| ЕВРАЗИЙСКАЯ МЕТОДОЛОГИЯ |
[Jun. 18th, 2026|01:08 am] |
| [ | Current Mood |
| |  sick | ] |
| [ | Current Music |
| | Banco da Gaia - LAST TRAIN TO LHASA | ] |
По поводу коллективной виновности и невиновности всех и каждого,
эту тему всегда поднимают, когда в сраной опять случаются репрессии,
https://lj.rossia.org/users/tiphareth/2716660.html
Я (еще когда был еврозайцем) сочинил отличные стишки про это самое.
ЕВРАЗИЙСКАЯ МЕТОДОЛОГИЯ
А ночью лед на губах превращается в пар.
Я вынул из головы, я вынул из головы шар.
Положи его на место, достань оттуда другой
До извилин мозга не дотянуться рукой
Невиновных нет
В дружеском споре кувалды со лбом побеждает кровь
Партия всеобщей любви и евразийских снов
Кто здесь святой, кто Ирод, не разберешь потом,
С выколотыми глазами, без рук без ног и с зашитым ртом.
Невиновных нет
Континенты Евразии воду превращают в лед
Социалистический праздник, сотни дней напролет
Булыжник орудие избранных, наш приговор, наш дар
Наша методология - я вынул из головы шар.
Невиновных нет
* * *
Ну типа, русское государство это машина уничтожения, один гигантский
освенцим, и сей факт лежит в фундаменте русской культуры.
Русская культура, от хлыстов и Достоевского до Егора Летова,
это один гигантский скит самосожженцев и само-умерщвителей.
Требования всех убить и все уничтожить в государстве-освенциме
абсолютно естественны и логически вытекают из всего прочего,
хотя, по уму, единственная вещь, которую тут надо уничтожить -
эту самую машину уничтожения. Ну и что-то сделать с культурой,
которая органично вокруг нее проросла, отчасти как протест,
а отчасти как оправдание, недаром Достоевский сначала сидел на
каторге, а потом требовал от российских властей бить поляков и
жидов и завоевать окружающие страны.
Но вообще я все это ужасно люблю, и Летова, и Достоевского,
наверное, потому, что ужасно комфортно ощущать себя девиантом в
культурной среде, где все, в чем нет девиации, сгнило
и проросло разложением и воняет.
Рассуждения о коллективной вине людей это омерзительно,
но культура, которая эту страну породила, это на самом деле
огромный комментарий к собранию сочинений маркиза де Сада, и
пока мы это не поймем, никакой дерусификации не предвидится.
Из современных сие лучше всего видит, как ни странно, Дугин,
правда, делает другие выводы.
...Сразу к делу. ``Чевенгур'' есть базовый текст Революции. В
некотором смысле он и есть выговаривание, произношение
Революции. В нем Революция говорит о самой
себе. Литературная судьба ``Чевенгура'' есть
онтологический маршрут тайной природы Революции по
русскому ХХ веку.
Когда книга была создана, было уже поздно. Расплавленный
металл красного бытия застыл. Из взбудораженной бездны
истории поднялись опосредующие ``железные тиски
государства''. В конце 20-х ``Чевенгур'' читался как
тревожное напоминание о том, как многомерна была
возможность и как плоска, вытащенная из нее
действительность. Это был упрек, приговор, пощечина. Взяв
в руки ``Чевенгур'', советские смутились. Напоминание было
слишком по живому, слишком близко и ощутимо теплились
впечатанные в страницы стихии. От Платонова отвернулись.
На небе смыслов мученический цветок Андрея Платонова
раскрывается со всей пронзительностью несуществования.
...Платонов -- осевой писатель Руси, не только советской,
маго-большевистской, но всегдашней, полупроявленной и
неизменной, укрывающейся, воющей неслышным голосом под
гробными снегами отчуждения.
Благодаря ``Чевенгуру'' мы можем понять почти все. Тайну
советского, тайну того, что ему предшествовало. В этом
сгустке безжалостной истины видны все темные заревые тропы
Руси, раскатывая их приходим к расколу, к Ивану
Четвертому, к стригольникам и ловцам вселенной Данилы
Филипповича, к миру абсолютного Достоевского и ноющей,
проговорившейся только в поздних текстах
национально-социалистической тоске Герцена... То, что
написано кровью, написано обо всем сразу. И даже то, о чем
в ``Чевенгуре'' не сказано ни слова, благодаря
``Чевенгуру'' становится кристально ясным. Как некоторые
``мыслят от Аушвица'', мы должны, обязаны мыслить ``от
Чевенгура''.
Никто не помнит о страдании, о перерезанных глотках, о
дующихся покойниках, о нищих изголодавшихся детях, о
сиротской страждущей русской пролетарской земле, о
бесконечной и грозной веренице национальных трупов,
разбросанных по всюду, везде складированных, все
переполнивших. Мертвые сгрудились над нами, от них тесно и
душно. История давит себя последней гадкой петлей. Трещат
опоры материков, заводятся скользкие, язвящие воды мировых
бассейнов...
Зреет -- но вне внимания омертвелых отчуждением марионеток
-- прелюдия Нового Чевенгура, Последнего Чевенгура. Слышен
в абсолютной тишине, не предвещающей ничего, кроме полночи
и океана Крови, таинственный поцелуй большевистской зари.
* * *
Это было написано в 1999-м, но ныне сей "Последний
Чевенгур", предвиденный Дугиным, реализовался, и ничего
неомерзительного в нем нет.
Любая попытка реформировать Россию "на демократических принципах"
приводит к одному и тому же, примерно как в анекдоте про мужика,
который много лет подряд крал на заводе детали, чтобы
сделать из них детскую коляску, но, как ни старался,
все равно собирал автомат. Если и удастся обрушить
путлера, результатом будет много лет кровищи и гражданской
войны, а на руинах снова построят гебешный ГУЛАГ, под знаменем
перестройки и демократизации.
Зиновьев жаловался на диссидентов, которые "целились в коммунизм,
а попали в Россию". Надеюсь, что следующее поколение поймет,
что целиться надо именно в Россию. Это государство - кровавая
машина уничтожения не по ошибке, а по дизайну, и никаким
улучшениям не поддается.
Привет |
|
|
