законом, свободу вероисповедания, свободу слова и другие достижения Нового времени. Но все это может исчезнуть и другим путем: социальная ткань государства просто распадается.
Уже несколько десятилетий политологи говорят о возможном "Новом Средневековье". Австралийский политолог и один из крупнейших теоретиков международных отношений Хедли Булл ещё в 1977 году в своей книге The Anarchical Society: A Study of Order in World Politics назвал возможный будущий мировой порядок "Новым Средневековьем". Его главным признаком было не возвращение рыцарей, религии или феодализма, а исчезновение исключительности государственной власти.
Средневековый человек одновременно находился под властью нескольких центров, юрисдикции которых пересекались, а требования могли противоречить друг другу. Булл называл это overlapping authority and multiple loyalty.
Булл искал признаки Нового Средневековья прежде всего в структуре международной системы. Но, возможно, стоит посмотреть ближе.
Оно начинается в тот момент, когда жителю современного европейского города уже недостаточно знать, что ему разрешает государство. Прежде чем воспользоваться своим законным правом, он должен выяснить, что ему позволят другие силы, действующие на той же территории.
Возвращается старая политическая логика: конкретная безопасность и свобода действий человека снова во все большей степени зависят от того, к какой общине он принадлежит, в каком социальном пространстве находится и какое локальное соотношение сил там сложилось. И незаметно тень этого Нового Средневековья уже появилась на улицах европейских городов.
До сих пор эти признаки наступления Нового Средневековья не замечают, скорее всего потому, что его тень прежде всего падает на евреев.
Антисемитизм сегодня принято помещать в общий каталог ненависти: расизм, исламофобия, гомофобия, антисемитизм. Так возникает ряд социальных патологий, которые примерно одинаково угрожают различным меньшинствам. Но выйдите на немецкую улицу. Мусульманка может идти по ней в хиджабе. Это совершенно обычная часть немецкого городского пейзажа. А еврей раздумывает, надевать ли кипу. Однако история показывает как, а теология объясняет почему, проблемы, которые первоначально касаются только одной группы, в данном случае евреев, со временем становятся проблемами всех.
Что чувствует нееврейский немец? Утром он проходит мимо синагоги. Там стоит полицейская машина. Завтра она снова будет там стоять. Вскоре он уже перестает её замечать.
В этом состоит одна из особенностей больших исторических перемен. Они редко объявляют о своем приходе. Вчерашняя аномалия становится сегодняшним раздражителем, затем привычкой, затем частью пейзажа.
Вернемся к моему вопросу: что чувствует немец в этой ситуации? Понимает ли он, что, перестав замечать полицейскую машину у синагоги, он рискует не заметить момент, когда окажется в другой эпохе?
https://www.isranews.tv/item/266946
|
October 2nd, 2026
tiphareth
 | 09:55 pm - в параличе из-за ддос-атаки
Сервак был в параличе дня три уже из-за ддос атаки,
я перевожу его на cloudflare. Небольшая проблема состояла
в том, что домен был привязан к рабочему емейлу, который
ныне недоступен, но я ее в итоге преодолел, так что
сейчас тут будет cloudflare, заранее извините, если
кто-то в итоге пострадает.
Привет
Current Mood: ![[mood icon]](http://lj.rossia.org/img/mood/charitycam/goth_boy/sick.gif) sick
Current Music: Psychic TV - Tribal drum club remixes CDM
|
October 1st, 2026
avrom
| 04:37 pm - В немецком The European вышла моя новая статья «Das ist nicht 1932, sondern 1096» - «Это не 1932-й,
В немецком The European вышла моя новая статья «Das ist nicht 1932, sondern 1096» - «Это не 1932-й, а 1096-й».
Когда в Германии говорят об антисемитизме, почти неизбежно вспоминают 1930-е годы. Я думаю, эта историческая аналогия сегодня уже мешает увидеть происходящее.
Евреи снова оказываются перед очень старым вопросом: может ли государство их защитить? В средневековой Европе ответ слишком часто зависел от того, насколько сильна власть и способна ли она удерживать улицу. Именно поэтому для понимания нынешней Германии 1096 год может оказаться важнее 1932-го.
<b><a href="https://www.theeuropean.de/europa/antisemitismus-in-deutschland-und-die-rueckkehr-des-mittelalters">Wir erleben nicht 1932 – sondern ein erneutes 1096 01. Oktober 2026 | Avraham Shmulevich</a></b>
Juden müssen in etlichen deutschen Stadtteilen überlegen, ob sie auf der Straße die Kippa tragen. Das wird verglichen mit dem Vorabend des Nationalsozialismus. Aber es ähnelt eher der Relativierung staatlicher Macht im Mittelalter
Ein historischer Holzstich zeigt Bischof Johann von Speyer, der verfolgten Juden Schutz gewährt. Die Szene bezieht sich auf die antijüdischen Pogrome während des Ersten Kreuzzugs 1096/97. Foto: Picture Alliance Bischof Johann von Speyer gewährt verfolgten Juden während der Pogrome zur Zeit des Ersten Kreuzzugs 1096/97 Schutz. Holzstich von Friedrich Hottenroth, um 1880. Foto: Picture Alliance
Vorlesen VON AVRAHAM SHMULEVICH
Es gibt Dinge, die so vertraut werden, dass wir aufhören, ihre Ungeheuerlichkeit wahrzunehmen.
Ein Polizeiwagen vor einer Synagoge in Deutschland ist längst Teil des Stadtbildes geworden. Betonbarrieren, Kameras, Wachschutz, verschlossene Türen. Eine jüdische Schule innerhalb eines geschützten Perimeters. Ein Mensch, der vor dem Hinausgehen entscheidet, ob er die Kippa auf dem Kopf lässt oder sie in die Tasche steckt.
Ich kenne Menschen, die die Kippa abnehmen und einen Anhänger mit dem Davidstern verstecken, wenn sie auf die Straße gehen, die sich zuerst umsehen und erst danach entscheiden, ob sie Hebräisch sprechen können. Ich kenne Israelis, die auf eine Reise nach Deutschland verzichtet und andere Länder gewählt haben, gerade weil sie nicht über ihre eigene Sicherheit nachdenken wollten. Ich weiß, welche Warnungen Israelis erhalten, wenn sie nach Westeuropa reisen. Ich kenne europäische Juden, die nach Israel ziehen, und höre, wie sie ihren Alltag im Land des Exodus beschreiben.
Von einigen von ihnen habe ich gehört, dass heute in Deutschland, ja in ganz Westeuropa, das Jahr 1932 sei, genau so empfinden sie ihre Sicherheit.
Mir persönlich scheint, dass sie sich beim Vergleich der Epochen irren. Aber ich verstehe, was sie fühlen, wie ein Jude in Deutschland die Situation empfindet, ich verstehe, wie deutsche Juden damit leben.
Ich würde gern verstehen, wie die nicht-jüdischen Deutschen in Deutschland damit leben. Ich weiß, warum ein Jude die Kippa abnimmt. Mich interessiert der Deutsche, der sieht, wie ein Jude sie abnimmt.
Wie ist es, in einem Land zu leben, in dem der Staat die Religionsfreiheit garantiert, aber zur Verwirklichung dieser Freiheit gezwungen ist, einen bewaffneten Polizisten vor die Tür einer Synagoge zu stellen?
Wie ist es, jeden Tag an diesem Polizisten vorbeizugehen und nach einiger Zeit aufzuhören, ihn wahrzunehmen?
Und was genau ist mit Deutschland geschehen, wenn eines der mächtigsten, reichsten, am besten organisierten und am stärksten regulierten Länder Europas nicht nur gezwungen ist, seine jüdischen Bürger ständig vor Gewalt zu schützen, sondern dies zuverlässig nur innerhalb einer befestigten Insel der Sicherheit tun kann?
Zwei Geschichten aus der Geschichte Ich möchte zwei Geschichten erzählen.
Erstens: In der Nacht vom 5. auf den 6. September 1939, wenige Tage nach Beginn des deutschen Einmarsches in Polen, erschossen in der Kleinstadt Krasnosielc Angehörige der SS-Panzer-Division "Kempf" unter dem Kommando eines SS-Sturmmanns aus dem Artillerieregiment der Division Kempf und eines Angehörigen der deutschen Feldpolizei 50 Juden.
Bereits am 6. September, am Tag nach dem Mord, wurden die Hauptschuldigen von einem Feldgericht abgeurteilt. Der SS-Mann erhielt drei Jahre Haft, der Polizist neun Jahre Zuchthaus. Die Staatsanwaltschaft forderte die Todesstrafe. Der Befehlshaber der 3. Armee hielt die ursprünglichen Urteile für lächerlich milde und setzte sich für eine Revision ein. (Das erhalten gebliebene Dokument vom 14. September 1939 hält dieses Verfahren fest und gelangte bis zum Nürnberger Tribunal.)
Selbstverständlich blieb der nationalsozialistische Staat ein nationalsozialistischer Staat, zu dessen Hauptzielen gerade die physische Vernichtung der Juden war.
Zwei Wochen nach diesem Prozess, am 21. September, hielt Reinhard Heydrich eine Besprechung mit den Leitern der Einsatzgruppen und der Sicherheitspolizei ab, auf der das Verfahren für die Konzentration der jüdischen Bevölkerung, die Einrichtung von Judenräten und künftige Deportationen festgelegt wurde. Drei Wochen später, am 28. September 1939, wurden alle noch verbliebenen Juden von Krasnosielc von denselben Einheiten der deutschen Armee aus der Kleinstadt geholt und der größte Teil von ihnen wurde bald darauf ermordet.
Aber die Logik des Staates war klar: Gewalt übt nur derjenige aus, dem der Staat erlaubt, sie auszuüben. Die wichtigste Errungenschaft des Staates der Neuzeit war das Monopol auf die Kontrolle über die soziale Ordnung innerhalb der Grenzen dieses Staates.
Der nationalsozialistische Staat war verbrecherisch. Aber selbst ein verbrecherischer Staat war im Chaos der ersten Kriegstage in der Lage, dieses sein Monopol aufs Strengste zu schützen.
Pogrome der Kreuzzügler Die zweite Geschichte: Das Jahr 1096. Durch die Städte am Rhein ziehen die Truppen des Ersten Kreuzzugs. Sie ziehen aus, um das Heilige Grab in Jerusalem zu befreien, entdecken die Feinde Christi aber viel näher: die Juden der deutschen Städte.
In Speyer griffen die Kreuzfahrer und die Menge, die sich ihnen angeschlossen hatte, die Juden an und töteten elf Menschen. Bischof Johann griff ein, beendete das Pogrom, brachte die verbliebenen Juden in Sicherheit und bestrafte einige der Mörder.
In Worms geschah es anders. Die Kreuzfahrer und die Bürger, die sich ihnen angeschlossen hatten, begannen, Juden zu töten. Ein Teil der Gemeinde suchte Zuflucht in der Residenz des Bischofs. Die Pogromteilnehmer stürmten sie. Die dort Schutz Suchenden wurden niedergemetzelt. Viele zogen den Tod einer Zwangstaufe vor. Etwa achthundert Menschen kamen ums Leben.
Dann war Mainz an der Reihe. Kaiser Heinrich IV. hatte angeordnet, die Juden zu schützen. Sie suchten beim Erzbischof Zuflucht. Als sich ein Trupp von Kreuzfahrern der Stadt näherte, öffnete ein Teil der Bürger ihnen die Tore. Die Juden versuchten, sich zu verteidigen. Der Erzbischof floh. Mehr als tausend Menschen wurden getötet oder nahmen sich das Leben, um einer Zwangstaufe zu entgehen.
Drei benachbarte deutsche Städte. In einer konnte die Macht die Juden schützen. In einer anderen erreichte die Menge sie innerhalb der bischöflichen Residenz. In der dritten musste sich der Erzbischof selbst retten.
Die Macht existierte, besaß aber kein Monopol auf die soziale Ordnung. Das Gesetz konnte das eine sagen, das reale Kräfteverhältnis auf der Straße sagte etwas anderes. Der damalige deutsche Staat wollte die Juden schützen. Die damalige deutsche Straße sagte: Nein.
Wenn die Straße dem Staat widerspricht Und nun schauen wir wieder darauf, was heute in Deutschland geschieht. Der Staat sagt: Es ist erlaubt. Die Straße antwortet: Nein.
Das gilt nicht für Deutschland insgesamt. Aber gerade in bestimmten Teilen vor allem deutscher Großstädte hat sich diese Tendenz über die letzten Jahre manifestiert.
Der moderne Deutsche lebt in einem der institutionell am weitesten entwickelten Staaten der Welt. Er zahlt hohe Steuern. Der Staat reguliert den Bau seines Hauses, die Energieversorgung, die Bildung seiner Kinder, die Arbeitsbeziehungen, Bankgeschäfte, sein Auto, Umweltstandards, den Umgang mit personenbezogenen Daten. Er hat Polizei, Nachrichtendienste, Gerichte, Staatsanwaltschaft, Verfassungsschutz und einen gewaltigen Verwaltungsapparat.
Und es ist schwer, sich eine Gruppe vorzustellen, zu deren Schutz der moderne deutsche Staat stärker motiviert wäre als zum Schutz der Juden. Dahinter stehen der Holocaust, die historische Verantwortung der Bundesrepublik, die Erinnerungskultur, die Beziehungen zu Israel, die Staatsräson, das Strafrecht, die Polizei, besondere staatliche Programme, praktisch der gesamte moralische Konsens des Nachkriegsdeutschlands.
Landkarte ungleicher Freiheiten Der deutsche Staat sagt dem deutschen Juden: Du kannst eine Kippa tragen, für mich ist es sehr wichtig, dass du eine Kippa tragen kannst, ich werde Polizisten schicken, ich werde Soldaten schicken, ich werde dem Verfassungsschutz befehlen, dafür zu sorgen, dass du eine Kippa tragen kannst, ich werde dafür Haushaltsmittel bereitstellen, ich werde diese Frage in einer Sitzung des Bundestages, in einer Sitzung der Regierung aufwerfen, ich werde eine Kommission einsetzen, sogar zwei Kommissionen, sogar drei Kommissionen, ich werde einen Sonderbeauftragten ernennen, nur damit du auf der Straße eine Kippa tragen kannst.
Und die deutsche Straße sagt: NEIN.
Der deutsche Jude hört beiden zu. Und wenn er auf die Straße geht, nimmt er die Kippa ab. Der moderne Staat wurde nicht geschaffen, um die Sicherheit einzelner Festungen zu gewährleisten. Seine große historische Errungenschaft war die Schaffung eines einheitlichen Rechtsraums.
Wenn die Verfassung die Religionsfreiheit garantiert, muss diese Freiheit nicht nur innerhalb eines Gebäudes bestehen, das von der Polizei bewacht wird. Doch heute entsteht innerhalb eines rechtlich einheitlichen Territoriums eine andere Karte Deutschlands, eine Landkarte ungleicher Freiheit. Hier kann man so aussehen, wie man will, aber dort sollte man besser nicht zeigen, wer man ist. Hier kann man in seiner eigenen Sprache sprechen, und einige Straßen weiter ist es vernünftiger, zu einer anderen überzugehen. Es gibt Orte, an die bestimmte Gruppen nur unter Polizeischutz kommen können, und Orte, an die man besser überhaupt nicht geht.
Die Staatsgrenze hat sich nirgendwo verschoben. Das Gesetz gilt im gesamten Staatsgebiet. Aber sozial beginnt dieser Raum bereits, in Bereiche zu zerfallen, in denen unterschiedliche Grenzen des Zulässigen und unterschiedliche Quellen realer Macht existieren. Genau so war der Raum einer mittelalterlichen Stadt organisiert.
Das Neue Mittelalter Europa fürchtet eine Wiederholung der Vergangenheit. Es fürchtet, dass eine Regierung kommen wird, die Rechte, Gleichheit vor dem Gesetz, Religionsfreiheit, Meinungsfreiheit und andere Errungenschaften der Neuzeit wegnimmt. Aber all das kann auch auf andere Weise verschwinden: Das soziale Gefüge des Staates zerfällt einfach.
Seit mehreren Jahrzehnten sprechen Politikwissenschaftler von einem möglichen "Neuen Mittelalter". Der australische Politikwissenschaftler und einer der bedeutendsten Theoretiker der Internationalen Beziehungen Hedley Bull bezeichnete bereits 1977 in seinem Buch The Anarchical Society: A Study of Order in World Politics eine mögliche künftige Ordnung der Welt als "Neues Mittelalter". Ihr Hauptmerkmal war nicht die Rückkehr von Rittern, Religion oder Feudalismus, sondern das Verschwinden der Ausschließlichkeit staatlicher Macht.
Der mittelalterliche Mensch stand gleichzeitig unter der Herrschaft mehrerer Zentren, deren Zuständigkeiten sich überschnitten und deren Forderungen einander widersprechen konnten. Bull nannte dies overlapping authority and multiple loyalty.
Bull suchte die Anzeichen des Neuen Mittelalters vor allem in der Struktur des internationalen Systems. Doch vielleicht muss man näher hinschauen.
Es beginnt in dem Moment, in dem es für den Bewohner einer modernen europäischen Stadt nicht mehr genügt zu wissen, was der Staat ihm erlaubt. Bevor er von seinem gesetzlichen Recht Gebrauch macht, muss er herausfinden, was andere Kräfte, die auf demselben Territorium handeln, ihm erlauben werden.
Eine alte politische Logik kehrt zurück: Die konkrete Sicherheit und die Handlungsfreiheit eines Menschen hängen wieder in immer stärkerem Maße davon ab, welcher Gemeinschaft er angehört, in welchem sozialen Raum er sich befindet und welches lokale Kräfteverhältnis sich dort herausgebildet hat. Und unmerklich ist der Schatten dieses Neuen Mittelalters bereits auf den Straßen europäischer Städte erschienen.
Bislang werden diese Anzeichen des Auftretens des Neuen Mittelalters nicht wahrgenommen, höchstwahrscheinlich deshalb, weil sein Schatten vor allem auf Juden fällt.
Antisemitismus wird heute gern in einen allgemeinen Katalog des Hasses eingeordnet: Rassismus, Islamophobie, Homophobie, Antisemitismus. So entsteht eine Reihe sozialer Pathologien, die verschiedene Minderheiten ungefähr gleichermaßen bedrohen.
Aber gehen Sie auf eine deutsche Straße hinaus. Eine muslimische Frau kann dort im Hidschab gehen. Das ist ein völlig gewöhnlicher Teil des deutschen Stadtbildes. Und ein Jude wägt ab, ob er eine Kippa trägt.
Doch die Geschichte zeigt, wie, und die Theologie erklärt, warum Probleme, die anfangs nur eine einzelne Gruppe, in diesem Fall Juden betreffen, mit der Zeit zu Problemen aller werden.
Was fühlt der nicht-jüdische Deutsche? Er geht morgens an einer Synagoge vorbei. Dort steht ein Polizeiwagen. Morgen wird er wieder dort stehen. Bald nimmt er ihn schon nicht mehr wahr.
Darin besteht eine der Besonderheiten großer historischer Veränderungen. Sie kündigen ihr Kommen selten an. Die Anomalie von gestern wird zum Ärgernis von heute, dann zur Gewohnheit, dann zu einem Teil der Landschaft.
Kehren wir zu meiner Frage zurück: Was fühlt der Deutsche in dieser Situation? Versteht er, dass er, wenn er aufhört, den Polizeiwagen vor der Synagoge wahrzunehmen, Gefahr läuft, den Moment nicht zu bemerken, in dem er sich in einer anderen Epoche wiederfindet?
|
September 25th, 2026
tiphareth
| 12:45 pm - Дедушка старый, ему все равно!
Заглянул к Джону Клизу в твиттер
https://x.com/JohnCleese
старичок-базовичок, там половина
твитов адова исламофобия в духе
"ислам это основная опасность для всей цивилизации"
и еще половина русофобия в духе
"лучше воевать с путлером, чем appeasement".
Душеспасительно.
Хорошо, что его нельзя выгнать за подобное с работы, и даже
посадить трудно, потому что national treasure
Левые пытаются, конечно, но пока безуспешно.
86 лет, однако. Дедушка старый, ему все равно.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Genesis P-Orridge and White Stains - AT STOCKHOLM
|
September 24th, 2026
avrom
| 11:38 pm - КАК ЕВРОПА ДОЛЖНА ГОТОВИТЬСЯ К ВОЙНЕ
Интервью с Авраамом Шмулевичем.
Новое большое интервью о том, к чему именно должна готовиться Европа, если риск большой войны перестал быть чистой абстракцией. Мы говорим о том, почему закупка оружия сама по себе еще не означает готовности к войне; что происходит с Германией, Польшей, Францией и странами Балтии; насколько надежно ядерное сдерживание; почему Финляндия оказалась в особом положении; и что означает мобилизация для законодательства, промышленности, энергетики, связи, рынка труда и самого представления о гражданстве. Отдельная тема - то, что обычно остается за пределами разговоров о процентах ВВП на оборону: современное государство должно заранее решить, кого и что оно вправе мобилизовать, как защищать критическую инфраструктуру и каким образом общество возвращает себе готовность отвечать за собственную безопасность. Видео: https://youtu.be/Oo0mQTFnFX8 Тематические таймкоды· 00:00 Вступление и тема разговора · ~02:30 Статья в The European и европейская дискуссия о подготовке к войне · ~05:20 Россия как главный внешний военный вызов в европейской дискуссии · ~10:10 Внутренние противоречия европейских обществ · ~18:10 Германия, Польша, Франция и перестройка европейской обороны · ~23:15 Ядерный зонтик и проблема политической решимости · ~31:40 Что произойдет при кризисе в странах Балтии · ~41:50 Почему послевоенная Европа разучилась мобилизоваться · ~46:50 Финляндия, Швейцария и иная модель оборонной культуры · ~53:20 Латвия, гражданство, лояльность и защита государства · ~58:20 Украина, общественная солидарность и европейское восприятие войны · ~62:25 Что пришлось бы менять при подготовке Европы к большой войне · ~64:55 Критическая инфраструктура: энергетика, связь, вода, логистика · ~68:25 Промышленная мобилизация, офицерский корпус и воспитание общества · ~71:15 Заключение: безопасность как личная ответственность
|
September 23rd, 2026
tiphareth
| 02:24 pm - кидали зиги за Палестину в поддержку мэра
Как это прекрасно
https://x.com/cdrsalamander/status/2099581029585408108
https://nypost.com/2026/09/11/us-news/at-least-one-arrested-during-far-right-activist-jake-langs-crusader-march-outside-nyc-city-hall/
https://forward.com/news/850037/jake-lang-nazi-protest-911/
https://www.amny.com/news/far-right-jake-lang-9-11-memorial-hate/
Партиот 6-го января по имени Джейк Лэнг (вообще-то
известный антисемит, прославленный тем, что организовал
несколько демонстраций против евреев и публично сжигал
Талмуд) организовал демонстрацию против нелегальных
иммигрантов и лично Зохрана Мамдани, потому что они
мусульмане. На демонстрацию пришла огромная группа
национал-социалистов с нарукавными повязками в виде
свастик, палестинскими флагами и огромным транспарантом
"Jake Lang is a Jew" и стала организованно кидать зиги
в поддержку Мамдани, с криками "Хайль Гитлер". После этого
национал-социалисты, демократические социалисты и антифа
коллективно отпиздили борцов с исламом, потому что
истинный национал-социализм это с борьба с капитализмом,
уничтожение Израиля и поддержка мэра Мамдани. В итоге
полиция вмешалась и героически защитила борцов с исламом
от сторонников мэра со свастиками и арафатками, а Джейк
Лэнг скрылся на автобусе, опасаясь расправы.
Демократические социалисты осудили национальных
социалистов за недостаточный антисемитизм:
The swastika-clad men drew a bevy of critics, including
one man who told them, "I agree Israel did 9/11, but you
guys are Nazis, man, you guys brought them to Palestine."
Вот один из организаторов демонстрации
демократических национал-социалистов в поддержку
мэра: учитель физкультуры по имени Gregory Conte, уволенный из
борделя за блядство из школы для девочек за антисемитизм.
Походу, американские средние школы по уровню организованного
антисемитизма существенно впереди и NSDAP и общества
Память, то есть лишиться работы по такой причине это
немалое достижение.
По ссылке от ![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo-dw.gif) stas@dw.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Aluk Todolo - DESCENSION
|
September 20th, 2026
avrom
| 04:55 pm - Обращение Международного Гиперсионистского Движения «Беад Арцейну» («За Родину!») к Йом Кипуру,
Обращение Международного Гиперсионистского Движения «Беад Арцейну» («За Родину!») к Йом Кипуру, 10 тишрея 5787 года
Расписание поездов с закрытого вокзала
Сегодня на закате начинается день, главного дела которого мы не делаем.
Первосвященник входил в Святая Святых один раз в году, именно в этот день. Бросали жребий двум козлам, один на жертвенник, второго уводили в пустыню. Адрес известен и никуда не делся: Храмовая гора, Иерусалим. Гора под израильским суверенитетом с июня 1967 года. Еврею на ней мешают молиться израильские полицейские, по приказу израильского правительства, за израильские деньги.
Вечером в синагоге прочтут «Седер Авода», порядок службы этого дня: кто куда идёт, что берёт в руки, какие слова говорит. Девятнадцать веков это читали люди, у которых Горы не было, и читали как надежду. Мы читаем расписание поездов на вокзале, закрытом с 70 года, стоя на перроне с ключами в кармане.
Исповедь Йом Кипура вся во множественном числе. Ашамну, багадну: мы провинились, мы изменили. Значит, в общий счёт идёт и то, за что никто из нас не каялся вслух. Десантники Наркиса подняли флаг над Горой, через несколько часов флаг сняли, власть на Горе передали ВАКФу, мусульманскому управлению имуществом. Даян спросил накануне боёв: «Зачем нам этот Ватикан?» Нам объясняли и объясняют, что так спокойнее. Пятьдесят девять лет спокойнее не стало ни на день, а Гора за эти годы стала главным символом войны против нас. В списке «аль хет» такой строки нет. Впишите сами, я вписываю.
Ещё мне объясняют, что Храм построит Машиах чудесным образом, а наше дело молиться и ждать. Это благочестивое вранье, и опровергнуто оно давно. Рамбам сказал прямо: чудес не будет, законы природы не изменятся, волк с овцой это иносказание. Храм строят руками, деньгами, законами и дипломатией, как любое другое государственное дело. Ожидание чуда тут есть способ не выполнять заповедь и хорошо при этом себя чувствовать.
Заканчивается пост молитвой Неила, «запирание врат». Слово храмовое: ворота Храма запирали на исходе дня. У нас врата Горы запирают по графику, с воскресенья по четверг, группами, под конвоем, с перерывом. Мусульманам круглосуточно и без счёта.
Тшува на русский переводится покаянием, в иврите это возвращение. Человек идёт обратно туда, откуда ушёл. Народ тоже.
Поэтому просьба к каждому, кто это читает. Поститься и попросить прощения у тех, кому вы задолжали, это и так понятно. Дальше, на исходе поста, выберите себе одно дело на год и держитесь его. Выучите законы службы, их учат в нескольких ешивах и никакого допуска не требуется.
Поднимитесь на Гору по галахе, с подготовкой, какая положена. Спросите своего депутата, что он думает о режиме на Горе, и не отставайте, пока не ответит. Поддержите нашу кампанию за резолюцию ООН о восстановлении Храма: восемьдесят лет назад резолюция о еврейском государстве тоже казалась бредом, пока за неё не сели работать.
Пост идёт двадцать пять часов. То, что вы решите в последние его минуты, будет работать весь год, и через год вы будете стоять на том же месте и читать тот же текст.
Хатима това.
Рав Авраам Шмулевич, Председатель Международного Гиперсионистского Движения «Беад Арцейну» («За Родину!»)
Секретариат Движения
|
September 19th, 2026
right_to_love
 | 12:17 am - ВЫБОРЫ В РФ 2026
Мы призываем всех читателей-россиян, достигших 18 лет, принять участие в выборах депутатов Госдумы РФ и проголосовать против Путина, "Единой России" и преступной войны.
Эффективнее всего пойти 20 сентября и проголосовать бумажным бюллетенем. Если возможности прийти нет, проголосуйте электронно.
По партийным спискам разумным будет проголосовать за любую партию кроме ЕР из тех, кто может преодолеть 5% барьер. Это КПРФ, ЛДПР и Новые Люди. Из них наименее кровожадные это Новые Люди. Скорее всего, именно поэтому их поставили на самое последнее место в бюллетени — проголосуйте за них.
По одномандатным округам проголосуйте за кандидата, рекомендованного объединённой оппозицией. Рекомендации можно найти на сайте:
https://iditena.org
|
September 18th, 2026
tiphareth
| 12:13 am - Эмиль Шульт
Занятно, я как-то прошел мимо
https://en.wikipedia.org/wiki/Emil_Schult
тексты к главным хитам Крафтверка писал Эмиль Шульт,
знаменитый художник-авангардист и ученик Йозефа Бойса.
Последний близко дружил с отцом Флориана
Шнайдера-Еслебена, который был пафосным
дюссельдорфским архитектором, дизайнером и
профессором.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Organisation - Tone Float 1969
|
September 17th, 2026
tiphareth
| 10:26 pm - анальный LLM с левой резьбой в жопу
Кстати, здоровая идея, меня она тоже посещала
https://www.noahpinion.blog/p/the-end-of-the-age-of-heroes
типа математики останутся, но вот незаменимых
математиков уже не будет, ну типа на любого незаменимого
героя науки найдется анальный LLM с левой резьбой в жопу.
Вообще математики часто гордятся тем, что они
асоциальны, аутичны, и не играют в приматские
политические игры, которыми занимаются остальные
ученые профессоры, а начальство их терпит за
то, что у них дохуя результатов. При советской
власти люди реально перли в математику, потому
что это была единственная наука, в которой не нужно
цитировать классиков марксизма-ленинизма.
Вот это-то как раз и кончается на наших глазах.
Ну типа - вы можете считать, что ваши статьи
охуенные, но если все ваши коллеги публикуют
по 10 статей в год, никто уже не станет разбитаться,
какие из статей охуенные, а какие нет, столько статей
все равно не прочесть. Поэтому у кого из математиков
гениталии больше, придется выяснять по-старинке,
методом академической коррупции
демонстрации высокой приматности, а математические
результаты окажутся за скобками.
С другой стороны, уровень академической коррупции
уже сейчас такой, что ничего особенно и не изменится.
Weil's Law of University Hiring: "first-rate people hire
other first-rate people. Second-rate people hire third-rate
people. Third-rate people hire fifth-rate people."
Вот последнее-то и торжествует, за единичными
исключениями.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Tangerine Dream-Washington 1977
|
tiphareth
| 05:01 pm - способность концептуализировать
Второкультурщики атакуют:
https://gowers.wordpress.com/2026/09/17/why-i-didnt-sign-the-fields-medallists-letter/
https://news.ycombinator.com/item?id=49738091
Гауэрс вошел в историю тем, что ему
лично был посвящен блог юзера ![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo-lj.gif) sowa@lj,
тоже прославленного математика:
http://owl-sowa.blogspot.com/
Stop Timothy Gowers!!!
Сова (будучи в своем математическом творчестве
очень далек от теори-билдинга) почему-то принял
эссе Гауэрса про две математически культуры близко
к сердцу и решил с ним бороться путем пропаганды
величия Гротендика.
Гротендик, конечно, велик, а второкультурщики
козлы и быдло, но каждый математик занимается одновременно
и теори-билдингом и проблем-солвингом, а его
позиция в дебатах первокультурщиков и второкультурщиков
в основном отражается на предисловии. Тот же Сова этому
отличная иллюстрация, один из его наиболее ссылаемых
текстов это просто сборник задач по его науке (хороший,
но совсем-совсем не концептуальный).
Но понятно, что норм математика от LLM-макаки, которая
решит любую проблему с межнара, отличает именно то самое,
способность концептуализировать. Ну то есть математиков
второй культуры, вероятно, скоро отправят в утиль, вслед за
шахматистами. Или не отправят, олимпийские бегуны
живы-здоровы, хотя автомобиль гораздо быстрее. Но к математике
олимпиадщина отношение всегда имела очень отдаленное, хотя
без олимпиадных (и даже шахматных) способностей любому
математику очень хуево. Тут я имплицитно выписываю
из математики комбинаторику и пачку аналогичных наук,
ну, имею право, хуле, проблемы Эрдеша не нужны вообще.
Гауэрс заявляет следующее, в качестве коммента к "письму
24 филдсовских медалистов", осудивших AI.
So why didn't I sign the letter? Let me extract a couple
of sentences from it that express what I see as the
principal argument being put forward.
But solving problems is only a tool and proxy for
achieving the primary goal of conceptual understanding
and insight. Forgetting this in the world of AI may
turn the tool against the primary goal. Indeed, the
mass production at faster and faster pace of
"true/false" statements could destroy fertile ground
instead of breathing life into new ideas.
Perhaps the main reason I didn't sign is that I don't
fully subscribe to this view. Instead, I have a more
complicated view, which I actually expressed in my essay
The Two Cultures of Mathematics a quarter of a century
ago, and which can be summarized by saying that there is a
spectrum of attitudes in mathematics to the relationship
between problem-solving and conceptual understanding.
My own particular mathematical attitude is very similar to
one that was beautifully articulated in a Twitter post by
Jacob Tsimerman (another non-signatory of the letter),
which, now that I look at it, says a lot of what I will be
saying here. And that post in turn is a response to Daniel
Litt, who is in my opinion one of the wisest commentators
on mathematics and AI. His views are expressed in a later
post here, which I deliberately didn't read until
finishing this one, and then found, as I expected, that
there was significant overlap. I would also like to take
this opportunity to recommend an excellent post by Noah
Smith entitled The End of the Age of Heroes, in case you
haven't read it.
* * *
В этом месте стоило бы разместить карикатуру, клеймящую
презрением второкультурщиков и ЛЮБИТЕЛЕЙ КЛАССИЧЕСКОГО
АНАЛИЗА, коих было много нарисовано в золотые годы матфака
Вышки, но у меня нет.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Tangerine Dream - The Ford Auditorium, Detroit - 31st March 1977
|
September 13th, 2026
tiphareth
| 11:11 pm - I'll go home and write my yuri novel
Вот хорошее
https://www.scmp.com/news/china/science/article/3367197/ill-write-romance-novels-if-ai-solves-all-maths-chinese-fields-winner-jokes
Deng Yu, the 37-year-old Chinese mathematician who won the
2026 Fields Medal, has a backup plan if artificial
intelligence puts him out of a job.
On Tuesday, he wrote on social media that "if AI can solve
all maths problems, I'll go home and write my yuri novel".
Deng is known to be a big fan of yuri, a genre of Japanese
novels and comics that depicts intimate friendships and
romantic relationships between women.
* * *
Ну и до кучи, 24 филдсовских лауреата написали письмо
"A Severe Misalignment of AI in Mathematics".
https://www.reddit.com/r/singularity/comments/1wdqjxa/24_fields_medal_winners_sign_letter_titled_a/
https://mathandai.org/
https://terrytao.wordpress.com/2026/09/11/a-severe-misalignment-of-ai-in-mathematics/
Лексика письма, походу, подчерпнута из секты "эффективных
альтруистов" Элиезера Юдковского, не знаю уж, кто
им подсказал, небось, коллеги из Антропика (есличо,
Антропик основан сектантами, которые вышли из OpenAI,
из-за конфликта между учением секты и позицией
руководства).
По мне, так секта "эффективного альтруизма" уж куда гаже,
чем любой из самых гадких сценариев победы искусственного
интеллекта над человечеством. Однако само существование
подобных уебищных идиотов оскорбляет рассудок и сознание, и
убедительно доказывает, что хомосапы - мерзкие дебилы и вырожденцы.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Tomaso Albinoni - Concerto а cinque for solo oboe and strings Op.9-2 in D minor
|
September 10th, 2026
tiphareth
| 01:38 pm - строить свою карьеру на конформизме и академической коррупции
Математики протестуют против AI
https://docs.google.com/document/d/1IL0b2oG2KvvSnxn_DuXsNxuHaCefDJ9hNY1k9BP3kKQ/view?tab=t.0
По сути, коллеги правильно протестуют: AI производит
бредовые тексты, которые приходится вычитывать,
и это неприятно даже в тех нечастых случаях, когда
они правильные. Верифицирование текста в чем-то типа
Lean не делает его лучше или понятнее, в итоге
никакой пользы от непонятного доказательства миллионной по
счету абстрактной бредятины никто не получает. Нематематику
похуй на очередную абстрактную гипотезу, которую то ли
доказали, то ли не доказали, а математику хочется, чтобы
у нее было понятное доказательство, и не хочется читать
гигабайты мутных вычислений. То есть на самом деле этот
около-математический AI slop добавляет больше проблем,
чем их решает.
Среди подписантов Петер Шольце, Антуан Шамбер-Луар, Майкл
Хатчинс, Карим Адипразито, Шарль Фавр и Симон Брендл,
но в основном - аспиранты.
Собственно, по аспирантам оно ударяет сильнее всего,
потому что половина выпускников-математиков и так остаются
без работы, а единственный способ прилично устроиться
(если вы не часть мафии с папой-мамой на высоком посту
в академии или прошаренным адвайзором, который имеет
больше академического веса, чем заслуживает) это иметь
много весомых результатов, надоказывать побольше
каких-нибудь важных гипотез, вот это все. Усилиями
AI-компаний ценность подобных подходов сводится
к нулю. В итоге бедным аспирантам придется ожидать
милости от комитета по приему на работу, который
(в отсутствии других критериев) будет брать не
самого хорошего, а самого политически удобного,
по сути принуждая выпускника строить свою
карьеру на конформизме и академической коррупции.
Это, конечно, никому не нравится, каждый
мечтает надоказывать побольше теорем, нарешать гипотез,
и жить свободно и независимо, а сейчас такую
лакомую возможность у них пытаются отобрать.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Ah Cama-Sotz - DARK SOULS AND EVIL SHADOWS
|
September 8th, 2026
tiphareth
| 06:28 am - known throughout all Joppa
Оказывается, в Деяниях Апостолов упоминается Жоппа.
36 Now there was at Joppa a certain disciple named
Tabitha, which by interpretation is called Dorcas: this
woman was full of good works and almsdeeds which she did.
37 And it came to pass in those days, that she was sick,
and died: whom when they had washed, they laid her in an
upper chamber.
38 And forasmuch as Lydda was nigh to Joppa, and the
disciples had heard that Peter was there, they sent unto
him two men, desiring him that he would not delay to come
to them.
39 Then Peter arose and went with them. When he was come,
they brought him into the upper chamber: and all the
widows stood by him weeping, and shewing the coats and
garments which Dorcas made, while she was with them.
40 But Peter put them all forth, and kneeled down, and
prayed; and turning him to the body said, Tabitha,
arise. And she opened her eyes: and when she saw Peter,
she sat up.
41 And he gave her his hand, and lifted her up, and when
he had called the saints and widows, presented her alive.
42 And it was known throughout all Joppa; and many
believed in the Lord.
* * *
Между прочим, современное название Жоппы это Тель-Авив.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Sand - ULTRASONIC SERAPHIM
|
September 6th, 2026
avrom
| 09:15 pm
Критическая инфраструктура: почему одной защиты недостаточноПодстанции и опреснительные установки против беспилотников, диверсий и водорослей: современные государства уязвимы.
АВТОР: Авраам Шмулевич
От автора: Ещё одна моя статья на немецком в ведущем германском издании The European, и снова её поставили главным материалом номера. Кроме того, статья будет включена в сборник избранных материалов The European, который выходит тиражом 200 000 экземпляров для Франкфуртского саммита по финансам и будущему. Текст посвящен проблеме, которая напрямую касается и Израиля: современное государство физически не может защитить всю критическую инфраструктуру от всех возможных угроз, поэтому главным становится способность продолжать работу после удара, аварии или совершенно непредвиденного события. В статье сопоставлены недавние атаки на энергосистему Германии и остановка израильских опреснительных установок.
Критическая инфраструктура: почему одной защиты недостаточно
Подстанции и опреснительные установки против беспилотников, диверсий и водорослей: современные государства уязвимы. Решающий вопрос заключается в том, способны ли их системы продолжать работу после сбоев.
Каждое успешное техническое решение лишает общество ещё одной возможности без него обойтись. Когда-то электричество было удобством; сегодня без него останавливаются связь, платежи, водоснабжение и транспорт. Позднее к этому добавились мобильная связь, дата-центры, спутниковая навигация и автоматизированная логистика. Каждая из этих технологий решала реальную проблему, и именно её успех делал её незаменимой.
Для военных эта проблема не нова. Вооруженные силы должны готовиться к оружию, которого ещё не существует. Противовоздушную оборону планируют с расчетом на самолеты и ракеты, которые, возможно, появятся у потенциального противника только через 10 лет. Военные планировщики смотрят на собственные слабые места глазами противника, который постарается ударить именно там, где его меньше всего ждут.
Даже для армии это чрезвычайно дорого. Число ракет-перехватчиков и расчетов ограничено, деньги тоже не бесконечны. И все же такие расходы считаются оправданными, потому что в крайнем случае на кону стоит само существование государства.
Безопасность давно зависит не только от армии
Сегодня такая незаменимость существует далеко за пределами военной сферы. Подстанция, дата-центр, водопроводный объект или логистический узел могут быть для страны едва ли не менее важны, чем военная база. Естественно, возникает желание защищать их примерно так же. Но гражданскую инфраструктуру никогда не строили исходя из такого требования. Инженеры рассчитывают определённые нагрузки, аварии и угрозы и защищают объект от того, что уже известно или хотя бы можно себе представить. После атаки беспилотника появляется система обнаружения дронов, после пожара - дополнительное наблюдение, после диверсии - более строгий контроль доступа. После каждого происшествия защиту можно усовершенствовать; это ничего не говорит о том, каким будет следующее.
В начале сентября это проявилось в Германии. В Бранденбурге неизвестные пытались с помощью самодельных летательных аппаратов забросить токопроводящий материал на линии сверхвысокого напряжения, что вызвало короткие замыкания. Почти одновременно после похожего происшествия в Северном Рейне-Вестфалии компании RWE пришлось отключить от сети пять энергоблоков. Кто за этим стоял, ещё предстоит установить. Для политики имеет огромное значение, была ли это иностранная спецслужба, экстремистская группа или одиночка. Но с точки зрения самой уязвимости системы это мало что меняет: нескольких примитивных устройств оказалось достаточно, чтобы нанести удар по очень дорогой инфраструктуре.
В немецком случае по крайней мере существовал нападавший. Почти одновременно Израиль показал, что даже это необязательно. В конце августа пять из шести крупных установок по опреснению морской воды на средиземноморском побережье Израиля пришлось временно остановить из-за необычно высокой мутности морской воды. Наиболее вероятной причиной сочли высокую концентрацию микроводорослей, принесенных из района дельты Нила.
Когда слон разрушает подстанцию
Цветение водорослей само по себе не является неизвестной проблемой для опреснительных установок. Не была предусмотрена именно эта конкретная комбинация организмов, их концентрации, течений и расположения водозаборов. Теперь можно установить дополнительные фильтры, создать второй водозабор и увеличить запасы мембран. От повторения именно этого события система окажется защищена лучше. Но следующее событие, способное привести к нехватке воды, может выглядеть совсем иначе. Жизнь способна подбрасывать совершенно невероятные и даже абсурдные сценарии. Возможно, когда-нибудь из зоопарка убежит слон и разрушит подстанцию. Ожидать, что и такой случай заранее окажется в перечне угроз, значит требовать невозможного.
Каждая дополнительная мера защиты удорожает объект. Революция в опреснении морской воды состояла не в том, что человек научился удалять соль из воды: это умели давно. Решающим стало то, что стоимость кубометра воды снизилась настолько, что ею стало возможно снабжать целые города. Второй водозабор, дополнительные фильтры, независимое энергоснабжение и большие склады запасных частей делают снабжение надежнее, но одновременно и дороже.
С электричеством, связью, транспортом и цифровой инфраструктурой происходит то же самое. Все, что операторы тратят на дополнительную безопасность, в конечном счете появляется в тарифах, налогах, ценах на продукты и себестоимости промышленного производства.
В Израиле пять опреснительных установок остановились, но страна без воды не осталась. Национальная водная компания "Мекорот" увеличила отбор воды из скважин и Кинерета. Ограничения в первую очередь затронули сельское хозяйство и полив общественных территорий; там, где возник дефицит, было организовано аварийное водоснабжение.
Ничего из этого не создавалось специально на случай цветения микроводорослей. Это были резервы, не привязанные к какой-либо одной конкретной угрозе.
Американский политолог Аарон Вильдавски исследовал эту проблему ещё в 1988 году в своей книге Searching for Safety. Он писал о попытках заранее распознавать опасности, но одновременно и о необходимости сохранять резервы на случай событий, которых никто не смог предусмотреть. Богатое общество, утверждал Вильдавски, в целом безопаснее бедного; деньги, потраченные на устранение каждого небольшого риска, уже невозможно использовать, когда происходит большая катастрофа.
Новый закон в Германии
С 17 марта 2026 года в Германии действует KRITIS-Dachgesetz, устанавливающий общие требования к физической устойчивости критической инфраструктуры в 10 секторах. Операторы обязаны анализировать риски и принимать защитные меры, но также должны обеспечить возможность быстро восстановить критически важные услуги после происшествия.
После отказа системы важно определить, что обязано продолжать работать, без чего можно обойтись несколько часов или дней, что должно существовать в двух экземплярах и что можно быстро отремонтировать. Старые мощности, запасные части, специалисты и денежные резервы при нормальной работе системы часто выглядят как ненужные расходы. Но как только что-нибудь выходит из строя, нужны именно они.
Министр, у которого разрушена подстанция, может пообещать, что такое больше никогда не повторится. Гораздо труднее сказать: эта подстанция может не работать два дня, и мы позаботились о том, чтобы страна все это время продолжала функционировать.
Современные общества производят все больше незаменимого, и одновременно растет число способов вывести это незаменимое из строя. Почти каждое техническое достижение решает одну проблему и создает новые зависимости и новые уязвимости. Что делать с этим противоречием, похоже, пока не знает никто. Новая реальность уже наступила. Размышления о том, как в ней жить, только начинаются.
https://www.9tv.co.il/item/263878
|
September 5th, 2026
avrom
| 11:08 pm - Wenn ein Elefant ein Umspannwerk zerstört
Еще одна моя статья на немецком в ведущем германском издании The European, и снова ее поставили главным материалом номера. Кроме того, статья будет включена в сборник избранных материалов The European, который выходит тиражом 200 000 экземпляров для Франкфуртского саммита по финансам и будущему.
Kritische Infrastruktur: Warum Schutz allein nicht reicht
04. September 2026 | Avraham Shmulevich
Umspannwerke und Entsalzungsanlagen vs. Drohnen, Sabotage und Algen: Moderne Staaten sind verletzlich. Entscheidend ist, ob ihre Systeme nach Ausfällen weiterlaufen.
Nach einem offenkundigen Sabotageakt gegen ein Umspannwerk nahe Bergheim Umspannwerk nahe Bergheim bei Köln am Dienstag sucht die Polizei in umliegenden Felder nach Spuren. Foto: Christoph Hardt | Picture Alliance
Auf das Umspannwerk nahe Bergheim bei Köln wurde am Dienstag offenbar ein Anschlag verübt. Anwohner sahen Blitze und hörten Explosionen - die Polizei durchsucht umliegende Felder auf Spuren. Die Anlage gehört zum Übertragungsnetzbetreiber Amprion. Foto: Picture Alliance | Christoph Hardt
Vorlesen
VON AVRAHAM SHMULEVICH
Jede erfolgreiche technische Lösung nimmt einer Gesellschaft eine weitere Möglichkeit, ohne sie auszukommen. Elektrizität war einmal eine Annehmlichkeit; heute stehen ohne sie Kommunikation, Zahlungsverkehr, Wasserversorgung und Verkehr still. Später kamen Mobilfunk, Rechenzentren, Satellitennavigation und automatisierte Logistik hinzu. Jede dieser Technologien löste ein reales Problem, und ihr Erfolg machte sie unverzichtbar.
Beim Militär ist dieses Problem alt. Streitkräfte müssen sich auf Waffen vorbereiten, die noch gar nicht existieren. Luftverteidigung wird gegen Flugzeuge und Raketen geplant, über die ein möglicher Gegner vielleicht erst in zehn Jahren verfügen wird. Militärplaner sehen die eigenen Schwachstellen mit den Augen eines Gegners, der gerade dort angreifen will, wo man ihn am wenigsten erwartet.
Das ist selbst für eine Armee extrem teuer. Abfangraketen, Besatzungen und Geld sind endlich, trotzdem werden solche Kosten akzeptiert, weil im äußersten Fall die Existenz des Staates auf dem Spiel steht.
Unverzichtbar für Sicherheit ist längst nicht mehr nur das Militär
Inzwischen gibt es diese Art von Unverzichtbarkeit längst auch außerhalb des Militärs. Ein Umspannwerk, ein Rechenzentrum, eine Wasseranlage oder ein Logistikknoten können für ein Land kaum weniger wichtig sein als eine Militärbasis. Es liegt nahe, sie ähnlich zu schützen. Nur wurde zivile Infrastruktur nie unter dieser Voraussetzung gebaut.
Ingenieure rechnen mit bestimmten Belastungen, Unfällen und Gefahren und schützen eine Anlage gegen das, was bekannt oder zumindest vorstellbar ist. Nach einem Drohnenangriff kommt die Drohnenerkennung, nach einem Brand zusätzliche Überwachung, nach einer Sabotage strengere Zugangskontrollen. Nach jedem Vorfall lässt sich der Schutz anpassen; über den nächsten sagt das noch nichts.
Anfang September zeigte sich das in Deutschland. In Brandenburg versuchten Unbekannte mit selbstgebauten Fluggeräten leitendes Material auf Höchstspannungsleitungen zu bringen; es kam zu Kurzschlüssen. Fast gleichzeitig musste RWE nach einem ähnlichen Vorfall in Nordrhein-Westfalen fünf Kraftwerksblöcke vom Netz nehmen.
Wer dahinterstand, muss geklärt werden. Für die Politik macht es einen erheblichen Unterschied, ob ein ausländischer Geheimdienst, eine extremistische Gruppe oder ein Einzeltäter verantwortlich ist. An der Schwachstelle selbst ändert das wenig: Einige primitive Geräte genügten, um ein sehr teures System zu treffen.
Im deutschen Fall gab es immerhin einen Angreifer. Fast gleichzeitig zeigte Israel, dass nicht einmal das nötig ist. Ende August mussten fünf der sechs großen Meerwasserentsalzungsanlagen an der israelischen Mittelmeerküste zeitweise den Betrieb einstellen, weil das Meerwasser ungewöhnlich trüb geworden war. Als wahrscheinlichste Ursache galt eine starke Konzentration von Mikroalgen, die aus dem Gebiet des Nildeltas herangetragen worden waren.
Wenn ein Elefant ein Umspannwerk zerstört
Algenblüten sind für Entsalzungsanlagen kein unbekanntes Problem. Nicht vorgesehen war diese konkrete Kombination aus Organismen, Konzentration, Strömung und Lage der Wasserentnahmen. Nun kann man zusätzliche Filter einbauen, eine zweite Wasserentnahme schaffen und größere Vorräte an Membranen anlegen. Gegen eine Wiederholung dieses Ereignisses wäre man besser geschützt. Das nächste, das zur Verknappung von Wasser führt, kann anders aussehen.
Das Leben kann auch völlig unwahrscheinliche und absurde Szenarien hervorbringen. Vielleicht entkommt irgendwann ein Elefant aus einem Zoo und zerstört ein Umspannwerk. Zu erwarten, dass auch ein solcher Fall vorher im Gefahrenkatalog steht, heißt Unmögliches zu verlangen.
Jede zusätzliche Sicherung verteuert die Anlage. Die Revolution der Meerwasserentsalzung bestand nicht darin, dass der Mensch lernte, Salz aus Wasser zu entfernen; das konnte er längst. Entscheidend war, dass ein Kubikmeter so billig wurde, dass ganze Städte damit versorgt werden konnten. Eine zweite Wasserentnahme, zusätzliche Filter, eine unabhängige Stromversorgung und große Ersatzteillager machen die Versorgung robuster, aber eben auch teurer.
Bei Strom, Kommunikation, Verkehr und digitaler Infrastruktur gilt dasselbe. Was Betreiber für zusätzliche Sicherheit ausgeben, erscheint später in Tarifen, Steuern, Lebensmittelpreisen und den Produktionskosten der Industrie.
In Israel standen fünf Entsalzungsanlagen still, doch das Land blieb nicht ohne Wasser. Die nationale Wassergesellschaft Mekorot erhöhte die Förderung aus Brunnen und aus dem See Genezareth. Einschränkungen trafen zuerst die Landwirtschaft und die Bewässerung öffentlicher Flächen; wo Engpässe entstanden, wurde eine Notversorgung organisiert.
Nichts davon war für eine Mikroalgenblüte geschaffen worden. Es waren Reserven, die keiner bestimmten Gefahr zugeordnet waren.
Der amerikanische Politikwissenschaftler Aaron Wildavsky hat dieses Problem 1988 in seinem Buch Searching for Safety untersucht. Er schrieb über den Versuch, Gefahren im Voraus zu erkennen, aber ebenso über die Notwendigkeit, Reserven für Ereignisse zu behalten, die niemand vorausgesehen hat. Eine reiche Gesellschaft, so Wildavsky, ist im Allgemeinen sicherer als eine arme; Geld, das für die Beseitigung jedes kleinen Risikos ausgegeben wird, fehlt, wenn eine große Katastrophe eintritt.
Ein neues Gesetz in Deutschland
Seit dem 17. März 2026 gilt in Deutschland das KRITIS-Dachgesetz mit gemeinsamen Anforderungen an die physische Resilienz kritischer Infrastruktur in zehn Sektoren. Betreiber müssen Risiken analysieren und Schutzmaßnahmen treffen, aber auch dafür sorgen, dass kritische Dienstleistungen nach einem Vorfall schnell wiederhergestellt werden können.
Nach einem Ausfall zählt, was weiterlaufen muss, was einige Stunden oder Tage fehlen kann, was doppelt vorhanden sein muss und was sich schnell reparieren lässt. Alte Kapazitäten, Ersatzteile, Fachkräfte und Geldreserven sehen im normalen Betrieb oft nach unnötigem Aufwand aus. Sobald etwas ausfällt, braucht man genau sie.
Ein Minister, dessen Umspannwerk zerstört wurde, kann versprechen, dass so etwas nie wieder geschehen werde. Schwerer ist der Satz: Dieses Umspannwerk kann zwei Tage ausfallen, und wir haben dafür gesorgt, dass das Land trotzdem weiterfunktioniert.
Moderne Gesellschaften produzieren immer mehr Unverzichtbares, und zugleich wächst die Zahl der Möglichkeiten, dieses Unverzichtbare außer Funktion zu setzen. Fast jeder technische Fortschritt löst ein Problem und schafft neue Abhängigkeiten und neue Verwundbarkeiten. Was mit diesem Widerspruch zu tun ist, weiß offenbar noch niemand. Die neue Realität ist längst da. Darüber nachzudenken, wie man mit ihr lebt, hat gerade erst begonnen.
https://www.theeuropean.de/gesellschaft-kultur/umspannwerke-und-sabotage-warum-es-keinen-umfassenden-schutz-gibt
|
tiphareth
| 02:22 am - IMPA все
Ну ок, коль скоро все уже написали,
я просто скину информацию, без каких-то оценок
(типа, друзья просили пока ничего от себя не сообщать)
Меня выперли с работы за нехорошие посты в бложике,
какой-то доброхот собрал 46 постов, начиная с 2000-х, снабдил
их пояснениями, авторским переводом и автоматическим переводом на
английский и португальский, и привет. Само письмо я
не видел, кто автор, не знаю.
Тож
https://posic.livejournal.com/3803494.html
https://zona.media/news/2026/09/04/tiphareth
https://sotaproject.com/news/118194
https://x.com/sotanews/status/2095590355949265392
https://t.me/svtvnews/94281
https://portmedia.info/news/matematika-mihaila-verbiczkogo-uvolili
https://x.com/mironov_fm/status/2095239457326669999
Обсуждать сие я какое-то время не буду,
опять-таки, друзья просили. Потом напишу.
Привет
Current Mood: sick
Current Music: Solaris - ARCHIV 1 BACK TO THE ROOTS
|
September 1st, 2026
avrom
| 05:35 pm - "Вот такая игра". Катастрофа пресной воды
"Вот такая игра". Катастрофа пресной воды
Авраам Шмулевич
Опреснение даёт Израилю основную часть питьевой воды. В субботу, 29
августа, почти все опреснительные установки в Израиле прекратили работу. В
субботу – в Ашкелоне и Ашдоде, вечером в воскресенье Сорек и Пальмахим, к
середине понедельника из шести крупных установок работала одна, в Хадере.
Выбыло около 750 миллионов кубометров годовой мощности, у страны осталось около
пятнадцати процентов опреснения.
Юг страны пострадал сильнее всего. В региональном совете Рамат-Негев
полностью остановили подачу пресной воды сельскому хозяйству. В Эшколе и других
районах сократили полив. Приоритет отдан питьевой воде для населения.
Центр (Тель-Авив, Гиватаим, Ришон-ле-Цион, Бат-Ям): предупреждения о
снижении давления и возможных отключениях. В Тель-Авиве отключили краны на
пляжах, остановили полив общественных территорий.
Иерусалим: в некоторых кварталах (Бухарский, Геула, Рамот-Эшкол, Меа-Шеарим
и др.) были реальные перебои. Компания Гихон открыла пункты раздачи воды.
Жителям рекомендовали экономить и не поливать сады, не наполнять бассейны. По
всей стране остановили полив общественных зеленых зон. Жителям рекомендовано
использовать воду только для самых необходимых нужд.
Запасы в муниципальных резервуарах использовались активно, система работала
на пределе, но питьевое водоснабжение домов в большинстве мест сохранялось.
На данный момент, вторник, система начала восстанавливаться, опреснение
пошло.
Что особенно примечательно (и тревожно): Управление водных ресурсов
сообщило об этом лишь в понедельник, через двое суток после первой остановки.
Причиной назвали помутнение морской воды после шторма. Представитель
Управления Итай Дуди объяснил "Исраэль ха-йом", что это как
взболтанная гуща в чашке кофе, надо подождать, пока осядет, и добавил:
"Может прийти течение и снова перемешать кофе. Вот такая игра". Он же
назвал случившееся первым подобным случаем за пять лет.
Обе части этого объяснения, мягко говоря, неверны.
Кофе – это неживые и крупные частицы. Но наши опреснительные установки
остановила живая масса. Течения принесли из района нильской дельты
микроскопические водоросли, одноклеточный планктон, размножившийся за несколько
дней.
Опреснительная установка продавливает морскую воду насосами сквозь
полупроницаемую плёнку, свёрнутую в рулоны. При давлении около семидесяти
атмосфер вода проходит сквозь плёнку, соль остаётся снаружи. В природе вода
сама идёт через такую перегородку в сторону более солёного раствора, и чтобы
развернуть этот процесс, на воду приходится давить. Отсюда название: обратный
осмос. Плёнка дорогая, ее берегут. До того, как соприкоснуться с ней, вода
проходит по ступеням предварительной очистки, рассчитанным на песок, ил и
медуз: решётки на водозаборе, реагент, склеивающий взвесь в хлопья, фильтры из
слоя антрацита и слоя песка.
Клетка планктона в разы мельче песчинки и проходит эти фильтры насквозь.
Часть клеток планктона уже на фильтре размножается, делится, а если водоросли
раздавить, то они выпускают вязкую слизь. Слизь ложится на плёнку сплошным
слоем, вода перестаёт идти, давление растёт, а химическая промывка такой налёт
снимает плохо.
Комплект плёнок стоит миллионы и принадлежит не государству, а концессионеру,
который построил завод и продаёт нам воду.
Одна из технологий, позволяющая избегать таких сбоев - глубина водозабора.
Водоросли живут в верхнем слое, где есть свет. Если трубу забора опустить ниже
15–20 метров, часть цветения уже не попадает. Поэтому разные станции одной
страны реагируют по-разному: у кого забор глубже или чуть в стороне от течения,
тот держится дольше. В Израиле так работает только станция в Хадере.
Именно поэтому Хадера продолжала работать, а южные установки встали.
Кроме того, в более современных схемах перед фильтрами ставят флотацию
растворенным воздухом (DAF): мелкие пузырьки поднимают водоросли на поверхность
целыми, не ломая, слизь не выделяется, и пену просто убирают.
Сильный толчок к массовому внедрению DAF дал "красный прилив"
2008–2009 годов в Персидском заливе: там вода мелкая, теплая, закрытая,
цветения бывают долгими и жесткими, станции вставали пачками. После этого в
новых проектах Залива DAF или DAF плюс ультрафильтрацию стали почти нормой.
Израильские заводы к тому моменту уже были либо построены, либо контракты
подписаны. Переделывать работающие станции дорого и сложно.
Кроме того, Восточное Средиземноморье считали относительно чистым по
сравнению с Заливом. Сильные и долгие цветения водорослей тогда рассматривали
как редкость, а не как постоянный риск. Для обычной мутности и коротких
всплесков двухслойных фильтров с увеличенной дозой коагулянта хватало. То
"облако" с Нила, которое пришло сейчас, в расчет почти не брали.
Есть еще цена. Все крупные станции строили по схеме ГЧП (концессия).
Побеждает тот, кто предложит самую низкую цену кубометра. DAF добавляет землю,
компрессоры, энергию на воздух и усложняет эксплуатацию. Это сразу бьет по
стоимости воды. Израиль сознательно гнал цену вниз, поэтому лишние ступени не
ставили, пока их не заставляли обстоятельства.
Места на берегу тоже мало. DAF занимает заметную площадь, а земля у нас
дорогая, площадки под станции ограничены.
В итоге получилось так: система рассчитана на условия Средиземного моря,
которые были типичными ранее и которые фильтры переваривают. На редкое, но
мощное событие с мелкими водорослями, которые проскакивают фильтры, запаса
прочности нет, поэтому станции и останавливают.
Новые заводы тоже не объявляли переход на полноценный DAF как главное
изменение: там больше упирали в энергоэффективность.
То есть подход пока не сменили.
Теперь про якобы первый случай за пять лет. Государственный контроль
насчитал с 2007 года около четырнадцати остановок из-за качества морской воды.
В 2023 году на одной площадке зафиксировали восемнадцать эпизодов повышенной
мутности, потребовавших остановки или отчета, и стоили они оператору штрафов в
десятки тысяч шекелей. Мутные дни идут постоянно. В эти выходные явление просто
усилилось и одно облако накрыло весь южный Израиль.
И это можно было ожидать. Течение вдоль израильского побережья идет с юга
на север, вынос нильской дельты движется вместе с ним. Ашкелон стоит первым на
пути, за ним Ашдод, дальше Пальмахим и Сорек, Хадера севернее и в стороне от
полосы. Сорек берет воду с глубины около восемнадцати метров, то есть из
поверхностного слоя, где планктон и живет. Шесть заводов расположены на одной
прибрежной линии в одном течении, и облако проходит их по очереди.
Заменить выпавшее опреснение сегодня нечем. Кинерет стоит ниже нижней
красной линии, 2025 год был самым засушливым за столетие, квоту пресной воды
сельскому хозяйству срезали с 380 до 290 миллионов кубометров, по району Кинерета
с 92 до 60. В субботу "Мекорот" начала качать из скважин и из того
самого озера, которое берегут весь год, и подключила около двух десятков
локальных объектов. Поля Рамат-Негева отключили от пресной воды в первый день.
В соцсетях обсуждали и версию кибератаки. Национальное киберуправление
опровергло ее сразу, и картина остановок с ним согласуется: заводы гасли волной
с юга на север и возвращались в строй в том же порядке, по мере прояснения воды
у каждого водозабора. Взлом систем управления бьет иначе, разом или хаотично.
Станет ли такое чаще?
Короткий ответ: да.
Средиземное море теплеет. Водоросли размножаются в грязной воде, насыщенной
неочищенными человеческими отходами. Стомиллионное население Египта сливает все
в Нил, системы очистки там плохие. В Газе их нет вообще.
При этом Израиль ставит все больше мощностей на тот же берег и под те же
течения. Больше станций в одной полосе - выше шанс, что одно "облако"
заденет несколько сразу. Пока предочистку не усилят (DAF, более глубокий забор,
ультрафильтрация), порог срабатывания останется низким: мелкие водоросли
по-прежнему пройдут фильтры.
26 августа, за три дня до остановки, министерство финансов объявило
международный конкурс на завод в Эмек-Хефере: 400 миллионов кубометров в год,
около 900 миллионов долларов, концессия на двадцать пять лет, крупнейший объект
такого рода в мире. Этот же завод должен позволить поднять поставки воды в
Иорданию до 200 миллионов кубометров в год.
Возражения против проекта сейчас касаются газовой электростанции при заводе. Требования
к предварительной очистке в этом споре не звучали ни разу.
Флотация перед фильтрами, водозабор глубже двадцати пяти метров, разнос
новых мощностей за пределы одного течения: это то, что решает, повторится ли
суббота 29 августа.
Но все это повышает цену кубометра воды.
Конкурс по Эмек-Хеферу идет прямо сейчас, и выиграет в нем, скорее всего,
снова тот, кто предложит самый дешевый кубометр.
https://www.9tv.co.il/item/263685
|
August 30th, 2026
|
|