И умерла она на могиле дочери и из-за этого ее дочь появилась у себя и Гландьер дома, в качестве призрака, и она теперь якобы вынуждена преследовать его, пока тот не сознается в ее убийстве. Но внезапный поворот сюжета! Джойслин оказывается беременна своим абортированным ребенком от Роберта, но уже в качестве призрака. И этот призрак абортированного ребенка тоже настроен на месть. А теща Джо Анна Анкер попадает в высший мир. Она как консервативная набожная католичка. Но этим раем, внезапно, заведует еврействующая артистка Ада Менкен, прославившаяся ролью голого казака в спектакле «Мазепа». Джо Анн говорит ей, что хочет помочь своей дочери. И Ада Менкен отправляет ее на землю с волшебным кольцом, которое должно помочь ей. Это кольцо позволяет призракам взаимодействовать с материальными предметами. И Джо Анн спускается в наш мир, но в образе статуи Девы Марии половинного размера. В таком виде она встречает свою дочь. Но ей нужно вовремя вернуться в высшей мир, чтобы окончательно не превратиться в статую. Но вернуться назад можно по эскалатору в торговом центре. По дороге туда они встречают поэта Джона Берримана, cбросившегося с моста в Миннеаполисе. Ада Менкен не пускает его в высшей мир, пока он признает, что ее поэзия не хуже его.

Тем временем из Лас-Вегаса на похороны приезжает отвернутый сын-гей Джо Анн, Бинг, профессиональный ведущий бинго. Он проводит спиритический сеанс с использованием игры Скрэбл, и узнает всю правду про убийство. Но вскоре после этого Джойслин рожает демонического ребенка в мире призрака призрака. Демон может вселяться в животных и детей. Вначале он вселяется в соседского Скотт-терьера по кличке Сахарок. И в этом обличие они он убивает свою хозяйку и отправляет Бинга в реанимацию. Он также атакует прихватки на магнитах. Эти прихватки действуют как призрачные оковы Джойслин. И повредив их Джойслин теряет форму призрака и попадает в иву. Она становится дриадой. Но в форме ивы ей на все пофиг. Тем временем демонический ребенок вселяется в соседского мальчика. В этой форме он пытается убить Бинга, но в результате убивает одного случайного пациента, священника, психотерапевта Роберта и всю cемью того самого мальчика. Из-за убийства психотерапевта Роберта задерживает полиция. Тем более Джон Берриман донимает его более серьезно, а не как жена, которая была очень никчемным призраком. И он сознается в убийстве жены. Но демонический ребенок заключает с ним договор, что тот вытащит его из тюрьмы, но за это он отправится с ним в ад. И именно для этого он убивает семью мальчика и сжигает его самого, чтобы привлечь полицию к «подростку-убийце». Но потом Роберт пытается кремировать Джойслин, и он падает к ней в гроб, в то время как тот едет в печь. И так символически он отправляется в ад.

Но мораль и один из месседжей этого произведения в том что Ада нет. И вот что происходит с персонажами. Джо Анн занимает роль Ады Менкен как привратницы высшего мира. Бинг наследует недвижимости как Джо Анн, так и Грандье. В одним доме он живет сам, а в другом открывает шелтер для бездомных квир-подростков. Самого Грандье приговаривают быть призраком в туалете у Бинга, никакого ада. А Ада Маникен и Джон Бэрриман отправились жить в высшей мир. А самая интересная судьба сложилась у Джойслин. Она вначале была дриадой, потом ее реинкарнировали в качества воина из африканского племени Масаи. Но ей не удалось прожить жизнь война. Потому что когда зиготе было 2 месяца ее абортировали.

Теперь давайте вернемся к анализу. Если читать этот роман как хоррор, то сцены с ребенком-демоном могут оказаться действительно для ко-то действительно ужасающим. Хотя они меня и не напугали. И Диш действительно умеет писать как эстетствующий садист. С другой стороны особенность романа в том, что почти все убитые персонажи, возвращаются как души в высшем мире. И это очень меняет впечатление от смерти персонажей. Кроме того все эти ужасы в романе чередуются с совершенно слапстиковой комедией. Поэтому это часто воспринимается уже не как хоррора. Вот например как призрак Берримана достает Грандье:«Даже возясь с пряжкой ремня, он понимал всю безумность происходящего — среди всех этих ужасов он испытывал сильнейшую панику при мысли о том, что вот-вот обделается. Однако реальность его собственного физического существования была якорем для его рассудка. Даже когда его сфинктер судорожно сокращался от страха, он чувствовал своего рода благодарность за его прочность и реальность. Он спустил штаны и испачканные трусы до колен и, разбрызгивая жидкие экскременты, рухнул на унитаз. Ощущение облегчения заставило его заплакать — но лишь на мгновение. Затем, всё ещё страдая от диареи, он поднялся с унитаза, крича и раздирая пальцы отрубленной руки, которая схватила его за мошонку и яички. «Теперь ты признаешься?» — крикнула отрубленная голова из гостиной.».

Можно еще сравнить это произведение с другими «Бенксианскими романами», особенно с теми, кто активно эксплуатирует элементы хоррора. В первую очередь в этом направлении мне приходит ролевая игра «Wraith: The Oblivion», хотя это и ролевая игра, но и не роман. Но по традиции хороших ролевых книг правил там во вступление приводится список рекомендованной литературы:

1. T. M. Wright: A Manhattan Ghost Story
2. Poppy Z. Brite: Drawing Blood
3. Peter Straub: Ghost Story
4. M. R. James: Ghost Stories of the Antiquairy
5. Shirley Jackson: The Haunting of the Hill House
6. Joe Hill: Heart-Shaped Box
7. Thronton Wilder: Our Town
8. Stephan King: The Shining
9. Henry James: The Turn of the Screw

Другим произведениям на которое мне напомнило эта книга — это «Твин Пикс». Причем, даже не первый, а третий сезон. В этом сериале агент Купер по сути ищет и пытается спасти дух уже мертвой Лоры Палмер. И также в этой книге герои пытаются спасти Джойслин. Также состояние Джойслин перед смертью, когда она выигрывала на слот-машинах в Лас-Вегасе, напоминает аналогичную сцену с агентом Купером из третьего сезона Твин Пикса. Диш объясняет это везение на автоматах тем, что Джойслин была святой. И я думаю тот же ключ можно использовать и для анализа Твин Пикса.

И в конце я предложил бы обсудить католические образы в этом романе. Мне кажется, то что Джо Анн вначале предстает в образе Девы Марии, а потом становится фактически привратницей высшего мира не случайно. Потому что среди католиков существует поверие, что грешники, если они не готовы быть судимы святым Петром, могут обратиться к богородице, и она из жалости может все равно взять их в град божий. Мне кажется, что Джо Анн фактически берет на себя именно эту роль. Именно она принимает Бэрримана, самоубийцу, в «рай», а не Ада Мэнкен. Причем, это поверие не является частью католической доктрины, но широко распространенно в народе. Мне кажется в этом романе и в серии «Мистическая Минесота» вообще Диш противопоставляет догматической церковной вере веру народную. Мне кажется, что это для него важная тема в 80-е. И он явно находится на стороне последний. Ту же альтернативную веру олицетворяет Бинг, верующий католик-гей, который практикует спиритические сеансы-гадания с помощью настольных игр. Но главный поворот, заключается в том, что этим гаданиям его научил священник-гей в Лас-Вегасе. А с возмущением его образ жизни воспринимает только провинциальный поп из Миннесоты. И эта намекает нам что подобная мистическая изнанка кроме народных верований глубоко укоренена в самой Церкви. Другой горячей для католиков темой, котороя поднимается в романе становится тема абортов. С одной стороны аборт приводит к появлению ребенка-демона. В то же время для Джойслин в форме зиготы аборт становится освобождением. Диш не дает однозначных ответов. Но он придает нашему воображению усорение.

В Будущем приняты абсурдные законы, согласно которым для того, чтобы вести беседу за пределами семьи и работы нужно получать специальные права как на вождение машины. Главный Герой сдает экзамен на получение лицензии, но у него проблемы, что он не может на брать достаточно балов из-за того, что не может придумать хорошие темы для разговора. Но когда он сдает второй экзамен, происходит компьютерная ошибка, и он получает временное удостоверение, которое может стать постоянным, если набрать достаточно много балов на следующем тестировании или получить три рекомендательных стикера от владельцев постоянных лицензий. ГГ идет в клуб для разговоров «partyland». Клуб функционирует как чат-рулетка. Все садятся на разные стулья, диваны и седушки, и они рандомно переставляются. Там он знакомится с девушкой по имени Золушка Джонс, но она тоже на временной лицензией. Потом ему дает стикер какой-то дед просто так (но нужно три, то есть еще два). Но потом оказывается, что в мире разговоров процветает коррупция. И заветные стикеры покупаются за большие деньги или интимные услуги. Лучше всего их покупать у специальных посредников со связями. И почти все люди в клубе «partyland» либо с временными лицензиями, либо такие посредники. После этого, набравшись храбрости, ГГ идет сдавать экзамен. Его принимает необычный профессор общения с татуировкой «cвергнем правительство Америки силой оружия и насилия.». ГГ рассказывает ему почему он так плохо придумывает темы для разговора: дома с женой он смотрел телевизор, пока она не уехала в Аризону встречать конец света света с сектой, а на работе я общаюсь только с ИИ агентами. И он говорит ему, все ты хорошо говоришь, только тем для разговора у тебя нет, поставлю тебе столько балов, что тебе все равно нужны рекомендательные стикеры, а в клубе «partyland» делать нечего, лучше сходи вот в этот крутой андеграундный клуб. В андерграундом клубе ГГ поговорил с черной танцовщицей, и она пообещала ему стикер, но только после нового года. Потом ГГ в магазине встретился с сумасшедшей поэтессой Мэдлин, страдающей от Ишиаса. И поэтесса пригласила его к себе домой пить пиво. И когда она узнала о проблемах ГГ, то сказала, что даст ему стикер, если ГГ придумает для нее идеи для 20 новых стихотворений. Мэдлин — это, конечно, сам Томас Диш in drag. И так ГГ вроде получил последний стикер, но на самом деле не получил, потому что черная танцовщица начал его динамить. И, когда срок к которому нужно было достать стикеры подходил к концу, он пришел к ней домой, но вместо нее дома была ее ассистентка. И ассистентка рассказала ему, что все свои стикеры эта танцовщица после нового года продал, а сама уехала к мужу в Делавэр. ГГ попросил стикер у ассистентки, но оказалось, что у нее тоже нет лицензии. И оказалось, что они разговаривали нелегально. Тут ГГ понял какой это абсурд — лицензия на разговоры. Но лицензия ему самому была нужна. И поэтому он понес деньги в «partyland». Там он встретил Золушку Джонс, и она cказала, что всех спекулянтов посадили. Но она сама к этому времени получила лицензию. И она дала ему последний стикер в обмен на туфлю. Наверное, потому что у нее был обувной фетишизм. Конец.

История из межавторского цикла «Медея», которым командовал Харлан Элисон. Но главная героиня этой повести — домохозяйка с Земли. Ее муж полностью киборгизировал свое тело, чтобы оставаться успешным в мире ИИ-агентов. У них нет романтических отношений, но она нужна ему как символ человечности. Мне эта пара напоминает пару из рассказа «Пустая Комната», только в будущем, в более зрелом буржуазном состоянии. Она скучает и проводит время в космической чат-рулетки. Только эта чат-рулетка не использует камеру, а вместо нее люди видят концепты своих собеседников. И так она однажды заходит в эту чат-рулетку, а там жопа! И она влюбилась в эту жопу. И это оказался гражданин с планеты Медея. И в этой видео-рулетки был режим, on hold, чтобы продолжать общаться с собеседником. И она поставила свой терминал в этот режим. А этот гражданин только и думал как избавиться от нее, чтобы не платить за транс-галактический интернет. Но он продолжал общаться с ней. Пока их терминал не понадобился Ватикану и группе «Чудаков» с Медеи, которые решили крестить Газовый Баллон с Медеи, чтобы огорчить поселенцев, использующие Газовые Баллоны для строительства своих барж. И так эти чудаки взяли расходы на интернет. И поэтому все еще продолжали общаться, но в это время домохозяйка находилась в Ватикане. И там она подсела на наркотик «вера». Крестить Газовый Баллон так и не получилось, потому что он общался с людьми цветовыми пятнами, которые проецировались на его коже, и нормально ответить на вопросы из символа веры, которые ему задавал ИИ-агент кардинала, он так и не смог. Но после всех событий мадам под впечатлением от всех римских мадонн решила завести ребенка. У них был горячий секс по телефону. Но потом он ее все же бросил. И мадам заказала себе ребенка ИИ-агента, который должен был взрослеть по мере того как с ним общаешься. И назвала она этого ребенка «Малыш Иисус». И общаться с ним нужно было через тот же самый терминал, который передавал концепты. И она сделала так как будто бы Малыш Иисус находился на Медеи с мачехой. Но мадам было тяжело ждать того, когда Малыш Иисус станет взрослее и с ним можно будет общаться. И она стала прокручивать время вперед. Но тогда переменные, которые должны были заполняться в зависимости от общения заполнялись среднестатистическими показателями. А от этого ИИ-дети становились скучными и аутичными. Например, Малыш Иисус не хотел ничем заниматься кроме как играть в шахматы (потому что шахматы были единственным фактом, который указали в запросе), и его я-концепт не развивался, и он выглядел на экране терминала как человечек из палочек. И тогда мадам отнесла его в школу для ии-детей. И там он должен был общаться с другими моделями. И когда его вернули из школы модам, то его я-концепт развился и он выглядел уже как мальчик на экране терминала. Но оказалось, что другие модели рассказали ему, что он живет в симуляции. И это вызвало непоправимый экзистенциональный кризис. И тогда мадам попросила поговорить с его мачехой. И Малыш Иисус показал, что она лежит в луже крови. И он сказал, что когда он узнала, что находится в симуляции, то попросила убить себя. Больше дозвониться до Малыша Иисуса у мадам не получалось. Конец. Мне эта история напомнила эпизод «Черного Зеркала». Это уже даже не кибер-панк, а пост-киберпанк. Настолько Диш опережает свое время. Тут он предсказал многие современные технологии и феномены типа видео-чата, ии-агентов, любовь на расстоянии и даже эмоджи.

В будущем появилась новая услуга — cтирать людям память, чтобы они могли начать новую жизнь после серьезной травмы. Главный герой — один из таких людей со стертой памятью. Он работает на парковке и посещает курсы в университете Колорадо в Боулдере. В свободное время он ходит в походы по Колорадо. Там он встречает девочку Роуи Ротшильд и ее кукол. Ее мать инвалидка, которая занимается дельта-планеризмом, тоже со стертой памятью. Роуи Ротшильд все время ждет, что ее мама разобьётся, потому что тогда ее отправят в детдом, который предположительно находится в Денвере. И тогда куклы смогут посетить кукольного Папу, а для католических кукол это очень важно. Также ГГ находит группу людей, занятых строительством пирамид. Главное правило строителей пирамид на спрашивать про предназначение пирамид. Потом лекторша из университета, говорит ГГ, что она его бывшая жена. И собирается ему испортить его беспамятство и рассказывает все о его прошлой жизни. Но ГГ наводит справки об этой лекторшы. И оказывается, что это сумасшедшая женщина, которая пристает ко всем людям со стертой памятью и рассказывает им одну и ту же историю. Но ему становится ее жалко. И ГГ решает жениться на ней, удочерить Роуи Ротшильд, купить автомобиль в кредит и присоединиться к строителям пирамид. После этого герой думает, что он более никогда раньше ни чувствовал себя человеком в большей степени.

Мне кажется эта повесть представляет, довольно сложный гипертекст. Пророчица «Кассандра» может быть отссылкой на псевдоним самого Диша «Кассандру Кай» и на его повесть « Getting into Death». Поэтому этот персонаж не является чем-то внешним по отношению к Дишу. И секс с ней не является сексом с женщиной, а скорее чем-то вроде мастурбации. Почему эта мастурбация приводит к ведениям современной Америки отдельный вопрос. Сократ — может быть остылкой к рассказу Диша « Cмерть Сократа». Не знаю почему, но почему-то Диш чувствует себя проклятым из-за него. Как пишет сам Диш гарпии появляются у Данет в его географии Ада в лесу самоубийц. У Данте это демоны, которые мучают самоубийц. Поэтому они обозначают, что Диш явно думал о суициде, когда писал это произведение.

Также это произведение странно политическое. Диш сравнивает Агамемнона с Джоржджем Бушем младшим, а разрушение Трои он сравнивает с его кампаниями в Ираке и Aфгаенистание. Но также Диш критикует и ислам как «религию мира». Он предсказывает, что на похоронах Джорджа Буша произойдет теракт. На этом основании он предрекает, что его должны убить либо агенты американской госбезопасности либо исламские радикалы. Интересно, что на кануне своего самоубийство Диш пишет, что его смерть будет политическим убийством.Вот что Диш пишет о лжецах в этом политическом контексте:“— Самые отъявленные лжецы всегда самые опасные. Они не ожидают, что им поверят, но и не ожидают, что их привлекут к ответственности за их ложь.—Так как же поступать с такими людьми?—Как и все остальные. Их игнорируют. Их мелкие пограничные войны остаются незамеченными. Их приглашают на мирные конференции где-нибудь в глубине Судана или пустыни Гоби. Их оставляют на произвол судьбы и желают им всяческих успехов в убийстве друг друга. Так поступают цивилизованные люди».”. Тут нужно вспомнить, что нацией лжецов Диш называл Америку. Все это довольно актуально и в наши дни, если заменить Буша на Трампа.

Концовка повести довольно невнятная. Кассандра решает, что ее видения Америки являются вымыслом. Потому что такой странны не может существовать. А Диш возвращается в свою Америку не просыпаясь, а засыпая. Это все говорит о том, что реальность 2008-го года является ложью и иллюзией. В этой концовки много от Филипа Дика.

Общие впечатления у меня от этой повести смешная. С одной стороны ее интересно читать. С другой стороны она слишком современна реалиям 2000-х годов и это может помешать ей стать бессмертной. Также Диш тут намного сознательнее двигается в сторону пост-модернистской литературы. И это всегда менее интересно, когда авторы сознательно выбирают такой стиль, чем когда они приходят к таким экспериментом спонтанно, то есть под давлением своей музы.

Одно из первых эссе в сборнике это знаменитое эссе Диша «Научная Фантастика — это какой-то крнж». Там развивает свою о теме о фантастике как подростковой литературе. И подростки испытувают лютый кринж, если их причисляют к более юной категории. Типа студенты первокурсники очень боятся, что их примут за школьников. А студенты-втрокурсники, что их примут за первокурсников. Поэтому НФ-литература активно пытается огородиться от детской литеруры заигрывая с детскими темами, хотя по факту ей и остается. Но кроме этой характеристике Диш выделяет две новые. Первая из них относится не только к НФ, но скорее к мета-жанру, который можно было бы назвать словом «экшен», хотя, кажется, при классификации литературы этот термин не используется. А именно фантазии о собственной силе. В качестве хрестоматийного примера такой литературы Диш приводит писанину Эдгара Р. Берроуза про Джоне Картера с Марса. Диш считает, что такая литература может быть полезна, потому что она учит читателя уверенности. А подобная уверенность нужна людям с низов общества если они хотят конкурировать с «nepo-babies». Третий тип НФ основан на ресентименте. Диш приводит редакторскую колонку журнала «Astounging Science Fiction» из середины 50-х, где с гордостью утверждалось, что почти все читатели согласно опросу являются «техническими работниками». Но Диш замечает, что «Технический Работник» — это не обязательно доктор технических наук. И в эту категорию стоит относят людей ручного труда и все между. И у такой аудитории есть большое желание увидеть на страницах НФ как лично герой, тоже простой работяга, или автор опосредованно, объясняя как работают фантастические феномены в его мире, макают в говно ученных-в-говне-моченных мейнстирмные гипотезы которых оказались не верны, или которые не могли справится с представленной в произведении проблемы. Примером такого ресентиментарного присателя будет «Нуль-A».

Eще тут есть эссе и рецензии, из которых можно больше узнать о самом Томасе Дише, чем об из предметие. Например в одном из эссе Томас Диш спорит с писателем Йенном Уатсоном о том, что важнее в фантастике «cтиль» или «идеи». Cам Диш выступает за стиль. И это не удивительно, потому что он один из лучших стилистов в мире НФ. И отчасти из-за этого он был так недооценен НФ комьюнити, которое определенно ищет в литературе идеи. Еще мне запомнился его обзор на фильм «Контакты третьего рода» Стивена Спилберга. Его Диш предлагает анализировать как фильм о поисках бога. Но мне особо запомнилось в этом абзоре, что оригинальную трилогию Звездных Войн он также предлагает анализировать как историю подростка (Люка Скайуокера), обретающего уверенность в сексе (силу). Не помню в контексте этого эссе или другого, Диш вспоминает про книгу Кэмпбелла «Герой с тысячью лиц», на которой основан сюжет «Звездных Войн». В этом контексте Диш замечает, что каждый автор обязательно напишет свое «путешествие героя» независимо от того хочет он этого или нет. Дише внезапно признается, что его «путешествие героя» — это «Отважный Маленький Тостер».

Тут есть и эссе, которые возвращаются к фигуре Эдгара Алана По. Мне очень понравилось замечание Диша, которого не было в прошлой книги, что «По секуляризировал тему проклятия (damnation), а проклятие — это ключевая идея романтизма». Мне эта мысль очень пригодится, чтобы расмотривать По как ступень в истории литературы романтизма. Я давно думал об этом, но не мог ее так точно сформулировать.

После По Диш разбирает классиков НФ (имеется в виду "золотой век" американского НФ). Мало кто из них уходит от его пиздюлей. Даже «Новый Дивный Мир» (все же из другой категории) Олдаса Хаксли кртикуется не как актуальная фантазия о будущем, а как старорежиные воздыхание, о временах без социальной мобильносости, когда холопы знали свое место. Рэй Брэдбери критикуется как автор чистого слопа (slop). Но это еще не очень плохо, потому что такой слоп может быть знакомой с детства кашой или молочным супом из вермешели. И люди любят Брэдбери за такой вкус детства. Но ничего большего из себя он не представляет. Однако, Диш также критикует Брэдбэри за романтизацию образа маленького американского городка, что он считает вредным, так как а таких городках часто уживаются самоуверенность, жестокость и невежество. Азимов не так плох как Брэдбрри, он действительно хорошо разбирался в науке. Но он является в первую очередь гением самопиара, а не литературу. Одинм из худших писателей после прочтения текстов Диша кажется Ван Вогт. Он как раз ни в чем не разбирался и писал ресентиментарную фантастику и фантазии о силе (power fantasy). Хуже, наверное, только Рон Хаббарда. Отношение к Курту Вонегуту, у него смешенное. Диш вроде признает значение таких произведений как «Бойня номер 5» и «Колыбель для кошки». Но в то же время Диш критикует Вонегута за то, что тот всего говорит с читателем как взрослый с ребенком, а все его персонажи говорят одним голосом. Теодор Старджен обычно выглядит как хороший писатель хоть и не без причуд. Но лучшим писателем золотого века Диш называет Хайнлайна. Но даже тому достается. И анализирую «Звездный Десант», Диш пишет о латентном гомосексуализме главного героя. Например, Диш замечает у него серьгу в ухе в виде черепа, и вместо отношений с женщинами предпочитает драки с однополчанами. В итоге Диш делает вывод, что тем кого Звездный Десант побудил присоединиться к армии, лучше пойти в гей-клуб. Я не читал всех этих автором, но мои впечатления касательно того, что я читал, тут подтверждаются.

Еще меня заставила размышлять статья, в который Диш анализирует сборники «лучших НФ рассказов» за 1979 год. В результате Диш приходит к выводу, что литературный НФ эстаблешемент оккупировала литературная мафия, состоящая из таких писателей как Ларри Нивен, Эдвард Брайант, Вонда МакИнтайр, Орсон Кард и другие. Всех их объединяет то, что они моложе Диша, пишут успешные литературные сериалы и не имеют отношения к «Новой Волне». Мне так и хочется заключить, что доминирование этой клики авторов есть свидетельства смерти литературного пост-модернизма в конце 70-х. Но ирония ситуации в том, что в другой рецензии, рецензии сборника пост-модернистской литературы, Диш критикует понятие «пост-модернизма» как бессмысленное. Действительно любой читель, читающий разнообразную литературу и читающий ее внимательно, быстро заметит, что все так называемые техники и даже почти все темы пост-модернизма, в действительности созданы авторами модернизма (Джойс, Элиот) или даже классической литературы (Мильтон, Сервантес). Поэтому большинство популярных изложений теории пост-модернизма никуда не-годятся и подойдут либо поверхностным не-читателям, желающим разобраться в смысле слова, а потом кидаться им как ругательством. В этой ситуации, единственное, понимание «пост-модернизма», которое не лишено смысла, — это своего-рода Цайтгейст новой литературу конца 50-х — конца 70-х годов. Конечно, всегда есть продолжатели старых традиций, существующие в это время. Косвенно признаками пост-модернизма все еще можно считать фрагментарность, отказ о больших нарративов (об этом я скоро планирую написать в другом контексте) и иронию. Но это не так важно. фактически большое количество авторов, игнорируемых филологами, но широко представленных в массовой культуре становятся пост-модернистами. В том числе в этой моей интерпретации пост-модернистами, становится не только Уильям Берроуз, но и, например, Филип Дик, и сам Диш, и вообще все движение Новой Волны. И я считаю, что пост-модернизм как любой Цайтгейст, умер когда ушло его время. И именно в конце 70-х его время ушло. И та литературная мафия, которую критикует Диш, это авторы нового поколения, не-постмодернисты. Популярность длинных романов с понятным предсказуемым сюжетом и четкими, и более того, литературных серий может быть свидетельством жажды аудитории к обретению нарратива. Диш сам в это время переходит к написанию романов: «на крыльях песни»,«соседствующии жизни» с четким и понятным нарративом. Даже У. Берроуз переходит к написанию более сюжетно упорядоченной линейной Трилогии Красной Ночи. Можно сказать, что это просто изменившиеся ситуация на рынке литературы задала авторам новые рамки. И наверное это так. Но Диш остается пост-модернистом по воспитанию и принять вкусы нового поколения не может. Но в целом я считаю, что мое понимание пост-модернизма полезно, потому что оно должно позволить исследователям пост-модернизма прекратить обсуждать базворды (buzzwords), и начать наконец-то сфокусироваться о литературе. Потому что только так можно проверить мою теорию.

В конце я хотел бы выписать книги, с которыми, как мен показалось, Диш рекомендует ознакомиться. Например книга Рудольфа Рюкера «Белый Свет», в которой описывается потусторонний мир с нестандартной топологией. Кажется эту идею у Рюкера подрезал Алан Мур в своем « Иерусалиме». И вообще Рюкер написал, например, тако опус как «Тьюринг и Берроуз». Пэтомому думаю, что этот автор целиком достоин к ознакомлению. В качестве лучшего рассказа 1979-го года Диш выбирает рассказ Конни Уилис Дейзи на солнце.Также Диш превозносит роман Timespace Грегори Бенфорда, которого мы уже встречали как автора жесткой НФ. Также Диш советует обратить внимание на Джона Кроули, автора серий AEgipt и романа Summer Engine. Также Диш высоко оцениваeт серию «Книга умирающего солнца» Джина Вульфа, но ее итак, наверное, все знают. В качество хорошей книги c обзорами НФ Диш рекомендует эту книгу Дэвида Прингла. Еще одна интересное книга это роман Ксорандор Кристины Брук-Роз. Диш пишет, что это роман о языках, и Ксорандор — это вымышленный язык программирования, который понимает один из героев романа, огромная ожившая гора. Также Диш высоко оценивает произведения классиков кибер-панка Гибсона и Стерлинга. Кажется, что именно в кибер-панке Диш видит продолжателей своей родной фантастики Новой Волны.

Эта книга начинается с того, что Диш возвращается к своему тезису из эссе «Об использовании художественной литературы», что НФ — это в первую очередь жанр детской литературы для интеллектуально развитых подростков. Но он замечает, что уже в значительной степени не так. Элементы НФ пронизывают поп-культуру со всех сторон, а «интеллектуально развитые подростки» все больше предпочитают НФ литературе компьютерные игры. Это распространение НФ заключается не только а в появлении роботов и динозавров в «мультиках для самых маленьких» в то время как раньше для встрече с ними нужно было читать специфические пульповые журналы, но и в том, что на сферу НФ обратили внимение и «серьезные писатели». Диш приводит в пример Дорис Лессинг, Гора Видала, Маргарет Атвуд, Питера Акройда, Иру Левина, П. Д. Джеймс, Пола Тору и Майла Крайтона. Можно также вспомнить и про НФ новой волны к которой относили и самого Диша. Так что напрашивается вывод, что НФ эволюционирует как мета-жанр литературы. Однако, как замечает Диш, превосходство всех этих новых направлений над классической «пульповой» НФ само по себе является иллюзией, укоренившейся в нашем классизме и эджизме. «Молодые люди — не существа низшего порядка, они просто другие.» — замечает Диш.

Еще одно спорное утверждение, которое Дищ делает — что НФ — это в первую очередь американский жанр. Этот тезис будет важен для развития дискурса как мы увидим дальше, поэтому это не просто культурный империализм. Если бы не это, то этот тезис можно было бы понять просто как искусственное ограничение объема. Сам Диш признает массу и создаваемое ей гравитационное поле британской и французской НФ. Поэтому анализ даже этих национальных традиций НФ значительно утяжелил бы его книгу. Но потом он постулирует сомнительный тезис, что если произведение НФ и написано за пределами США, то ее сеттинг все равно неявно является американским. И хотя это спорно, что-то в этом замечание есть. Я не буду приводить примеры. Но я предлагаю вам следить за подобным американизмом в НФ. Поэтому никакого Лемма. Никакого Аниме.

Далее Диш развивает этот тезис, утверждая что НФ — это американский жанр, потому что Америка — это нация лжецов. Языческим покровителем Америки является индейский бог Койот. Его потомки — это не только такие литературные персонажи как братец Кролик и Том Сойер, но и все писатели фантасты в определенной степени. Диш явно ассоциирует это любовь к громкому показному вранью и с любовью к научной фантастике, и с известными политическими скандалами. Но Диш на этом не останавливается и вспоминает про «Satanic Ritual Child Abuse», которые определенно считает обманом. От «Satanic Ritual Child Abuse» он переходит к обсуждения культов НЛО, где изнасилование людей уже занимаются пришельцы. Вот мы и снова вернулись к НФ.

Развивая этот тезис дальше Диш приходит к выводу, что основателем научной фантастики нужно считать Эдгара Алана По. А все дело в том, что По публиковал псевдо-научные мистификации с фантастическими элементами. Даже «Пим», единственное «полнометражное» произведение По действительно изначально выходило как такая литературная мистификация, и читатели считали, что они с затаенным дыханием следят за настоящим трэвеллогом. Также Для Диша важно, что По публиковался в журналах, и мечтал о создании общенационального журнала приключенческих рассказов. Эта идея могла действительно послужить появлению пульповых журналов в Америке. Главной преградой для этой теории служит то, что часто первым фантастическим произведением называют «Франкенштейна». Опровержение Дишем этого тезиса в тексте звучит неубедительно. Но как мне кажется, тут корректно было бы использовать генетический аргумент. «Франкенштейн» — очень специфическая книга примыкающая к литературе эпохи романтизма. В то же время как по утверждению Диш вся пульповая НФ берет начало в рассказах По.

Также интересно, что Диш сравнивает По с У. Берроузом. Оба этих писателя имели образ опустившихся наркоманов и алкоголиков. Оба из них приобретали большее влияние в Европе чем у себе на родине. По имел огромное влияние на Бодлера. А Бодлер имел влияние на У. Берроуза, замечу. Диш связывает это с тем, что европейцы могут легко подствить себя на место этих писателей, представив себе, что если бы они жили в Америке, то сами точно стали бы опустившимися пьяными ковбоями-наркоманами. Диш обозначает эстетическое направление обоих этих писателей как Gross out, что вполне справедливо. При этом я бы заметил, что то что делеает Диш полностью противоположно этому. Диш никогда не описывает никаких трансгрессивных сцен, а только выстраивает сцены для воображения читателей. Не знаю как назвать этот подход противоположный Gross Out. «Сomme il faut» или «элегантным подходом». Но По и Берроуз не comme il faut. Также как и По Берроуз мистификатор как любой истинно американский писатель. Для подтверждения этого тезиса достаточно вспомнить его «Письма Яге». Но Берроуз намного меньше опирался на мистификации в своем продвижении, потому что смог оседлать волну европейского успеха, что По, увы, сделать не смог. В остальном же и Берроуз, и По, отличается определенным флером инфантильности в своем творчестве. Диш обращает внимание на криптограммы в &lauqo;Золотом Жуке», но нарезки Берроуза — это просто способ вывести те же криптограммы на новый уровень. Все это «интеллектуальные» игры для мальчиков-скаутов. Берроуз часто обращался в своем творчестве к темам приключенческой литературы для мальчиков, хотя, кажется, ее эталоном для него был «Лорд Джим» Конрада, и пытался написать «The Revised Boy Scout Manual», который сам по себе был своего рода литературной мистификацией и апдейтом «поваренной книги анархиста». А в одним из Берроуз говорил, что читает только НФ, что вполне могло быть издевательством над интервьюерами, потому что Берроуз имел в виду ту же «инфантильную» пульповую НФ, что и Диш. Все это делает этих авторов, По и Берроуза, особо приспособленными для такой же инфантильной пульповой НФ. По, возможно, был путеводной звездой для этого жанра. Но Берроуз сам стал путеводной звездой для «фантастики новой волны». Можно обратить внимание хотя бы на упоминания Берроуза в манифесте Майкла Муркока, которым тот открывал свое редакторство в «New Worlds». Но, попросту говоря, обе эти звезды указывали одно и то же направление. И обещанная литературная революция оказалась фикцией.

Кажется, тут мы уже готовы выписать формулу НФ по Дишу. НФ ведет себя как мистификация. Она рассказывает читателю о технологиях, которые он итак ожидает и этим его цепляет. Мистификация бы не сработала бы, если бы она говорила о полностью невероятных вещах, в которые никто не верил. Но в отличает от мистификации НФ фантастика грубо не обманывает его. Она всегда признается, что это просто фантастика. Люди, которых такое может заинтересовать — это в основном мальки-подростки. И потом обычно фантастика превращается в смесь из приключений, сражений, gross-out или образовательно-развлекательного контента. Это то, что обычно нравится читать мальчикам-подросткам. Начиная с 60-х в формулу добавился секс. Но это скорее подтверждает вышесказанное. Фантастика новой волны — примерно тоже самое, но перспектива смещена дальше в 60-е.

Дальше Диш рассматривает разные темы фантастики. Одна из основных таких тем — это тема космических полетов. С одной стороны Диш считает что с одной стороны космические полеты — это выражение в фантастики идей о массовом вознесение (rapture). То есть все улетят в космос и на земле никого не останется. А с другой стороны космические корабли это экстраполяция идей о личных автомобилях. Типа у меня будет своя ракета, и я полечу куда я хочу. И действительно пик популярности космической фантастики приходится на период активной автомобилизации. В контексте Диш сравнивает разные истории о путешествие на Луну Жуль Верна и Герберта Уэллса. Во первых, Диш замечает, что это первые «серьезные» произведения о путешествии на Луну. До этого появлялись и другие произведения о путешествие на Луну, например Люциана и Свифта. Но все они были сатирой. Потому что до этого идея путешествия на Луну казалась людям абсурдной. Например можно тут вспомнить и сатирическое произведение Уильяма Блейка «Остров на Луне». Во вторых, стоит заметить что оба этих автора не были американцами. Но Диш замечает, что действие романа Жуля Верна происходит в Америки. Там после гражданской войны создано «общество пушек» из отставных артиллеристов, которые строят все более и более большие пушки. И из одной из них таки достреливаются до луны. Для Диша это фантасмагорическая смесь НАСА и Guns' owners associaction, cовершенно точно предсказание направления правой американской фантастики. У Уэллса же ракету строит частный предприниматель. Это только дополняет мозаику и смешивает освоение космоса с правым дискурсом. Думаю, что Дишу только не хватало фигуры Элона Маска как последнего штриха картины.

Следующая тема, которую рассматривает Диш, — тема ядерного оружия. Ядерную войну в фантастической литературе впервые описал Хайнлайн в своем рассказе. Вообще Хайнлайн регулярно появляется в этой книге как своего рода злодей, проводник правых идей среди НФ сообщества. Вообще Хайнлайн прошел полный путь от социалиста (он был последователем калифорнийского писателя-социалиста Аптона Синклера(Нефть)) к фашизму (например, в том рассказе про ядерную войну объясняется почему в эпоху ядерной войны нужно перейти к диктатуре, или можно вспомнить тот же «Звездный Десант»), и от фашизма к либертаринаству. Тем не менее многие люди хавали книги Хайнлайна, потребляли правые идеи на эмоциональном уровне и не могли понять из-за собственной наивности, и потому что «Чужак в чужой стране» создал Хайнлайну репутацию левака и писателя-хиппи. Также, начиная с этого романа Хайнлайн активно добавлял секс в свои произведения, чтобы привлекать молодежь, и что важнее он был первым, кто начал это делать. В самом скандальном произведение Хайнлайна, романе «Свободное владение Фарнхэма» ядерная война преподносится как нечто позитивное, потому что она может уничтожить дегенеративную городскую культуры с людьми, сидящими на вэлфере и леваками. Но автором, который больше всех писал про ядерную войну, скорее всего, является Филип Дик. И Филипа Дика можно считать одним из основателей жанра пост-апокалипсиса. Но что Диш отмечает в книгах Филипа Дика про ядерную войну, это его постепенное смешение в область солипсизма. В романе дика 1964-го года «Предпоследняя правда» правящие элиты разыгрывают фейковую ядерную войну и обманом загоняют население под землю. Груба говоря, к середине 60-х народ так намучился с ожиданием ядерной войны, что в лице Дика предпочел считать что ее нет и не будет, и решил дальше жить спокойно. Но есть еще один тип фанатов, пост-апокалипсиса (без отношения к Дику), пишет Диш. Это ультра-правые «анархо-фашисты», которые ждут ядерной войны, чтобы наконец-то проявить себя без надзора федерального правительства в честных условиях, где будет править право сильного. Для таких людей в Америке существует обильная серия фантастике про «выживальшиков». И скорее всего с этого типа фантастики в России Беркем аль Атоми украла сюжет «Мародера».

Дальше Диш разбирает феномен сериала «Стар Трек». Этот сериал познакомил с фантастикой несколько поколений телезрителей. И так как для многих именно Звездный Путь стал путем в фантастику, фанаты «настоящей» пульпувой фантастики (и Диш в их числе) ненавидят фанатов Стар Трека как грязных казуалов. Анализируя спокойную атмосферу сериала Диш приходит к выводу, что корабль «Энтерпрайз» — это просто перенесенный в космос идеализированный офис, куда можно ходить на работу в пижаме. И в этом основная радикальная культуртрегерская роль Звездного Пути — научить поколение американцев работать в офисе. В то же время этот сериал пропагандировал социализм в духе Эдварда Беллами. Тут мы возвращаемся к теме, объединяющей американских правых и левых государственников, космической программе. Дело в том, что по Диша вся фантастика до этого момента была рекламой космической программы. И звездный путь в том числе. Но в действительности как можно понять уже из лунного романа Жуля Верна, космическая программа это такое место, куда можно на мирное время положить и там тренировать много военных специалистов. Потому вся космическая программа неминуемо скатывалась в фашизм и милитаризм.

Но у освоения внешнего космоса была альтернатива в виде космоса внутреннего. Именно на внутреннем космосе сосредоточились фантасты новой волны. Одним из ключевых людей в этом течении был Джей Джи Баллард, c которым Диш был знаком лично. Баллард на 10 лет старше Диша. Он провел часть своего отрачесва в японском лагере для военопленных, где заразился духом Камикадзе, что выражалось к страсти к самоуничтожению. Баллард был алкоголиком, которой любил пьяным быстро ездить на спортивных машинах. Баллард был монологистом, который мог бесконечно вещать о своих идеях внутреннего космоса, и с которым было невозможно спорить. В то же время Баллард, кажется, испытывал особое удовольствие, когда он уничтожал космическую программу в своих произведениях. В то же время Диш пишет, что американские писатели новой волны формировались в колледже, читая писателей модернистов Джойса, Кафку, Томаса Манна, Камю, Беккета, Жана Жене и Пинтера. К этой категории Диш относит Нормана Спинрода, Джоанну Русс, Харлана Элисона, Джона Слажеке, Урсулу ле Гуин и Джина Вольфа. Основным местом, где они могли публиковать свои рассказы стал журнал «New Worlds» под редакцией Майкла Муркок. Но Муркок не был изощренным интеллектуалом, воспитанным на летературе модернизма. Диш пишет, что он пришел из мира самых пульповых-из-пульповых боевиков про Тарзана, и в этой среде он создал своего знаменитого Эльрика-Альбиноса. Муркок был хорошим бизнесменом, и он отлично понимал, что можно продать своей аудиторией. И когда он продавал своей аудитории освоение внутреннего космоса в журнале « New Worlds», он в действительности продавал своей аудитории романтизированный взгляд на собственную наркоманию, алкоголизм и так далее. Образ жизни Балларда должен был все это воплощал на практике. Но как пишет Диш фантасты Новой Волны были плохими наркоманами, потому что, во-первых, гонораров на наркотики упорно не хватало, во-вторых, многие авторы, наример, Харлан Элисон, вообще не употребляли вещества.

Еще одно направление в литературе 60-х и 70-х связано с падением пут цензуры в США. Его можно назвать интеллектуальной порнографии. Диш выделяет в этом жанре Филипа Рота и Эрику Йонг. Из этой среды вышли такие писатели фантасты как Роберт Силверберг и Барри Малцберг.

В главе про гендер в фантастике Диш рассматривает несколько писательниц-фантасток. Тем не мене тут у Диша начинают гореть ушиу, пототму что до этого он утверждал, что вся НФ по своей сути литература для мальчиков. Одна из этих фантасток Анна МакAфри пишет про планету наездниц на драконах. Диш замечает, что это переложение популярного поджанра литературы для девочек, про девочек наездниц и их лошадей. Следующая фантастка — это Уонда МакИнтайр пишет уже для взрослой аудитории. Но Диш критикует ее за чрезмерную плаксивость и эмоциональность, так как она использует желание плакать как индикатор хороших персонажей. Третяя писательница — это Урсула Ле Гуин. Урсула Ле гуин кажется самой серьезной писательницей фантастской. Но Диш ее критикует именно за чрезмерную серьезность, а также анархо-феменистическую повесточку. Особенно Диш критикует Ле Гуин за ее сборник фантастики для курсов литературы. Он считает, что она ограничили свой сборник контекстом северо-американской фантастики после 60-го года, чтобы получить правильную репрезентацию с большим количеством женщин и представителей меньшиств. И выбирая рассказы для сборников она сознательно выбирала слабые и короткие рассказы мужчин. А также рассказы с заметно лево-либертарной повесткой. Диш считает, что в сборник нужно было добавить Британских фантастов: Aртура Кларка, Джей Джи Балларда, Майла Муркока, Брайана Алдиса, Джона Брюннера, Анджелу Картер, Джозефин Сакстон, Кристофера Приста, Яна Уотсона. Также он несправедливо исключила классиков фантастики 40-50-х: Aзимова, Брэдбери, Хайнлайна, Корнблута, Бестера, Уолтера Миллера младщего и Курта Вонегута. Этим писательницам фантасткам Диш противопоставляет Джоанну Русс, которая пишет удалую фантастику про боевую бой-бабу Аликс. Думаю, именно ее персонажкам мы обязаны образу Лары Крофт. То есть, как мне кажется Диш считает, что НФ это игра для мальчиков. Но девочки тоже могут в нее играть, если они играют условно мужские роли. Но менять правила игры под себя ни в коем случае не надо. Все это тема с игрой в чужие роли не случайна. Диш замечает, что писатель-фантаст является профессией крайне насыщенной транссексуалами. Ничего плохого Диш в этом не видит.

Дальше Диш разбирает тему связи НФ и религии. Само сообщество фанов (сокращение от слова «фанатик») НФ похоже не довольно чудной культ. Добавьте к этому генетическую связь НФ с мистификацией и желание этой публики быть красиво обманутыми. А еще вспомните про силу личности многих писателей фантастов, способных бесконечно вещать о своих идеях. Диш приводит в пример таких авторов как Ван Вог, Теодор Старджон, Филип Дик и Джей Джи Баллард. И мы получим плодотворную почву для самых настоящих сект. Диш считает, что еще мистификации По про месмеризм создали благостную почву для теософии мадам Блаватской и секте Christian Science мадам Эдди. Диш, считает, что многие new age секты следуют по пути этих двух ранних сект. Далее Диш рассматривает три современные секты: Cаентологию, Аум Синреке и Небесные врата. Все эти три секты имеют корни в НФ. Если с сектами Саентологии (уже изучали год назад) и Небесными вратами (Suicadal UFO cult) все понятно, то Аум Синреке вызывает некоторые вопросы. Но Диш утверждает, что вместе с восточной мистикой в основу идеологии Аум Синреке легли «Оснавания» Азимова. А основу рекрутов этой секты составляли фанаты взрослой манги. Но в целом Диш не очень глубоко погружается в японскую культура, поэтому не уверен насколько это соответствует правде.

Диш также описывает свои встрече с Теодором Стардженом и Филипом Диком. Встреча с теодором Стардженом произошла в середине 60-х. Судя по всему к этому времени Старджеон полностью принял альтернативные ценности хиппи. Он предлагал Дишу заняться сексом втроем с ним и его супругой. Я не уверен, означает ли это, что Старджеон был создателем какой-то мини-секты имени себя. Встреча с Филипом Диком произошла в 1974-м году, когда Дик был на пике своего опыта с «ВАЛИС». Диш пишет, что Дик был уверен в реальности своего опыта и хотел, чтобы ему верили. Диш сомневается в реальности этого опыта, и предполагает его мистификацией или результатом эпилептического припадка. Но главное, Диш уверен, что Дик был на грани того, чтобы основать гностическую церковь ВАЛИСа с собой в качестве верховного жреца. Но Диш хвалит его за то, что он этого не сделал, и вместо этого написал отличную литературу об этом опыте, возможно лучшую в его карьере, с чем я согласен.

Роботы в НФ оказываются отражением мыслей автора об угнетенных классах, или даже женщинах домохозяйках. Инопланетяне могут изображать сразу три вещи: иностранцев, другой пол, или нас самих. Касательно вопроса расы в фантастике Диш советует обратить внимания на Октавию Батлер. В поисках интересных инопланетян Диш советует обратить внимание на автора жесткой НФ Хола Клемент и его цикл «Тяготение». Другие авторы жесткой НФ Грег Бенфорд,Дэвид Брин, и Грег Бир. Но есть и другой тип жесткой НФ, которую Диш порицает. Это милитаристские космические оперы, которые пропагандируют военно-индустриальные коплекс и расширение космической программы. К это категории Диш относит Пурнелла и Дрейка. Тем кого интересует военная фантастика Диш советует читать книгу «Бесконечная война» Джо Холдемана. Он также обсуждает расизм в фантастике и в этом контексте упоминает «свободное владение Фарнхема». Но самой расистской книгой становится любимая книга Тимоти МакВея Дневники Тернера. Там описывается спираль насилия, которую постепенно разворачивает банда нео-нацизма. И все заканчивается тем, что ради расовой чистоты ядерным оружием уничтожает континент Азии.

Не обделяет своим внимание Диш и кибер-панк. Он замечает, что действительно, классическая НФ часто игнорировала компьютеры. И в итоге фантастика про компьютера стала отдельным жанром, собственно кибер-панком. И ее панк компонент заключается в формуле «high tech, low life». Но Диш критикует современных критиков, которые ухватившись за этот панк-аспект причисляют к кибер-панку современных трансгрессивных писателей пост-модернистов. К этой категории Диш относит: Кэти Акер, Уильяма Берроуза, Дона де Лило, Роба Хардина, Томаса Пинчона, Уильяма Ти Вольмана и Тэда Муни. Но, как считает Диш, причислять этих авторов к кибер-панку неверно. По его мнению, они скорее сюрреалисты, реагирующие на НФ. Как он пишет в этом нет ничего нового, и приводит в пример сюрреалистов еще реагиующих на писанину Жуля Верна: Раймонда Русселя, Юджина Ионеско, Итало Кальвино и Харри Мэтьюс. И их нужн анализировать надлежащим образом.

В конце этой книги Диш дает свой прогноз насчет будущего НФ. Он дает пессимистичный взгляд на книжную индустрию в конце 90-х. В этой системе молодые авторы должны писать слоп, чтобы попасть на полке, и даже устоявшиеся авторы должны писать монотонные литературные серии, чтобы закрепиться на рынке, и только абсолютные мэтры могут писать что-то оригинальное, что может быть издано. Конечно, это взгляд до появления платформы Amazon, которая хорошо встряхнула книжный рынок. В общем Диш считал, что деградирующая НФ литература будет постепенно замещаться НФ фильмы и компьютерными играми. Фильмы могут быть очень зрелищными, но по своей структуре они не могут быть насыщены концептами. Поэтому все НФ фильмы обречены быть тупыми, примерно уровня Звездных Войн. Поэтому последним убежищем для умной НФ (и умных детективов) остаются компьютерные игры. Сам Диш следовал своему учению. И в 1986-м году он написал сценарий и текст для компьютерной игры Амнезия, текстовую адвенчуру с элементами выживания. тут можно посмотреть геймплей. По моим ощущениям Диш вощел в геймдев слишком рано, чтобы быть успешным. Но по этой игре можно сделать вывод, что когда он писал об «интерактивные программах», то он имел в виду что-то вроде текстовых адвенчур. И он прав и не прав в определенном смысле. Жанр наиболее близкий к интерактивной литературе сегодня — это визуальные новеллы. И они действительно популярны. Но основным жанром визуальных новел является романтика и эротика, о чем Диш никогда не догадался. Детективные и НФ сюжеты скорее относятся к адвенчурам и некоторым РПГ. И кажется, что так как Диш видел в НФ медиум для умных детей, он в первую очередь хотел, чтобы игроки-читатели сами активно думали над загадками-головоломками или принимали решения, которые влияют на сюжет. И компьютерные игры действительно вытесняют «детскую литературу». Только популярные игры вытесняют не НФ, а комиксы, потому что до обычной НФ литературы они не дотягивают. НФ в понимание Диша должны вытеснять «Умные видеоигры». Но что это конкретно такое сложно определить. Игра «Амнезия» 1986-го года мне очень напомнила игру «Disco Elisium» (там вам и детектив и НФ). Амнезия не имеет ролевых элементов, но там похожее начало м есть что-то похожее в ее флоу, в том плане, что игрок может совершать ошибки, которые могут быт по своему интересны и полезны. И в этом плане «Disco Elisium» является превосходным примером интерактивной литературы. Но ее клоны сейчас только начинают появляться, а значит мы только сейчас стоим в начале эры интерактивной компьютерной литературы как ее видел Диш. Но если вернуться к литературе и внимательно прочитать, что пишет Диш, то мы получим действительно хороший совет для авторов НФ: пишите YA фантастику для девочек. Потому что НФ для молодых, а мальчики вас все равно не будут читать, потому что они играют в компьютерные игры. И те авторы которые поступили так с учетом взрыва популярности YA жанра действительно стали миллионерами.

Общие впечатления от этой книги у меня смешенные. Многие ее тезисы довольно провокационные. Но спорить с ними мне тяжело, потому что Диш точно владеет матчастью лучше чем я. И мне приятно у него поучиться. Это неплохая книга, чтобы находить списки авторов на определенные заданное темы. Больше всего меня тут раздражает это отсутствие одного центрального тезиса на котором можно сосредоточится и текучий стиль прозы диша иногда напоминающий стариковское брюзжание. Часто Диш просто рассказывает про разные скандальные аспекты НФ. Не уверен, что могу рекомендовать эту книгу, но она выиграла Небулу. Но главное, что она удовлетворила мои потребности в получении знания.

Сюжет повести прост. В летнем домики есть пять бытовых приборов: тостер, радио-будильник, настольная лампа, электрическое одеяльце и пылесос. Хозяин их давно уже не навещает. И они решают отправиться в путешествие и найти своего хозяина. Их подход к путешествию довольно изобретательный. Они используют старый автомобильный аккумулятор, чтобы запитать пылесос, который будет тащить офисное кресло с остальными устройствами. На своем пути они проходят через ряд простых приключений и в итоге находят квартиру хозяина. Там они узнают, что тот женился, и больше не посещает летний домик из-за сенной лихорадки своей супруги. И устройства организуют обмен с помощью радио-передачи и меняют себя на шесть черно-белых котят. В итоге они оказываются у пожилой балерины и служат ей.

В повести есть несколько тем, на которые стоит обратить внимание. Начнем с темы гендера. Когда устройства встречаются с белками. Давайте я приведу этот фрагмент целиком и вы заодно оцените стиль этого произведения и то насколько оно не детское:“«Теперь вы должны назвать нам свои имена, — сказала Марджори, — раз уж мы только что назвали вам свои». «Боюсь, у нас нет имен, — сказал тостер. — Видите ли, мы — бытовая техника». «Если у вас нет имен, — потребовал Гарольд, — как вы узнаете, кто из вас мужчина, а кто женщина?» «Мы ни мужчины, ни женщины. Мы — бытовая техника». Тостер повернулся к пылесосу за подтверждением. «Что бы это ни значило, — резко сказала Марджори. — Это не может изменить универсальный закон. Каждый — либо мужчина, либо женщина. Мыши. Птицы. Даже, как я понимаю, насекомые». Она поднесла лапу к губам и захихикала. «Вы любите есть насекомых?»… «Я знаю, что нам всем бы понравилось делать. Мы можем рассказывать анекдоты. Начинай ты». «Я не думаю, что знаю какие-нибудь анекдоты, — сказал пылесос. «О, знаю», — ответило радио. «Вы же не поляки, правда?» Белки покачали головами. «Хорошо. Скажите мне, почему для того, чтобы вкрутить лампочку, нужно три поляка?» Марджори с ожиданием захихикала. «Не знаю, зачем?» «Один держит лампочку, а двое других поворачивают лестницу». Белки переглянулись в недоумении. «Объясните, — сказал Гарольд. — Кто из них мужчины, а кто женщины?» «Это неважно. Они просто очень глупые. В этом вся суть анекдотов про поляков: поляки должны быть настолько глупыми, что что бы они ни пытались сделать, у них ничего не получается. Конечно, это несправедливо по отношению к полякам, которые, вероятно, так же умны, как и все остальные, но это смешные анекдоты. Я знаю ещё сотни». «Ну, если это была справедливая выборка, то я не очень хочу услышать остальное», — сказала Марджори. «Гарольд, скажи ему (him)…» «Это (it)», — поправило радио. «Мы все это (it)». «Скажи им, — продолжила Марджори, — анекдот про трех белок, гуляющих по снегу». Она доверительно повернулась к лампе. «Это тебя вырубит. Поверь мне». Пока Гарольд рассказывал анекдот про трех белок в снегу, бытовые приборы обменялись взглядами, полными скрытого неодобрения. Дело было не только в том, что им не нравились пошлые шутки (особенно старому пылесосу «Хувер»); кроме того, они не находили такие шутки забавными. Пол и связанные с ним сложности просто не имеют отношения к жизни бытовых приборов.” То есть белки полностью укоренены в идях гендарной бинарности. Они все воспринимают через отношения мужчин и женщин. Их психология вполне объясняет, почему многие люди так в штыки восприняли новые гендеры современной гендерной теории. В то же время у бытовых приборов нет гендера. Это совершенно очевидный факт.

Другой фичей этой повести является то, что главная способность Тостера это не, как можно было ожидать, способность поджаривать разные вещи, хотя она тоже есть, а способность отражать от своей поверхности разные образы. В начале путешествия в тостера влюбляется цветок, который называет самого тостера цветком, потому что на самом деле цветок влюбляется в свое отражение в поверхности. Тут Диш делает мудрый вывод, что на самом деле люди любят не других людей самих по себе, а свое отражение в них. Потом, если вернуться к теме гендера, то белка Гарольд смотрит на свое отражение в тостере и говорит ему:«на самом деле ты мужчина.» А белка Марджори смотрит на свое отражение с другой стороны и говорит «на самом деле ты женщина». И тостер с обоими соглашается. Тут наверное, можно найти выводы для теории гендера, который в значительной степени тоже зависит от способности отражать чужие ожидания о нем. Возможно, это можно было бы назвать перформативностью. Но мне кажется, тут речь идет о чем-то более фундаментальном. Третья способность к отражению проявляется в кульминации рассказа, когда бытовые приборы одеваются приведением и пугают мусорщика или «пирата». Важный момент в повести, что мусорщик видит свое лицо в отражение и пугается, потому что его лицо уродливо, а уродливо оно, потому что он зол и аморален.

Но главная черта устройств, в этом произведении — это их желание служить и приносить пользу хозяину. Мне кажется, что главный ключ к пониманию этого произведение это понимание того, что «бытовой прибор» — это современный политкорректный способ написать слово «раб». Тостер и другие бытовые приборы в повести рабы, причем рабы абсолютные. Сама возможность не быть рабом просто вне их онтологии, также как и возможность иметь гендер. Мы уже тут читали-разбирали рассказ Диша «Рабы». В нем главный герой Бэррон задается вопросом, есть ли у него душа. И скорее всего приходит к выводу, что ее нет. А дальше из этого следует вывод, что он раб. Для бытовых приборов из этой сказки эта цепочка философских выводов будет тривиальной и верной. Хозяева Бэррона — это молодая бисексуальная пара, о которой мы узнаем больше в рассказе-компаньоне «Мастер Милфордского алтаря» (заметьте двойственность раб-хозяин (master)). Из этого рассказа мы узнаем, что эти отношения закончились разрывом, кажется эмоционально тяжелым для Диша. И бытовые приборы в этой повести также переживают разрыв с хозяином, и в итоге находят его живущим с женшиной. Поэтому, мне кажется, что бытовые приборы в этом рассказе символизируют мужчину-гея, тоскующему по любовнику-доминатору, ушедшему от него к женщине. Хотя в этой сказке Диш и говорит нам, что секс и гендер тут не важен. Также в этому символизму можно добавить момент из «На Крыльях Песни», когда Диш называет Алисию и Рея &lauqo;хозяивами» Даниэля, что делают Дэниэля таким же метафорическим « рабом», а значит и в логике нашего дискурса «бытовым прибором». Роман объясняет, что Рэй может быть хозяином Дэниэля, потому что «Рэя большая душа». Это вполне укладывается в логику «тостера». Вот мои основные тезисы об этой повести: 1) «рабы» в связки «Милфордского», «На крыльях песни» и «тостер» образует своего рода триптих. Где «Рабы» стоят с одной стороны, «тостер» с противоположной, а « На крыльях песни» представляет собой центральное произведение. 2) Персонажи произведение вместе представляют собой одинокого мужчину-гея, страдающего от разрыва отношений. Финал повести говорит о готовности двигаться дальше в жизни и искать новые отношения. 3) В какой-то степени Диш видел себя как «писателя без душу» и переживал из-за этого. Возможно тут речь шла о разрыве между массовой и высокой литературой, или о чем-то более эзотерическом. Создание внутреннего образа бытового прибора позволяет снять вопрос о души, удалив душу из онтологии.

Эти рассуждения приводят меня к довольно чудной картине, как пистатель, Томас Диш, представляет себя сразу пятью бытовыми приборами одновременно! В этом есть что-то очень шизоидное, и в представлении себя неодушевленной вещью, и ощущения себя пятью независимо, хоть и сообща, действующими персонажами. Кажется, что каждый бытовой прибор символизирует отдельную психические функции или сторону личности этого мужчины-гея. Не скажу, что символизирует пылесос, но он консервативен, и тащит всю остальную команду вперед. Радио — отвечает за когнитивные способности, то есть память, учет времени и общение с другими персонажами. Одеяльце дает тепло и уют. Что делает лампа я не скажу, но как-то помогает видеть. А тостер как раз способность к отражению, то есть рефлексии, и тут же и зеркальные нейроны с эмпатией. Тут же можно попробовать ответить на вопрос почему тостер главный? Во первых он младший, и это должно отвергать устоявшиеся представления о лидерстве старших и опытных. В вторых, в его способности к отражению есть что-то особенное. Потому что, как мы уже читали выше, любовь — это отражение. О роли тостера стоит подумать поглубже.

А пока вы думаете расскажу, что было дальше. В 1986 году выходит издание в виде детской книжке с картинками. В 1987 выходит одноименный мультфильм. Самым большим отличием от оригинальной повести является то, что бытовые приборы остаются со своим хозяином, который спасает их со свалки. Тут зловредные анимационные продюсеры полностью выбрасываю за борт довольно осмысленный посыл о необходимости двигаться дальше после расставания, и заменяют его по сути дела на романтический миф о любви с первого взгляда, о непременном воссоединении влюбленных, и о непременном преодолении разлуки. Этот миф, усвоенный в детстве вполне себе способен портить людям жизнь. Но это еще не все. В 1988-году Диш написал сиквел «Отважный Маленький Тостер отправляется на Марс». А в 90-е вышли два OVA cиквела к анимационному фильм, один из которых, тоже был про Марс, а другой был про компы. Но что удивительно, на этом связь Диша с миром анимации не закончилась. От одного лично знавшего Диша человека я узнал, что оказывает Диш продал корпорации Дисней идею мультфильма «Король Лев»! И это оказалось правдой! Действительно, есть документально подтвержденная версия сценария «Король Калахари» c подписью Диша. Потом этот сценарий много раз расширяли и переписывали, и в титрах финальной версии «Короля Льва» Диш не упоминается. Но это была первая альфа-версия сценария из которой все выросло. Поэтому Диша можно считать автором идеи «Короля Льва;raquo;. А значит, когда фурри рисуют арты накаченных гомо-львов по мотивам «Короля Льва» они не искажают авторский замысел, а реконструируют его. Cкорее всего это действительно то, о чем Диш думал, когда сочинял «Короля Калахари».

И при этом «Кароль Лев» — это мультфильм очень важный для фурри-фэндома. Можно сказать, что он ответственен за появление целого поколения фурри. Мне очень хочется назвать Томоса Диша одиним из дедушек фурри сообщества наряду с Осамой Тетцукой и Робертом Крамбом. Никто из вышеприведенных личносчтей не был фурри, но в творчестве всех этих деятелей прослеживается какая-то особенная извращенность, которая потом перетекла в творчество фурри сообщества. И я теперь могу чувствовать ее в разном творчесве, как гончая чувствует запах. Я ощущал этот запах исходящим и от Диша. И тут напрашивается теория, что изначально Диш хотел воспитать поколение людей, ассоциирующих себе с антропоморфной бытовой техникой. Например, в тексте «тостера» к читателям постоянно обращаются как к маленьким бытовым прибором. И можно было надеяться, что они разовьют в себе суб-личности бытовые приборы, без гендера,... и без души. Но это было слишком экстремально, слишком шизоидальльно. И тогда злой волшебник Диш создал «Короля Льва», который заставил детей развивать в себе субличности животных, что было менее шизоидально, и более органично. Но это просто еще одна сказка. Во всяком случае влияния Диша на современные мультфильмы вполне заметно. Кроме «Тостера» и «Короля Льва», к которым Диш приложил руку, влияние того же тостера заметно, например, и в «Истории Игрушек».

• Машина Судного Дня (Doomsday machine): Набор заметок о дисфункциональном мире будущего. Например, суициды массово становятся модными среди молодежи и детей. Или люди массово крушат и нападают на личный авто-транспорт. Чтобы cпасти автопарк сенат принимает поправки к конституции, которая приравнивает автомобиль к человеку. В итоге, люди женятся на машинах. Занятно. Но как показал книга «Культура времён Апокалипсиса» 1987 года нам не нужна фантастика, чтобы погрузиться в мир безумия. Все это уже происходило на самом деле во время написания рассказов Дишем.
  

• Двойное время (Double Timer): Этот рассказ важен, потому что это первый опубликованный рассказ Диша. Сюжет разворачивается в мире, где копы начали использовать машину времени для раскрытия преступлений. В итоге раскрываемость преступлений достигла 100%. И мы оказываемся в мире, где все преступления совершаются либо случно, либо в приступах страсти. Все преступления совершаются в приступах страсти — это достаточно интересно, такой мир Жана Жене. Но один человек в этом мире решил совершить идеальное убийство. И все дело в том, что он сам полицейский, и он собирается использовать для совершения убийства своей жены машину времени. Но все идет на перекосяк. И коп бежит предупреждать о грядущем провале самого себя. Герой спорит с самим-собой, случайно себя убивает. Это должно привести у ужасному невозможному парадоксу. Но, почему-то это приводит к тому, что главный герой бесконечно переживает один и тот-же день как день сурка. Мне эта концовка показалась слабоватой. Потому что кажется парадокс мог бы быть поинтереснее. В истории создания Диш, пишет, что написал рассказ за четыре дня вместо того, чтобы готовиться к экзамену в NYU, где он учился на историка. И после успешной публикации, он сразу бросил учебу, потому что решил, что стал писателем. Он сам критикует рассказ как слишком бледный. Я бы не сказал, что он бледный, мне скорее показалось, что он просто «ванильный». Но в иоге Диш приходит к выводу, что главная задача этого рассказа заставит читателя сказать себе: « Я могу написать лучше чем это дерьмо», и написать свой рассказ.

  

• Готическая Миннесота (Gothic Minтesota): ужастик, про то как маленькая девочка попадает в дом страшной старой бабке. Я не хочу ничего спойлерить. Скажу, только что история в начале ощущается как «Страна Приливов» Терри Гиллиама, а кончается как нечто среднее между фильмом «Ведьмы» с Анджеликой Хьюстон и фильмом «Ведьма» Роберта Эгерса. Диш тут показал себя как прекрасный автор хоррора. Еще у него есть серия юмористических хоррор романов «Мистическая Миннесота», которые теперь я должен прочитать.
  

• Ассасин и сын (Assasin and son): Эта история ближе всего к классической фантастике. Есть планета в космосе, кажется пустынная, населенная расой разумных телепатических пузырей с семью полами. Люди ссылают на эту планету преступников. В итоге люди на этой планете разделяются на два класса. Большинство людей живут в трущобах и пузыри в них плюют. Но пузыри наложили табу на убийства членов собственного вида из-за телепатического вампиризма. И часть людей занимают престижную нишу наемных убийц, ассасинов. Культура людей на этой планете начинает напоминать средневековый арабский восток со строгими законами и иерархии. В рассказе нам показывают драму младшего сына одного из ассасинов. Суть драмы заключается в том, что профессия ассасина передается от отца к старшему сыну. Поэтому главный герой не может быть ассасином, и выбрать принять менее престижную профессию священника. Атмосфера напоминает «Дюну», как я себе ее представляю. Жалко, что главный герой так и не поебался со слизняками. А так могли бы сделать cюжетный ход, что главный герой поебался со слизняками определённым правильным образум, получил их псионический вампиризм, и так стал супер-ассасином. И с новыми супер-способностями он поклялся любой ценной вернуться на землю. И можно было бы написать большой роман-эпопею типа «Дюны». Но это я уже фантазирую.

  

• История создания «Утерянной Аркадии»:
тут также есть и такой документальный материал. Оказывается Диш задумалс написать такой рассказ в жанре космической оперы, про исследование командой космического корабля другой планеты и контакт с инопланетянами еще в школе. На курсе создания романа в NYU, Диш написал версию этого рассказа «запах Хтонии». Но он очень быстро понял что этот рассказ был плох. Он долгое время не мог понять в чем дело, потому что у него была теория о трех скрытых компонентов, которые пропелируют такие сюжеты к сердцу читателя. 1) Cекс между членами команды или ими и инопланетянами (или связанное с его отсутствием сексуальное напряжение) 2) американский колониальный имериализм 3) Холодные служебные отношения между членами команды. Он долгое время не мог понять чего не хватает в его формуле. И это продолжалось, пока он не увидел брошенную строительную технику в лесу. Этот образ стал его « волком». Но также в этот момент он осознал, что космическая опера по сути своей является посторальной литературой. И главным компонентом ее привлекательности является притяжение к красоте других планет именно в пасторальном ключе, где их жителю представляют из себе таких идеальных живущих на природе пастушков с особой загадочной правдой. Это чистая правда. Достаточно вспомнить хотя бы популярную трилогию «Аватар» Джеймса Камерона. Вооружившись этой идеей Дищ и написал свою « Аркадию».
• Об использовании художественной литературы: Теория: отличное эссе, в котором Диш пытается ответить на вопрос, почему люди перестают читать художественной литературу. Вначале Диш разделяет художественную литературу на жанровую, и не жанровую литературу-литературу. Понятно, что жанровая литература определяется определяется своей повторяющейся клишированной структурой. Но кто определяет эту клишированную структуру? Ее определяет сам читатель. Поэтому жанровая литература существует потому что у людей есть потребность в определенном стандартизированном литературном опыте. НФ Диш тоже относит к жанровой литературе. Основой этого жанра Диш считает, то что герои использует интеллект для решения своих нетривиальных задач и преодоления опасностей, с которыми они сталкиваются. Специальной аудиторией НФ он называет «одаренных детей, увлекающихся подростков, и отстающих в развитии взрослых«. Дело в том, что этом мотивирует школьников и студентов усердней ботать физику и матан. Типа в кибер-панке герой выживает потому что круто прогает, и читатели тоже начинают интересоваться программированием. И фантастика стала тогда востребована, когда физика и матан стали востребованы. Когда они заканчивают учиться, то проподает и интерес к НФ. А «отсталые взрослые» это те кто попал в академическую систему, но ничего там не добился, но продолжает надеяться на успех и поэтому «отстали в развитии». От себя добавлю, что НФ все таки не самый худший вид жанровой литературы и он все же на протяжении своей истории как-то менялся и эволюционировал. Достаточно сравнить рассказы, которые Диш публиковал в разных журналах. Его публикации в New Worlds Майкла Муркока не сравнятся с публикациями в Fantastic Цили Гольдшмит. Первые намного серьезней. Разобравшись с жанровой литературой Диш переходит к серьезной литературе-литературе. Но его подход к ее анализу не менее циничен. Диш замечает, что классический роман сформировался примерно в то же время, когда в обществах появилась социальная мобильность. И Диш выдвигает гипотезу, что классическая литература была одновременно рекламной брошюрой и учебников для представителей низших классов, откуда они узнавали об обычаях верхних и об их достатке. Понятно, что такое было особо интересно молодым людям. А люди уже сформировавшиеся, победившие или проигравшие в социальной гонке, закономерно теряли интерес к «серьезной литературе». Интерес, конечно, не пропадает у разного рода сумасшедших и самих писателей. Мне пока не очень понятно, где в этой литературе место для разного андерграунда и литературных панков. Но мне кажется Диш дает тут вполне ясную но циничную картину литературного мира как производной исторического процесса. Наверное, весь нон-фикшен Диша похож на это эссе.

Напомню, что первая половина романа закончилась тем, что Дэниэль Вейнтреб со своим неистребимым желанием петь м летать и супругой Бо в состояние фактически комы, оказался в родном Нью-Йорке. Супругу помещают в нечто вроде морозильника. Содержание там, конечно не бесплатно. Но Дэниэль, теперь взявший имя «Бен Босоло», продает обильный багаж припасенный для медового месяца, чтобы решать свои финансовый проблемы.

Эта часть начинается 13 лет спустя после вышеупомянутого инцидента. Меня начало этой части поразило своим холодным реализмом, по сравнению с которым весь прошлый роман воспринимается как сказка или сладкий сон. В мире романа Нью-Йорк фактически стал социалистическим государством. Материальные проблемы людей с пропиской решаются за счет государства, хоть и без особого шика. Например, им часто приходится питаться однообразной едой с выдачей по карточкам. Но даже это многим в мире романа кажется роскошью, и ради этой халявы или света духовной жизни в Нью-Йорк как светлячки устремляется множество душ. Но там их ждет статус лимиты (temp), то есть работника без прописки. Что означает необходимость жить в ужасных общежитиях городского пролетариата и работу на унизительных работах. И несмотря, на то что Дэниэль родился в Нью-Йорке, он также оказывается в статусе лимиты. Но находит способ выкрутиться из этой ситуации. Он устраивается помощником в качалку «Корпарация Адонис» и фактически живет там, и в то же время интенсивно качается. Как вы можете догадаться, все посетители и сотрудники качалки оказываются геями. То есть это та самая качалка из мемов про «короля качалки». И, видимо, Дэниэль там еще подрабатывает гей-шлюхой. Но как и многое в романе это оказывается в сфере недосказанного. Глава начинается с того, что «Бен» просыпается в постели одного из посетителей, но тот уже ушёл на свою полицейскую работу. Там Дэниэль встречает подставную жену этого полицейского, и она готовит ему завтрак. И эта подставная жена будет важна дальше для сюжета. После этой сцены Дэниэль в одних шортах (потому что у него не было с собой другой одежде) идет по Улицам Нью-Йорка в межсезонье. Заходит посрать в кафешку, получает там звонок от знакомого, который говорит, что для него есть вакансия в хоре театра Метастазио. И Дэниэль должен еще успеть перед собеседованием зайти к своему товарищу, опытной феи и богатому безработному архитектору, Клоду Дуркину помыться и одолжить смокинг. Тут в начале отлично описывается жизнь полу-бомжа в большом городе и его попытки ворваться в мир искусства. Я чувствовал холод Нью-Йорка на своей коже, когда читал это.

Дальше мы оказываемся в мире театра «Метастазио», специализирующемся на опере Бел Канто. Там «Бена» собеседуют карикатурный жеманный гей транс-ниггер. Только собеседует он его не в хор, а в швейцары. Транс-Ниггер убеждает «Бена» перед отказом сходить на одну оперы, что бы тот понял к погрузиться в какой прекрасный мир у него есть возможность. М Дэниэль действительно слушает одну оперу. Еле досиживает до антракта, думает: «какая муть! Уйду ка я пораньше». Но тут в фойе он встречает подставную жену своего партнера из качалке. И оказывается, что она безумно фанатеет от оперы Бел Канто. И он предлагает ей занять его место в боксе. Но когда он ведет ее в бокс, кто-то резко снимает с него «карнавальную маску»! Это графиня Марципан, помешанная на музыки тетушка Бо. Она узнает Даниэля, и требует объяснить, что стало с ее племянницей. Он, конечно после оперы, показывает ей «моразилку». Графиня Марципан требует от Дэниэля забрать Бо в нормальный дом и жить там с ней. В качестве «нормального места жизни» она предлагает хоромы ее подруги Алисии Шиф. О ней мы поговорим позже. После шока этой ситуации он решил взять работу швейцара в опере «метастазио», хотя к опере Бел Канто у него совсем не лежала душа. И к работе швейцаром тоже. Хотя как вскоре оказалось швейцару нужно кроме непосредственных трудовых обязанностей нужно принимать знаки внимания от патронов. Но пошлого, о чем вы могли подумать. Просто иногда нужно сходить в гламурный ресторан и красиво попить шаманского. То есть тут Диш нам показывает два радикально удаленных полюса гей-жизни Нью-Йорка. С одной стороны брутальная качалка, а другой стороны мир маэстро Понасенков с оперой, дорогими ресторанами и воздыхающими пожилыми фанатками.

Но вернемся к сюжету. Так Даниэль стал жить с Алисией Шиф, музыковедкой, и ее спаниелем по кличке Инкуб. Говорят, что спаниэль Инкуб ее ебал. Но что важнее для сюжет, так это то, что Алисия ему рассказывала приторно сладкие сказки про брата и сестру, кроликов Bunny Honeybunny и Honey Honeybunny. Еще у Алиссии Шиф была теория, что искусство романтизма проложило дорогу политическому насилию коммунистов в 20-м веке. Как она поясняла, что если культурные люди свыклись с мыслью, что если условный Дубровский ради личной справедливости может стать разбойником, то ее не удивит, что кто-то становится разбойником ради справедливости социальной. Также Алисия оказывается бывшей супругой примадонны «Метастазио» кастрата Рея. А чтобы вы понимали всю пикантность ситуации, то всеми примадоннами «Метастазио» являются черный мужчины-кастраты. И никакой сексуальной жизни, что понятно, у них с Алисией не было. Но дальше происходит череда комических событий. Подставная жена из начала романа просит Даниэлю передать Рею коробку шоколадных конфет. И в коробке оказывается любовная записка, конечно не подписанная. И Рей решает, что ее написал Дэниэль несмотря на наличие там слов «Я простая девушка». И Рей начинает бегать за Дэниэлем в поисках большой мужской любви. Но Дэниэль, конечно говорит правду, и даже устраивает Рею встречу с автором письма. Но та такая няша-стесняша, что ни в чем не признается. И Рей остается при своем мнение. Полное ощущение, что мы оказываемся в атмосфере кэмповой оперы Бел Канто.

И так бы Дэниэль и продолжал динамить Рея. Но в мире происходит экономический кризис. Во время кризиса качок в Адоннисе устраивает шумный суицид, так как не может снабдить свои прекрасные мускулы протеины. Во время кризиса от ушной инфекции умирает Инкуб, предварительно засрав и обоссав все хоромы Алисии. Но главное тетушка Марципан умирает в Лондоне от тифа. И Дэниэлю нужны деньги на препараты для коматозной Бо. Поэтому он идет к Рею и становится... его вещью, заключая с ним контракт в стиле маркиза де Сада. Согласно с этим контрактом, Дэниэль обязывается удовлетворять Рея когда и как ему захочется, в остальное время он обязуется носить огромный начинённый взрывчаткой пояс верности, именуемый в романе «поясом безумия», а главное Дэниэль обязуется стать транс-ниггером. То есть мы опять вернулись, опять у той ситуации, которая была у Даниэля с Гусом в тюрьме, но с намного худшими и абсурдными условиями. И после долгих ухищрений, и благодаря особому хлебному пудингу (я даже боюсь представить, что такое), Дэниэль все же убеждает Рэя научить его петь!

И вот наступает день, когда Дэн, наконец, первый раз выступает перед публикой! Он выступает перед на приеме у кардинала Нью-Йорка. Дэниэль будет развлекать кардинала и его гостей, как настоящий мастер оперы эпохи возрождения. Но перед выступлением он узнает, что придурковатей (dorky) Пол Дуркин, был тем террористом, который взорвал трубопровод на Аляске в годы отрочества Дэниэля. Дэн выходит на сцены и поет. Но основа его репертуара уже не Бел Канто, а некая новая музыка. Во время центрального номера Дэниэль одевает кроличьи ушки и исполняет приторно-сладкую песню кролика Bunny Honeybunny. Мне в этой сцене сразу представился кролик, которого нарисовал Дерек Томас, для обложки альбома группы Swans « White Light from the Mouth of Infinity». Публика рукоплещет. Дэна приглашают регулярно выступать в церкви «мраморный коллегиат », реально существующей церкви в Нью-Йорке. По стечению обстоятельств именно там читает проповеди автор книги «Бог — это продукт». На этом основание этого преподобного можно отождествить с реальным препадобным Норманом Винсентом Пилом. А значит «Бог — это продукт» — это отсылка к бестселлеру «Cила позитивного мышления». Пикантность, этой ситуации придает то, что Дэн является атеистом. Но его это не смущает. Чтобы установить контакт с новой аудиторией Дэн делает себе татуировку с иконой богоматери на лице. Вместе с Алисией Шиф он создает шоу Honeybunny Time, где он выступает в амплуа зайчика. Но с успехами наступают и свои проблемы. Рей «освобождает» Дэна, но при этом и перестает быть его спонсором, а вместо этого требует процент от выступлений. Еще процент требует агент. В итоге денег на поддержание Бо начинает не хватать. Дэн говорит, что собирается передать ее отцу. И тут Бо после 15 лет отсутствия внезапно возвращается в свое тело.

И Бо отвозят в больницу. И там ее постепенно приводят в чувства. Она рассказывает, что после выхода из тела в образе феи полетела к отцу, Грандиону. И там она попала в ловушку для фей, которую тот установил у своего кабинета, чтобы феи не могли подслушивать его секретные дела. И кабинет был единственным местом, где Грандион снимал бороду. То есть получается, что Грандион больше всего боялся, что без бороды его увидят феи. Но потом машину разгромили погромщики, и она освободилась. И это было именно в тот момент, когда началась третье глава и мы обнаружили Дэна в Нью-Йорке. Так Бо лежит в больницы какое-то время а потом снова подсоединяется к аппарату полета и улетает феей. Но в этот раз она подписывает бумаги, и ее сразу сжигают. Потому что после стольких лет жизни феей материальная жизнь потеряла всякий смысл. А Дэн так и мучался, мучался а все не мог выйти из тела. Но весь этот скандальный инцидент сделал Дэна и его шоу Honeybunny Time известным, можно сказать национальным феноменом. По современным меркам Дэн стал чем-то вроде модного рэпера.

В финале романа Дэн отправляется в тур по стране с шоу Honeybunny Time. Он приезжает в свой родной городок Амисвиль в Айове, и выступает там в школьном актовом зале в костюме зайчика. Нам показывают, что стало с персонажами из начала романа и как они реагируют на песни Дэниэля. В конце он исполняет свою песню «Летая», будучи подключенным к «полетному аппарату». Интересно отмететь, что по жанру это колыбельная. Я приведу эту песню целиком:

Мы умираем!
Мы летаем,
Вверх к потолку, к полу вниз, вниз из окна к берегу.
Мы болеем!
Мы плывем над океаном, вниз к морю,
В бурю, через чашку чая.
Мы сеем!
Мы течем
Вниз по канализации, по приливу,
И входим в ворота, которые так широко зияют.
Мы умираем!
Мы летим
Под потолком вниз к полу,
Из окна вниз к двери.

Летаем, плывем, течем, летим:
пока ты жив, нельзя отрицать,
что полет, плавание, течение и полет
— более мудрые, разумные и прекрасные занятия,
чем обман, ложь, продажа и покупка,
и попытка погрузиться в бездонную истину.

И тут ультра-правая учителька обществознания, с которой Дэн спорил в начале романа достает пистолет и вышибает Дэну мозги. Когда ее спросили, зачем она это сделала, то она ответила:«чтобы защитить права свободного предпринимательства.». На этом роман заканчивается. Но перед этим нам говорят, что в момент убийства полетный аппарат показывал «полет&raqou;. И читатель может подумать, что Дэн успел стать феей перед смертью и исполнить свою мечту. Но несколько страниц до этого нам говорили, что аппарат на сцене будет фейковым и никакого полета быть не может. В итоге финал остается открытым для интерпретаций.

Для начала отмечу сложную топологию романа. Кроме главного героя тут много других персонажей. Они все по своему интересны. Но мы не видим их судьбу целиком. Мы видим их мимоходом через глаза главного героя, Дэниэля Вейнтребы. Но почти каждого героя видим не один раз, что сшивает удаленные по тексту сцены романа. И почти каждого такого героя мы видим дважды, и при этом они раскрываются с противоположных сторон также как противоположны среда в качалке, и среда в опере Метастазио. Точна также двояк и финал роман. С одной сторон роман констриуриует романтический образ феи, полета, песни. И главный герой действительно в каком-то смысле в конце добивается своей романтической цели. И происходят все невероятнейшие событий, которых требует сентиментальный принцип в литературе: возвращение Бо и успех на сцене. И в какой-то степени роман говорит о дуальной природе творчества, о значении для творчества эманаций в смысле Блейка. Но, внезапно творческая полнота приходит не от феи Бо, а от Алисии Шиф, которая вообще-то не очень симпатично. И все движение к творческой вершине происходит в атмосфере неприятно оперы Бел Канто через служение неприятным людям и чуждым идеям. В конце Дэн и просто превращается в гротеск, транс-черный зайчик с татуировками икон, исполнявший сладко-приторный христианский поп. То есть можно сказать, что тут Диш как и конструирует идею романтической творческой реализации, так ее и деконструерует. Полный Цикл. Уробороc.

О чем же собственно этот роман? Очевидно, что Дэниэль Вейнтреб — это сам Диш. И можно было бы сказать, что он изображает его творческий путь в литератур. Целью Диша, возможно, была поэзия. А ужасный анахроничный театр Метастазио это его образ «научной фантастики» и жанровой литературу, которую Диш также писал под псевдонимами. Рискну предположить, что в образе Алисии Шиф отражена Cели Голдсмит, редактор журнала Fantastic, который активно публиковал рассказы Диша и имел склонность к сказочности. С другой стороны, это роман про секс. В конце романа Дэн рассуждает, что секрет его успеха заключается в том, что его сексуальные энергии оказались в правильном положении, и ссылается на Вильгельма Рейха. А сама невозможность полета является скрытой метафорой импотенции. И решением выступает погружные в мир гомосексуальности. расcкрыте своих истинных предпочтений. Но в первую очередь, я думаю, это роман о политическом насилие. Убийство Дэна в конце романа — политическое насилие. Тезис Алисии Шиф — тезис о политическим насилии. Клод Дуркин — он и фея, и гениальный политический террорист. И возможно его теракты и были основным актом его творчества. То есть, полет души начинается в тот момент, когда политический радикал проливает кровь. «Да здравствует нож!» — может быть как возгласом толпы, аплодирующей певцам Бел Канто, так и девизом боевой революционной группы. Такой основной тезис этой книги. Только этот тезис довольно подрывной. Интересно, что примерно десять лет до выхода этой книги Филип Дик написал донос на Диша в ФБР, утверждая, что роман «Camp Concentration» cодержит закодированные подрывные призывы. И возможно это вдохновило Диша на то, чтобы написать роман, который, действительно, полностью состоит из таких закодированных призывов и сообщений.

Главного героя романа зовут Даниэль Вейнтреб. Его отец, Авраам, родился в Израиле, в кибуце, рядом с границей с Сирии. Но кроме еврейских корней у Авраам были и американо-немецкие, и когда началась очередная арабо-израильская война Авраам уехал в Нью-Йорк учиться на врача на деньги своего американского деда. По его настоянию Авраам принял христианство и немецкую фамилию Вейнтреб. И так Авраам стал работать дантистом в Нью-Йорке. В какой-то момент он встретил мать Даниэля, Мили. Авраам был на 20 лет старше Мили, и брак у них был не очень счастливом. В какой-то из момент, когда Дэниэлю было четыре года Мили их с отцом бросила. Тогда Авраам поехал работать в маленький городок в Aйове, Амисвиль, где не было дантиста. Но потом Милли в какой-то момент вернулась в семью, когда Дэниэлю было примерно 10 лет, и стала изображать из себя приличную домохозяйку несмотря на опыт жизни в богемной среде в Нью-Йорке. В 12 лет Дэниэль встретил свою первую любовь. Это был Юджин Мюллер, который очаравал его знанием огромного числа рассказов про приведений. Семья Мюллеров была одной из самых влиятельных и богатых в Амисвиле. Вместе с Юджином Дэниэль начал зарабатывать деньги тем, что развозил газеты на велике. Но в какой-то момент террористы взорвали трубопровод с газом или нефтью с Аляски, и в Америке наступил энергетический кризис. Из-за этого газета, которую ребята развозили вышла из бизнеса. Тогда ребята придумали развозить газету из соседней Минесоты. Но это было нелегально, потому что газеты из «синих штатов» были запрещены цензурой.

Давайте на этом остановимся и поговорим про мир романа. В нем показана Америка будущего жестко разделенная по политическим линиям. В штатах «фермерского пояса» установилось что-то вроде христианского национализма, и почти вся светская культура находится под перманентной угрозой запрета. В то же время либеральные синие города страдают от переселения и перманентного экономического кризиса. Все это постоянно усугубляет разрыв между гражданами. Но катализатором этой ситуации послужило открытие феномена «полета». В мире романа существует аппарат, к которому можно подключиться и правильно спеть песню, то можно оказаться в состояние вне тела, «полете» или состоянии «феи». Фея может наблюдать физическую реальность вокруг себя, но не может с ней механически взаимодействовать. Причем, феномен феи научно зафиксирован. Причем сознание феи как-бы преодолевает человеческое эго, все кажется им прекрасным, но их особо завораживают разное вращающее движение. Поэтому разные вращающиеся предметы типа мотора холодильника могут стать для них ловушками. Многие феи не возвращаются в свои тела. Некоторые попадают в ловушки. А некоторые улетают жить в космос. Но как в конце замечают в романе сама солнечная система является огромным вращательным механизмом, огромной ловушкой для фей. Но главная проблема с феями в том, что энтузиасты полетов наблюдали за умирающими людьми и зафиксировали, что никакая фея при смерти из человека не выделяет. А значит фея — это не душа. Но так как фея обладает большинством свойств души, связанных с мистическими переживаниями, то получается, что душа и вовсе не нужна. Это вызвало шквал негодования радикальных христиан, «подбожжников». И стали проводить компании по запретам полетов, дошло дело и до масс-шутингов с терроризмом. В итоге, запрет полетов остался на уровне штатов. В Aйове, конечно, полеты запрещены, и даже любое светское пение находится на гране запрета из-за ассоциации с феями. Но Милли рассказывает Дэниэлю, что та пыталась летать в Нью-Йорке, но не смогла достичь скорости отрыва. И тогда Дэниэль решает любой ценной научиться петь и летать.

Но вернемся к сюжету романа. Даниэль и Юджин в тайне от родитилей отправляются в Минеаполис на ралли республиканского кандидата в президенты. Но перед тем как отправиться на ралли так как времени навалом они решают сходить в кино на мюзикл «золотоискатели 1984 года». Этот мюзикл — кэмповая пародия на роман «1984» подробно описывается в романе. И там все хорошо заканчивается благодаря аппарату полетов: главный герой и его возлюбленная подключаются к ним и улетают в космос от злого общества. И пока Даниэль наслаждается музыкой во время титров, Юджин выходит в туалет. Они договорились встретиться в Фое кинотеатра. Но Даниэль не может его дождаться. Он заходит поискать друга в туалет, но вместо него находит мужиков, один из которых делает другому минет. И тогда идет к стадиону на ралли по мосту через Миссисипи. Видит город. И понимает, что Юджина он больше не встретит. Потому что, конечно, он выбрал остаться в этом городе. И идти на ралли нет никого смысла. Даниэль сразу возвращается в Амисвиль. Проходит еще какое-то время и к Даниэлю приходят копы. Оказывается его арестовывают за торговлю запрещенными газетами. Оказывается, что Мюллера старший крышевал всю операцию. И когда его сын пропал, то он решил, что Даниэль об этом что-то знает. И решил выбивать из него признания в тюрьме.

Так Дэнниэль попал в тюрьму Спирит Лэйк на срок восемь месяцев. Тюрьма это была не совсем обычная по нашим представлениях. Никаких решёток и ограды там не была. А не было их потому, что всем заключенным в желудок зашивали торпеду с радио-бомбой. И если они выходили за периметр тюрьмы, то торпеду взрывали. И в мире романа это была нормальная практика, которая никого не удивляла. Например, всем жителям Газы вшили такую торпеду. И из-за «ошибки компьютера» подорвали. Короче, в тюрьме кормили крайне плохо, но за отдельную плату можно было заказывать еду из Макдональдса. Это скоро будет важно. Заключенные летом работали на фермах, а зимой на заводах. И зимой его Дэниэля отправили работать на завод, где из термитов делали еду. You will eat the bugs, and you will be happy! Но отношения с другими заключенными у Дэнниэля складывались неплохо. У него даже появились друзья. Среди них была одна некрасивая девушка, которую посадили в тюрьму за нелегальные аборты. Они очень много знала, и делилась с Дэниэлем интересным опытом, в том числе про полеты, а также с ней было интересно спорить. Еще бывшая учительница Дэниэля подарила ему книгу либерального проповедника «Бог — это продукт». Ее смысл в том, что церковь это примерно как ресторан, который продает людям бургеры. И весь связанный с церковью лор это просто маркетинг. Поэтому атеист тоже может быть христианином, потому что необязательно верить в Роланда Макдональда, чтобы есть бургеры, то есть использовать религию, чтобы решать свои психологические проблемы. Но интересное место в этой книге — что можно жить в мире Бога, а можно жить в мире Цезаря. Жизнь в мире Цезаря означает сосредоточение обусловленных обществом социальных и экономических целях. А жизнь в мире Бога означает сосредоточенность на какой-то лично сложнодостижимой цели. Для Дэниэля такой целью стало пение и полет. Но мир Бога во многом более жесток, чем мир Цезаря, потому что он требует от людей полной искрености. Поэтому проще жить в мире Цезаря. Но мир Цезаря скоро рухнет, и останется только мир Бога. И те люде, которые не жили в мире Бога обречены на духовную погибель. Но Дэниэль про это не дочитал, потому что книжку у него спиздили. В тюрьме был человек, который красиво пел. Его все звали «Гус», но само деле его так не звали. Просто он носил комбинезон, на котором кто-то из прошлых владельцев. И Дэниэль решил, что будет отдавать ему бургеры в обмен на уроки пения. Но примерно в это же время его подруга уже на позднем месяце беремености взорвала, себя выйдя за периметр. И тогда в ее вещах обнаружилась книга «Бог — это продукт». То есть она была той гнилью, кто эту книгу спор. Дэниэль хотел забрать эту книгу, но не смог, потому что на вещи заключенных проводился аукцион. И Дэниэль начал участвовать в аукционе на книгу, но Гус перебевать его ставки. И это очень сильно испортили их с Дэниэлем отношение. Но когда Дэниэль все же дочитал книжку, он решил все таки подойти к Гусу за уроками пения. Даниэль cказал: «за уроки пения буду платить своими бургерами, если не хочешь есть, сможешь выменять на них что-нибудь у других заключенных, хочешь книжку тебе отдам!». А Гус ему отвечает:« не нужна мне твоя книжка, я на твои булки все смотрю, но не от бургеров. За уроки пения будешь платить мне своей жопой!» Но Дэниэль зажался, и так уроков у Гуса и не взял. И когда Дэниэль выходил из тюрьмы, то Гус дал ему совет:«Чем в большем состояние хаоса будет твоя жизнь, тем лучше ты сможешь петь ».

Это только первая часть романа. Но тут уже много о чем можно рассуждать. Например, книга «Бог — это продукт». Это своего рода ключ к философскому прочтению этого романа. Например, ситуация с заключенными в тюрьме, которые вынуждены покупать бургеры, причем через посредников втридорога. Ecли бургеры это метафора Бога, а тюрьма без решеток и заборов &mdashl это метафора современного государства, то напрашиваются определенные сравнения с клерикальным фашистским государством. Что же касается идеи про мир Бога и мир Цезаря, то это мне очень напоминает максиму Алистера Кроули «Твори свою волю». Дэниэль часто в романе встает перед ситуацией сделать что-то рисковое ради своей цели, но он всегда отступает: сбежать в Минеаполис, взорвать себя торпедой, продать жопу за уроки пения. Это потому что он конформист. Он сам себя так называет, когда встречает свою мать в Айове. И Aйова символизирует состояние конформизма. Вообще в романе часто фигурирует тема рабов и господ. И в этом отношение конформист Даниэль — раб. Именно об этих рабах Алистер Кроули писал «рабы должны служить». Сводного человека-звезду, человека-фею от рабы именно чти и отличает способность к полету, способность к песни. И Гус, и Дэниэль были заключенными, но Гус хозяин, а Дэниэль — раб.

После выхода из тюрячки Дэниэль начал заниматься музыкой, и даже научился играть на пианино. Конечно, он вернулся в школу. Но тюрьма его изменила, и он стал крутым парням. Даже стал спорить с ультра-консервативной учителькой обществознания по кличке «Айсберг». Так он обратил на себя внимание девочки Бо из своего класса. Но Бо оказалась не простой девочкой, а дочерью богатейшего человека в Aйове, Грандиона Уайтинга, англомана и владельца всех тех заводов по переработки жуков в еду. Бо это довольно важный персонаж в романе. По сути это смесь Алисы из «Black Alice» и Джойслин Шрагер из одноименного рассказа. Также как Джойслин она одержима созданием кино. Только Бо пытается снимать фильм о своем отце. И, действительно, именно Грандион — настоящая звезда этой части романа. Например, он говорит: «Справедливость всегда справедлива, это бесспорно. Но честность относится к справедливости так же, как здравый смысл к логике. Иными словами, справедливость может (и часто так и происходит) превосходить честность. Честность обычно сводится к простому, искреннему убеждению, что мир должен быть устроен с учетом собственного удобства. Честность — это детское понимание справедливости. Или понимание бродяги… Бродяги, — продолжал он невозмутимо, — в отличие от нищих. Люди, которые выбрали унижение как образ жизни, без смягчающих обстоятельств слепоты, ампутации или слабоумия… Но все люди по определению несут ответственность за себя. Все взрослые, то есть. Бродяги же настаивают на том, чтобы оставаться детьми, в состоянии абсолютной зависимости. Представьте себе самого неисправимого такого жалкого человека, которого вы когда-либо видели, и представьте его в возрасте пяти лет вместо пятидесяти пяти. Какие изменения вы могли бы заметить? Вот он, несомненно, меньше ростом, но в моральном плане тот же избалованный ребенок, ноющий из-за своего… Страдания, уговоры, добивающиеся своего, без каких-либо планов, кроме как немедленного удовлетворения, которое он либо выманит у нас силой, либо, если это не удастся, попытается выманить у нас, прикрываясь величием и таинственностью своего унижения». И весь его диалог написан в таком тяжеловесном философствующем стиле. Или, например, он говорит «Быть ​​джентльменом — значит добиваться желаемого, лишь неявно угрожая насилием. В Америке, в целом, нет джентльменов — только менеджеры и преступники. Менеджеры никогда не проявляют себя в достаточной мере и готовы отдать нам свою автономию и большую часть денег, которые они помогают зарабатывать. Взамен им позволяют наслаждаться иллюзией безгрешной жизни. Преступники же, наоборот, проявляют себя слишком сильно и погибают от рук других преступников или от наших рук. Как всегда, золотая середина — лучший вариант», или «Удовольствие, — сказал Грандион Уайтинг, закуривая очередную сигарету, — это великое благо. Оно не требует объяснений, извинений. Это то, что есть — причина для продолжения жизни. Нужно устроить свою жизнь так, чтобы все удовольствия были доступны. Не то чтобы на всё хватало времени. В конце концов, бюджет каждого человека ограничен». Чтобы дополнить портрет, нужно сказать, что Грандион Уайтинг носит огромную накладную бороду. Он говорит, что это именно то, что делает его джентельменом в смысле приведенной выше цитаты, то есть тем, кто может отжимать добро не прибегая к насилию. И когда он ходит с бородой, то его рассуждения напоминают первую цитату, то есть такую утилитаристскую (псевдо)-аналитическую философию. А когда он снимает бороду, то из него прет какая-то галковшина как в приведенных двух последних цитатах.

Так, что происходит дальше? А дальще Грандисон собирает компромат н Даниэля, и заставляет его взять Бо в жены. И как часть брачного контракта Даниэль должен отказаться от карьере музыканта и поехать в Гарвард получать «серьезную профессию». Они едут в грандиозное свадебное путешествие. Но перед этим они останавливаются в Нью-Йорке, в специальном отеле, который специализируется на полетах. Молодожены подключаются к апаратам и пытаются взлететь. У Бо сразу получается взлететь. А Даниэль тужится, тужится и у него все не получается. Не уверен, но возможно эта какая-то символическая репрезентация импотенции во время первой брачной ночи, классический комедийный сюжет. Но потом оказывается, что Бо не возвращается в свое тело. День не возвращается, два не возвращается, и так далее. И тогда Даниэль включил телевизор, а там, говорият, что самолет на котором они должны были лететь в Рим взорвали террористы. И тогда Даниэль понял, что это для него шанс. И решил начать новую жизнь в Нью-Йорке под вымышленным именем «Бен Босоло». Босола была фамилией итальянских беженцев, которые когда-то жили в комнате Дэна. И он много думал о их судьбы. Тут мы сталкиваемся с часто сопутствующей творчеству Диша теме ложных имен. В этом романе имя «Гуса» тоже ложное. Говорят, что фамилия Босола связана со словом «лес» на. То есть имя Бен Босола означает «сын леса». И видимо меняя имя Дэн символически меняет свою судьбу.

Также во второй части герои читают грошовую self-help книгу «Как вести себя так, чтобы развить в себе тот характер, который хочешь.». Эта книга основана на странном учении «Develop-mental mechanics» из Портланда, штат Ореган. Я сейчас записал это название, и понимаю что его можно интерпретировать двояко, то ли как механику развития, то ли как механику дьявола. Так вот, второй закон механики дьявола гласит«Если ты чего либо хочешь, ты должен это взять. Если ты хочешь этого достаточно сильно, то ты это возьмёшь.». Третий закон гласит:«Всегда претворяйся, что ты твоя любимая кино-звезда, и ты ей станещь». Не уверен, что я прав, но снова какие-то отсылки Liber OZ. Разговоры про звезды и волю, но теперь сформулированные на языке пошлейшей self-help книжки. Относительно прошлых идей во второй части все ясно. Грандион — воплощение Цезаря из мира Цезаря. Бо — хозяйка, потому что она занята любимым киноискусством, а Дэн нет. И бо не настолько эгоистична как Джойслин Шрагер, потому что объектив Джойслин нацелен на нее саму, а объектив Бо нацелен на ее отца.

Многим нравится более длинный рассказ из этого сборника «Азиатский Берег». Это экзистенциалистский кошмар про американца, который поехал изучать архитектуру в Стамбул зимой. И « азиатский берег» — это конкретно берег в Малой Азии, куда можно уплыть из Стамбула на пароме. Часть кошмара заключается в неспособности главного героя освоить Турецкий, что оставляет его большую часть рассказа в состоянии неполного понимания происходящего, и в постоянном дискомфорте, вызванном неспособностью объясниться. Потом появляется сумасшедшая женщина, которая считает гг своим мужем, и называет его Явузом. А он не может от нее отделаться. Все заканчивается тем, что в день перед своим отъездом гг едет на Азиатский Берег, а потом турецкие паромщики отказываются вести его назад. И ему приходится остаться в Турции с новой турецкой женой и ребенком. Кажется, что этот рассказ — усложненный ремейк рассказа «Касабланка», где тоже эксплуатировался страх заблудиться и застрять на непонятном востоке. Но тут добавлено еще много параллельных текстов: главный герой читает книгу по истории Турции, сочиняет свой текс по истории архитектуры (главный тезис в нем, что ценность архитектуры обусловлена ее случайностью), идет в кино и смотрит фильм про «турецкого Бэтмана».

И наконец «Планета “Аркадия”», наверное единственный действительно научно-фантастический рассказ в этом сборника. Это некая фантазия на тему того, каким бы могла бы быть проза в жанре «космической оперы». Есть команда исследовательско-военного космического корабля, которую возглавляет капитан Гарт Флейм (всего 5 человек вместе с капитана). И этому короблю поручено расширять границы империи. И при этом вся эта команда совершено бисексуальна, и капитан ебет всю эту команду для утверждения иерархии. И для этой космической империи это нормально. И так вот, им поручают исследовать планету Аркадию. И там все выглядит как идеализированная греческая сельская местность. И население — такие пасторальные пастушки с греческими именами. И как мы знаем, «Пасторальная лирика — это на самом деле про нас, про философов». И Аркадия это такой исторический регион Греции, который ассоциируется с пасторальной лирикой. Так вот, команда корабля постепенно налаживает отношения с пастушками, но потом, вдруг они говорят, что грядет «время смерти», а значит в Аркадии должны начаться некие мистерии. И двух пастушков, с которыми общалась команда приносят в жертву перед древним храмом. И врата храма открываются и оттуда выходит так называемы волк. И это тоже не просто так, потому что историческая Аркадия связана также с оборотнями и мистерией превращения в волка. . И команда корабля наблюдает за всем этим процессом с помощью дронов. Но тут команда замечает, что среди них нет капитан. А Капитан в меха-броне (то есть на гигантском человеко-подобном роботе) полетел к месту проведению мистерий. А волк, тоже не простой волк, а огромный механизированный боевой робо-волк с несколькими пастями и робо-щупальцами в них. Я когда первый раз читал, то по описанию подумал, что это какой-то ксеноморф. Но потом понял, что это все таки робот. И капитан начал сражается с волком, а волк стал запускать свои дроны, которые в тексте назывались «глазами и ушами волка». И эти глаза и уши стали сбивать беспилотники космической экспедиции. И получилось, что органа чувств волка действуют негативно, лишая зрения и чувств капитана и его команду. И в конце капитан победил, но ему пришлось катапультироваться из своего меха, и само уничтожить его. Так что свой мех он потерял. И тогда стало ясно, что жители Аркадии Гиганты, и члены экипажа могли с ними сравниться по росту только тогда, когда они пилотировали мехов. И лидер аркадийцев взял капитана Гарта на руки и отнес в святилища. Там капитана Флейма буквально через хуй подключили к священной машине, и он стал буквально сакральной жертвой. Но благодаря его жертве дроны смогли залетать в секретное святилище и собрать данные. Но членам экспедиции очень не понравилось, что их капитана убили. И они взорвали всю планетарную систему вместе с Аркадией, потому что этого требовали протоколы Империи. И так Аркадия была утеряна. Не уверен, что это рассказ в полном смысле можно относить к К космической опере. Если бы его писал Роджер Желязны, то это действительно была бы космическая опера, сериал на 10 томов. Но тут пишет Томас Диш. Поэтому тут я бы поискал глубокий психологический смысл. Например, рассказчица из команды экспедиции, пишет в конце рассказы: «мы любили нашего капитана, но не очень.». И как это понимать? Еще тут есть глубокие филологические параллели с античной мифологией и буколикой.

Тут есть еще фрагмент с короткими рассказами. Действительно очень короткими микро-рассказами на несколько строчек. Выглядит как приступ ОКР в чьем-то блоге.

• Нора Хэнсон: Матриарх семьи Хэнсон, пожилая ирландская женшина, католичка. 50-60 лет. Пенсионерка. Мать Джима, Ширли, Лореты и Боза Хэносон. Бабушка Ампоро Мартинез, Майка Мартинез, Пинат Хэнсон, Тигра ХЭнсон, Тампера Хэнсон и Флапдудля Хэнсон. Ее муж умер в средение девянсотых. И она использовала его замороженную сперму, чтобы сделать Боза. Сюжет новеллы построен вокруг того, что Нора держится за квадратные метры социальной жилплощади квартиры 1812 в доме 332. Но все заканчивается тем, что она остается одна и отправляется в дом престареллых. Она очень гордилась тем, что ее дети получали высокие евгенические баллы.
• Джим Хэнсон: Cтарший сын норы Хэносон. Был зверски замучен ментами в конце 90-х за участие в протесте.
• Лоретта «Лотти» Хэнсон.: Дочь Норы Хэнсон. Была систематически безработной, пока не нашла место в борделе у Уайта. Там не нее за дентги ссали элитные программисты и инженеры. Большую часть жизни она страдал проблемами с лишним весом. Тем не менее, он была за мужем за Хуаном Мартинезом. У них было двое детей, Ампоро и Майк. После суицида Хуана Лотти увлеклась спиритизмом. Она дольше всех оставалась рядом с Норой.
• Ширли «Шримп» Хэнсон. Дочь Норы Хэнсон. Занимается какой-то социальной деятельностью в дом-управе, но мне слоэно описать какой именно. Удалила себе грудь из практических соображений. Мистик. Лесбиянка. Жената на женшине по имени Январь. Родила правительству от доноров спермы троих детей. Тигр, и Тампер учатся в школах-интернатах в других штатах и почти не общаются с семьей. Третий ребенок, Флапдудль родился не-ходящим не-сообоажающим инвалидом и сразу отправился в мусорный бочок. Жена Январь была не довольна тем, что Шримп пользуется искуственным оплодотворениям и попыталось заколоть ее вилкой, после чего они расстались. От этого Шримп долго страдала и какое-то время лежала в дурке. Но потом Январь к ней вернулась и они жили как счастливая пара.
• Боз Хэносон. Главный герой рассказа «Эмансипация». Муж милли Милли Хольт, и мать их ребенка Пинат. Поэт по образованию, но по специальности на работает, «просто муж».
• Ампоро Мартинез. Дочь Лотти Хэносн и Хуана Мартинеза. Под протекцией Алексы Миллер она поступила в элитную балетную школу Лоуэл. Из-за этого она даже снималась в мелких ролях для какой-то теле-продукции. Девушка Билла Харпера. Ее мать и бабушка были против того, чтобы она получала хорошее образование, но ее это не остановило. В конце новеллы она улетела учиться в Болгарию. Перед этим она успела поучаствовать в заговоре по убийству бомжа.
• Майкл Мартинез. Младший сын Лотти Хэнсон и Хуана Мартинеза. Любит краситься и одеваться девочкой. Под впечатлением от успехов сестры решил стать беезболистом и поступить в элитную спорт-школу. Это значит, что он не будет жить дома. Мама и бабушка были против. Но Майк реагировал на это поджогами. Неизвестно чем эта история закончилась. Но в конце новеллы в доме 334 он уже не живет.
• Тигр и Тампер Хэносонс. Дети Шримп от государства (искуственое оплодотворение). Учаться в школах-интернатах в других штатах и не общаются с семьей.
• Флапдудль. Еще один ребенок Шримп от государства. Росдился уродом.
• Пинат Хэнсон Дочь Боза Хэнсон и Милли Хольт. В основном зигота, а потом младенец. Поэтому голос в новелле не очень слышен.
• Хуан Мартинез. Муж Лотти. Работал санитаром в той же больнице что и Аб Хольт и Январь. Больше всего любил свою машину, которцю называл «Принцесса Кэсс». В ней же он и погиб, что было воспринято как суицид.
• Мистар Уайт. Мистре Уайт был владельцем заведения для взрослых, где на Лотти за большие дентги писали программисты. Также именно в это место Аб Хольт продавал труппы из морга. У мистера Уайта есть дочь Мелисса, которая часто проводила время в его офисе. Многие думают, что она немая. Но на самом деле она просто очень воспитанная.
• Январь. Cупруга Шримп Хэносон. Работает медсестрой в той же больнице, что и Хуан Мартинез и Аб Хольт. Шримп подарила ей красивую белую униформу медсестры, не только для работы, но и для фетешистских уткх. Январь была активисткой движения типа BLM. Когда, она узнала, что Шримп рожает государственных детей, то она сочла это неприемлимым, и попыталась заколоть Шримп вилкой. Это привело к длительной соре. Но в конце Январт и Шримп снова были вместе.
• Милли Хольт. Cупруга Бозза Хэнсона. Дочь Аба Хольта и Леды Хольт. Бывшая девушка Берди Людда. Отец Пинат. Сначала работада стюардессой, а потом гигиеническим демонстратором.
• Алекса Миллер Супруга Жана Миллера, и мать Танкреда Миллера. Историк-античник по образованию. Социальный работник по профессии. Продвинутый пользовать Оралина. Главная героиня рассказа «Повседневная Жизнь в поздней римской империи».
• Билл Харпер Сын телевизионного продюсера. Учиться в элитной балетной школе вместе с Амперо Мартинез и Танкредом Миллером. Парень Амперо. Вмести с ними и еше четырьмя учениками он пытался организовать заговор по убийству бомжу. Об этом рассказ «Ангулем».
• Аб Хольт. Сосед Норы по дому 336. Муж Леды. Отец Милли и еше двоих младших детей. работал санитаром в больнице и продовал тела оттуда некрофилам. Подробней об этом можно почитать в рассказе «Тела».
• Леда Хольм. Супруга Аба Хольта. Страшно жирная (Morbidly Obese) инвалидака.
• Танкред Миллер. Сын Алексы Миллер. Учится в элитной балетной школе. Участвовал в заговоре по убийству бомжа.
• Селеста ДиЦецца. Ученица из элитной балетной школы. Участвовала в заговоре по убийству бомжа. Очень много училась и выигрывала все степендии. Но разбилась в авиакатострофе. Так Ампоро получиал степендию на учебу в Болгарии.
• Берди Людд. Бывший парень Милли. главный герой рассказа «Смерть Сократа».
• Лен Руд. Студент социолог. Пытался иследовать жителей дома 334. Нора Хэнсон предложила ему жить с ней в квартире 1812. Вначале он согласилася, но затем решил прередумать, из-за потенциальных конфликтов с родствениками Норы. В итоге все закончилось тем, что он упал в лестничный колодец.
• Ричард Уилинкен. Еше один сосед по дому 334. фотограф. гей. Я думаю, что селф-инсерт Диша.

Пока Берди ждет в Милли в падике дома 334 он пытается учиться и читать свой учебник, но в основном он глядит на первую страницу, где изображена репродукция картины «Смерть Сократа» Жака Луи Давида. В это время к нему подходит прилично одетая женщина среднего возраста Миссис Миллер, и спрашивает, что он читает. Берди показывает ей книгу и говори, что изучает картины древнегреческих художников. Миссис Миллер смотрит на него и мило улыбается. Мило улыбается, но в рассказе «Повседневная Жизнь на закате Римской Империи» мы узнаем, что Алекса Миллер защитила диплом по античной истории, и она, наверно, в этот момент думала:» что вот как мило, мальчик-дебил читать не может, но хочет быть умным, делает вид, что учится».

Потом Берди узнает, что дополнительные баллы начисляют за учебу в Колледже. Учиться можно типа бесплатно за гос. счет в любом колледже Нью-Йорк. И Берди изучает там что-то типа Истории Искусств. Изучает, изучает, но нифига не понимает. Понятно, что ему просто нифига не интересно. В рассказе есть сцена, где нам показывают лекцию в колледже "будущего" про Данте. Это видео-лекция, после которой нужно отвечать на тест. Очень похоже на e-learning как я его видел примерно в те же годы или чуть раньше. Но нам показывают, что Берди совсем не интересно и на лекции он рисует в блокноте и мечтает. Вопросы в тесте совсем идиотские, но даже на них Берди не в состоянии ответить. Пока Берди ждет в Милли в падике дома 334 он пытается учиться и читать свой учебник, но в основном он глядит на первую страницу, где изображена репродукция картины «Смерть Сократа» Жака Луи Давида. В это время к нему подходит прилично одетая женщина среднего возраста Миссис Миллер, и спрашивает, что он читает. Берди показывает ей книгу и говори, что изучает картины древнегреческих художников. Миссис Миллер смотрит на него и мило улыбается. Мило улыбается, но в рассказе «Повседневная Жизнь на закате Римской Империи» мы узнаем, что Алекса Миллер защитила диплом по античной истории, и она, наверно, в этот момент думала:» что вот как мило, мальчик-дебил читать не может, но хочет быть умным, делает вид, что учится». Но учеба Берди особо не чем не закончилась. Потому что он решил бросить колледж, когда случайно прогулял экзамен.

Потом Берди узнает, что оказывается что дополнительные евгенические балы можно получить если написать эссе или рассказ. Он нашел сборник таких эссе. Например, одной слепой девочке-инвалидке накинули балов то ли эссе, то ли поэму «Моя Философия». Не могу не провести фрагмент:“Иногда мне хочется быть огромной философией, а иногда — прийти с большим топором и срубить себя. Если бы я услышала, как кто-то кричит: «Помогите, помогите!», я бы просто сидела на стволе и думала: «Похоже, кто-то в беде». Но не я, потому что я сижу и смотрю на кроликов, которые бегают и прыгают. Наверное, они пытаются убежать от дыма. Но я бы просто сидела, погруженный в свою философию, и думал: «Ну, похоже, лес действительно горит».” Вначале мне показалось, что это просто набор случайных фраз. Но теперь я смотрю на этот текст, что, возможно, его не зря включили в сборник.

Идет на Берди Бомж с такой пушистой бородой седой, а Берди думает:« Вот это прям живой Сократ!»

На самом поверхностном уровне рассказ поражает футурологически. Там кроме всего прочего, описывается интернет с поиском. Причем, сайты из более либеральных стран типа Японии и Бразилии заблокированы. Только до домашних компьютеров и гаджетов, и за интернетом нужно ходить в библиотеку. Хотя Арпанет появился уже в 1971-м году. Ну и предсказания видео-лекций туда же.

Является ли Берти положительным персонажем, которому нужно. Нет, не думаю. Несколько раз в тексте, не пытаясь разобраться в окружающей социальной реальности, он размышляет, что в его невзгодах виноваты жиды. Потом он совершает насилие над Франси и уходит на СВО в Пакистан или Бирму, взрывать школы и детские садики. Но является ли Берти отрицательным персонажем? Тоже нет. В каком-то смысле он действительно является «Сократом, жестоко казнённым собственным народом». Только Сократа казнили за его ум и активность. А Берти был уничтожен за тупость и пассивность. Действительно, все плохое, что делает Берти он делает из-за тупости. Берти — анти-Сократ. Можно сказать, что тут Диш продолжает тему интеллекта и пародирования «Цветов для Алджнрнона», начатую им в «Лагере “концентрации”». В каком-то смысле это рассказ о том как общество будущего будет наказывать людей за тупость, жестко и систематически. И если вы хотите позлорадствовать над страданиями «тупого зумера», то это рассказ для вас. Но все иногда чувствуют себя тупыми зумерами. Даже я. Чтобы не чувствовать себя тупым зумером, нужно читать диалоги Платон.

Я думаю это очень актуальная история для России. В том плане что она очень хорошо показывает как «тупые зуммры», в том числе из-за баб идут на СВО. И действительно именно из-за тупости. И в футурологическом плане это круче чем интернет.

Из пересказа этого может быть не понятно, но мне кажется, что Чапел — очень интересный персонаж. Он глупый и наивный карлик и бывший ЗЭК. После убийства Франси он испытывает особый духовный опыт и желудочное расстройство. Такому персонажу позавидовал бы и Достоевский.

Так вот, Алекса Миллер изучала историю римской империи в университете, а сейчас работает социальным работником, и курирует дом №334. Кажется, она также написал книгу про ранее христианство. У нее есть муж Жан, инженер мулат, который занимается теплотехникой. Жан говорит о своей работе: «Я зарабатываю на жизнь борьбой с энтропией». У них есть сын школьник Танкред. Также у Алексы есть сестра Рут, которая живет с религиозной сектой где-то на среднем западе. Основная проблема у Алексы решить, в какую школу дальше отдать Танкреда, в элитную физмат или элитную балетную.

Именно этот рассказ содержит истории наркотика оралин от корпорации «Пфайзер». То есть само вещество называется на оралин, а оралин это препарат на основе этого вещества, который принимает Алекса. Но названия вещества я забыл, поэтому буду называть его оралин. Алекса очень продвинутый пользователь оралина, потому что пользователи оралина могут испытывать галлюцинации, в которых они ощущают себя жителями предшествующих эпох. При этом, чтобы получать доступ к этим эпохам, нужно их действительно изучать и читать при них. При чем у каждого пользователя постепенно появляется одна фиксированная историческая личность. Это привело к переосмыслению исторической науки как способы получить больше впечатлений от оралина. Эти новые историки организовали что-то вроде психоанализа на основе оралина и помогают людям связывать их исторические переживания с их современной жизнью. И так Алекса, например, под Оралином становится поздне-римской матроной живущей под Константинополем, и переживающей о вторжении варваров. Причем дата рождения этой римской матроны по совпадению 334 год.

История заканчивается, когда Алекса поднимается по лестницы дома 334. Внезапно начинается переполох. Оказывается, что террористы угнали самолет и бомбят Нью-Йорк. Но все дети от этого в восторге. Они бегут на улицы и хотят, чтобы их разбомбили насмерть. Алекса поднимается на крышу и видит на какой-то миг самолет террористов. Потом она возврашается в квртиру 1812, где живет Нора Хэнсон. Они смотрят теливозор и узнают, что самолет врезался не во всемирный торговый центр, а в музей. Вот такое вторжение варваров! Потом корреспондент берет интервью у мамы террориста. Алекса И Нора переглядываются и говорят: мы не такие плохие матери как она. Но мы еще сможем поразмышлять об этом, прочитав следующие рассказы. И, кстати, на этом рассказ заканчивается.

Eще мне очень понравилось как тут показано школьное образование в будущем. Основная идея, что оно должно быть удовольствием. Например, урок алгебры превращен в мультфильм: “На экране обезумевший Микки Маус, попавший в расщелину крутой, скользкой параболы, кричал, умоляя о спасении: «Помогите! О, помогите мне, я в ловушке!» Доктор Смилакс усмехнулся, и параболы начали неумолимо заполняться водой. Она поднялась выше лодыжек Микки, выше его колен, выше двух белых пуговиц на его шортах.«Y равно x² + 2, да?» В гневе защитный щит злого учёного замерцал, обнажив проблески печально известного черепа под ним. «Тогда попробуй вот это, землянин!» Используя кость пальца в качестве мела, он нацарапал на волшебной доске (на самом деле это был компьютер): Y = x² - 2. Парабола сузилась. Вода поднялась до уровня подбородка Микки, и когда он открыл рот, последняя волна заглушила его несостоявшийся крик простым, глупым бульканьем. (Это было тридцать лет назад, или даже больше. Доска была вытерта, и она нажала клавиши для окончательного уравнения: x², затем 8, а затем клавишу операции вычитания. Она даже захлопала в ладоши от радости, когда жалкий маленький Микки Маус был раздавлен насмерть сужением параболы.)”. Причем, кажется, Диш сам допускает ошибку в алгебре. Но это не важно.

Другой темой этого рассказа я бы назвал место гуманитарных наук и гуманитарного образования в современном обществен. В этой книги много показывают люмпенов, и их проблемы с безработицей. Но когда нам показывают представителей средних классов, то они часто заняты какими-то гуманитарными вещами. И само общество активно мотивирует их двигаться в этом направление. Но на самом деле это форма занять людей. Поэтому тут они тоже являются скрытой формой безработицы. Кажется муж Жан — это единственный персонаж, который делает что-то полезное.

То что происходит с Бозом нельзя назвать транс-переходом, потому что он остается мужчиной. Мне пара Бозза и Милли боле напомнила пандродгинов Дженезиса Пи-орриджа и Леди Джей. Они специально делали операции, чтобы быть похожими. А сам Диш несколько раз отмечает, что Боз и Милли очень похожи как андрогинные близнецы. И после операции они становятся только более похожими. Что касается гендерной теории, то вот что говорит семейный психолог: “Боз, мы уже видели, как от тебя ожидают сотни раз в день, что ты будешь казаться одним человеком в личных отношениях и совершенно другим в другое время. Или, как ты сам говоришь, ты «просто муж». Этот особый способ распиливания человека надвое начался в прошлом веке с автоматизацией. Сначала работа стала проще, а затем ее стало меньше — особенно тех видов работы, которые считались «мужской работой». Во всех сферах мужчины работали бок о бок с женщинами. Для некоторых мужчин единственным способом создать мужественный образ было носить джинсы Levi's по выходным и курить сигареты нужной марки. Обычно Marlboro». Его губы сжались, пальцы изящно сжались, словно во рту и в легких снова боролись желание и воля в бесконечной, древней битве: одним лишь жестом столпник мог бы говорить об искушениях плоти, перечисляя старые удовольствия, чтобы затем отвергнуть их. В психологическом плане это означало, что мужчинам больше не нужна была та же самая напряженная, агрессивная структура характера, как и массивная фигура греческого борца, которая обычно сопровождала такой характер. Даже когда сексуальная привлекательность такого телосложения вышла из моды. Девушки стали предпочитать стройных, невысоких эктоморфов. Идеальными парами были те, кто, как вы двое, по сути, отражали друг друга. Это было своего рода движение внутрь от полюсов сексуальности. «Сегодня, впервые в истории человечества, мужчины свободны выражать по сути женскую составляющую своей личности. Фактически, с экономической точки зрения, это почти обязательное условие для них». Конечно, я не говорю о гомосексуальности. Мужчина может быть феминизирован далеко за пределы трансвестизма, не теряя при этом своей склонности к вагине, которая является неизбежным следствием наличия пениса”. Мне кажется, что уже сейчас многое сказанное здесь звучит реакционно. Однако, вернемся к рассказу, тут мы видим смысл названия. Эмансипация — это освобождения мужчин от гнета обязанностей добытчика и главы семьи.

Мне также очень понравилось описание секса в этом рассказе. Например, так Томас Диш описывает эякуляцую:“Из него хлынул сок в виде ослепительно громких икот, словно молоко, выплескивающееся из переполненной двухлитровой емкости, — так много, что ни один из них не мог в это поверить: божественный завтрак, чудо, доказывающее их существование, и обещание, которое они оба были полны решимости сдержать.”.

Под конец хочу заметить что персонажи Боза и Милли не вызывают у меня особого отторжения. Они вполне себе приличные люди. Особенно Боз. К нему вообще не в чем придраться, кроме капризов. Насчет Милли, то можно вспомнить как она донимали Берди, чтобы тот получил балы для заведения детей, а когда у нее появляется подходящий муж с высокими балами, то заводить детей она не бежит. Кажется, что она замучила Берди, только потому что хотела, чтобы рядом с ней приличный самец, как хороший аксессуар. Но мы узнаем о том, что она его все еще любит. Так что подумайте об этой драме. Но в целом у мене не создается впечатление, что общество как-то жестко пережёвывает Мили и Боза. Видно, что если учиться, то можно жить и иметь надежду на будущее.

На первом уровне интерпретации этот рассказ можно читать как пост-модернистскую версию «Преступления и Наказания». Все душевные муки героя происходят не после, а до убийства «Алены Ивановны». И само убийство скорее всего не происходит, или вернее находится в состоянии квантовой неопределенности. И само убийство заключается в убийстве бомжа крайне непрактичном пистолетом, который стоит столько, о скольки бомж может только мечтать. Группа Александрийцев пытается быть Революционным кружком. Но ничего у нее не получается. Она сразу разваливается после первого провала. Само имя главного героя нелепо и отсылает к карикатурной сентементальности, которую он отказывается преодолевать, а вместо этого иронично несет на своем рукаве.

Интересна связь этого рассказа с культурой времени его создания. Я замечал, что в литературе того времени подростки часто изображаются опасными, крутыми и независимыми (Wild Boys). Действительно, это будущие панки. А в рассказе мы имеем дело с максимально элитными экзалтированными панками, которые в 10 лет знают Достоевского и балет Орфей. Тем не менее, с точки зрения современных подходов к воспитанию они являются полным кошмаром: они употребляют наркотики, они занимаются сексом, они воруют у родителей, и , наконец, они планируют убийство. Я думаю, что это отличная репрезентация для поколения « панков». И подобный тип подростка не является чистым фантастическим вымыслом. Убийства Бомжа это вполне реальная форма крайне радикального выражения агрессии подростками. Более того, существует связь между конспирологической версией убийств «Cына Сэма». Там тоже утверждается, что убийства спланировали подростки (но по старше), которые собирались в парке. Обычно в эти версии включают «Церковь» процесса и сатанистов. Но как показывает этот рассказ подростки пушки могут хотеть убивать просто ради экзистенциональной философии этого процесса.

Но последний сюрприз, представьте себе, что мы обошли полный круг. Я утверждаю, что в конце этого рассказа мы снова (не)видим смерть Сократа! Тот бомж, которого преследует Билли — это и есть тот самый Сократ, которого видит Берди в первом рассказе. В пользу этой гипотезы можно привести густую бороду и странный акцент. Н это не все. Перед сценой покушения Диш изображает сцену, где «Cократ» подходит к протестующей женщине с плакатом, читает его и пытается допытать ее, действительно ли она верит в то, что на плакате написано. А написано там:“Министерство внутренних дел США, под секретным руководством сионистского Фонда Форда, систематически отравляет океаны мира так называемыми «фермами по выращиванию продуктов питания». Это «мирное применение ядерной энергии»? (Цитата из New York Times, 2 августа 2024 г.) Или это новая афера на Луну?! Nature World, январь. Можем ли мы позволить себе оставаться равнодушными? Каждый день 15 000 чаек погибают в результате систематического геноцида, в то время как избранные должностные лица фальсифицируют и искажают доказательства. Узнайте факты. Напишите конгрессменам. Пусть ваш голос будет услышан!”. Но это женщина страдает от аутизма поэтому молчит, и не может поучаствовать в сократическом диалоге. Билли скорее всего на Оралине, и это должно объяснять временной сдвиг. это делает этот рассказ особенно ироничным, ведь мы видим, как подростки (а не отцы города) пытаются убить Сократа. В целом, можно сказать, что этот рассказ отлично вписывается в основную тему сборника: богатые и привилегированные уничтожают бедных ради своего духовного развития. Но тут мы видим как под этот нож попадает Сократ.

Главный герой романа имбецил Чарли Гордон. Ему делают операцию из-за которой он постепенно становится умным. Настолько умным, что начинает встречаться с учителькой Алисой, которая до этого учила его читать и писать. Но он не может ее трахнуть. В начале все кажется, а главное читателя убеждают в том, что дело в том, что Чарли стал слишком умным. Но, конечно, я в это не поверил. ПОтомучто, если бы Чарли стал слишком умным, то он всех бы обманул и все бы у него получаилсоь. На самом деле у Чарли глубокие психологические проблемы. Потому что его мать орала на него и угражала ему ножом, потому что думала, что он хочет трахнуть свою сестру. Было ли что-то у Чарли с сестрой, роман не дает на это ответа. Но в итоге у него появляется что-то типа второй личности, которую тоже зовут Чарли, и она не дает первому Чарли ебаться. Поворотный момент в романе наступает тогда, когда на научной конференции Чарли выпускает мышонка Алджернона из клетки на волю, вызывая переполох, и Чарли сбегает с Алжерноном жить в трущобах Манхеттена. Там он собирает супер-сложный 3D лабиринт для Алжжернона. Чарли встречает пост-битниицу художницу нудистку аутистку Фэй со СДВ. Это мой любимый персонаж в романе. Они бухают и в какой-то момент после долгого психо-анализа у них все же получается секс. Потом Чарли возвращается к исследователям, но уже как супер-гений. Как супер-гений Чарли понимает, что исследователи допустили ошибку в расчетах, и что его мозг снова будет деградировать. Что и происходит. На пути вниз у Чарли все таки получается трахнуть Алису. При этом он испытывает дизассоциация. И это подается как его величайшее достижение. Но потом Чарли становится совсем глупеньким и его отвозят жить в дом для дураков.

И вот как видите роман Киза вовсе не сводится к сентиментализму экранизации. Киз смотрит на своих персонажей глазами психолога. Кроме проблем связанных с интеллектом автор описывает что-то типа синдрома множественных личностей, дизассоциация и всякие разные психонаналитические штучки. Не даром потом Киз написал книгу «множественные умы Били Милигана». Но тема множественных умом в этой книге еще только проклевывается. Намного важнее что Чарли в книге постоянно накрывают травматические флешбэки, например про то, как он в детстве срал в штаны, а потом его за это била мать.

Обо всех этих делириях мы узнаем из журнала главного героя, так называемых «progress reports». Такая эпистолярная форме это еще кое-что что роднит этот роман с «лагерем “концентрацией”» кроме темы повышения интеллекта. Автор использует эту форму чтобы коммуницировать уровень интеллекта через грамотность Чарли. Но до «блога» Луиса Сачетти отчетам Чарли Гордона еще далеко. Он довольно прилежно все записывает для блага науки и особо не юлит. Также оказывается, что тему с «Потеряным Райем» Мильтона Томас Диш тоже взял отсюда. Потому что для Киза это тоже центральное отсылочное произведение. Хотя никакой барочности в «цветах для Альджернона» нет. Тут в основным используется метафора яблока с древа знаний, приводящего к грехопадения. И яблоко очевидно выступает символом повышения интеллекта. А сексуальная коннотация яблока параллельна всем психоаналитеским темам у Киза. Хотя, то что Киз останавливается на яблоке и не пытается вводить в повествования падших ангелов, говорит о довольно поверхностном погружение в гипертекст Мильтона. Хотя «Потерянный Рай» это видимо вообще центральное произведение для англоязычной литературе.

Также после прочтения романа мне стало понятней почему Киз не захотел быть академическим психологом. Наука сама по себе в романе показана падшей женщиной. А ученые показаны зависящими от грантов, получение, которых, само по себе связано с непотизмом и игрой в социальные игры. Роман явном виде критикует зашоренность ученых на своей узкой специализации и неготовность взаимодействовать с иностранными коллегами.

Уильям Берроуз в период Мегаломании явно означал психоаналитиков как своих врагов. Главной причиной этого он считал их желание лечить гомосексуализм и, видимо, мегаломанию. Значит ли это что на Киза, и не его персонажей писхологов тоже нужно смотреть как на врагов? Я думаю да. Хоть этот роман и учит с уважением относиться к инвалидам, все психологи, психоаналитики и вообще врачи-убийцы вечно пытаются привести всех к норме. А еще психоаналитики придумали такую штуку как сажать людей с помощью восстановленных подавленных воспоминаний жертв насилия, но это уже другая история. Так вот этот с одной стороны предполагает, что есть какая-то норма интеллекта, с которой хорошо жить. С другой стороны понятно, что тем больше интеллекта тем лучше. Поэтому этот роман как минимум можно считать вводящим в заблуждения. Также не совсем понятно критикует ли этот роман сумасшедшие дома или наоборот пропагандирует. В этом романе они показаны как страшные места. Но сейчас в Америки и таких нет.

Во всяком случае и само общество и положение умалишённых в этом обществе у Киза довольно либерально. Тут нет и призрака того тоталитарного контроля, который мы видим в текстах Диша. Но что если история Чарли Гордона не выдумка? Во времена написания романа людям регулярно обещали баснословное повышение интеллекта в секте дианетики и сайентологии у мошеника Рона Хаббарда. Что если какие-то из его методов работали, но тоже давали чудовищную отдачу? Что если реальным Чарли Горданом был Чарли Мэнсон. Чэрли Мэнсон тоже был неграмотным. Мэнсон участвовал в малопонятных экспериментах в Беркли. Может быть в их результате возросла его способность влиять на людей. А когда он почувствовал откат, то совершил убийства? В целом, все эти загадочные процессы происходили практически одновременно с написанием романа. Очевидно, что некоторые из этих процессов будут использованы военными. Возможно, в рамках программы MK Ultra. И если бы провал эксперимента Алджернона-Гордона повторился в реальности, армия, конечно же, не стала бы останавливаться на применения этой технологии для создания оружия. Вот так мы переходим к «лагерю “концентрации”».

Все начинается с того, что филолог и поэт Луис Сачетти похожий на молодого Дмитрия Быкова сидит в тюрьме за уклонение от мобилизации на СВО во Вьетнами. От других заключенных кроме высокого интеллектуального уровня отличает то, что он каждый день ведет дневник. Без предупреждения его похищают из тюрьмы, и он обнаруживает себя не секретном объекте. «Лагерь ”Архимед“». Администратор «Архимеда» отставной генерал Хамфри Хааст говорит Сачетти, делайте что угодно только введите дневник конкретно и подробно. Тот самый дневник, который мы как читатели читаем как роман. И вам для этого специальная пишущая машинка с которой автоматически снимается три копии и отправляется мне и еще кому надо. Этот момент мне показался очень интересным. Потому что дневник Сачетти по сути дела становится чем-то публичным типа Блога в живом журнале. И это в каком-то смысле роман про блоггинг за долго до появления блогов. И Скачетти в процессе движения по раману пробует разные стили блога, почти все из которых знакомы вам по этому ресурсу. Даже есть одна запись похожая на Вениамина. Поэтому мне этот роман так понравился. При этом у Диша блоггинг это сразу средство слежки и даже разведки для авторитарной системы. И в этом плане он отлично предсказал будущее. Также в его будущем люди перестали пожимать друг-другу руки из-за боязни заразиться вирусами. Тоже отлично предсказал часть нашей реальности.

Но вернемся к «Архимеду». Это заведение я не могу не как по другому описать кроме как элитный дисциплинарный санаторий в глубине Скалистых Гор. Тут у заключенных условия как в пятизвездочном отеле, их отлично кормят и у них в распоряжение шикарная библиотека. Кроме администрации, охраны и обслуживающего персонала лагерь населен лагерь населен солдатами-штрафниками, которым искусственно подняли интеллект с помощью препарата «паладин», то есть аплифтов. Загвоздка в том, что «паладин» — это мутировавщий под воздействием радиации вирус сифилиса спирахета, который еще в добавок стал невосприимчив к пенициллину, и он должен убивать своих носителей за время меньшее чем год. Сачетти знакомится с деревенским парнем Джо Вагнером, ставшим поэтом, а также с лидером аплифтов Мордехаем Вашингтоном, бывшим одноклассником Сачетти. Мордехай Вашингтон описывается как нескладный негр из неблагополучной семьи. Джо Вагнер ставит с другими аплифтами постановку Фауста, в финале которой умирает. Постепенно Скачетти выясняет, что все аплифты в значительной степени увлечены алхимией. И что интересно Хааст это поощряет, потому что серьезно надеется, что аплифты могут добыть для него философский камень, и таким образом создать эликсир вечной молодости. Поэтому, например камеры аплифтов оборудованы как лаборатории исторических алхимиков и заполнены репродукциями алхимических гримуаров. Это чтобы вы прочувствовали атмосферу романа. Вот как процесс своего делания описывает Мордехай:“Философское яйцо – большой горшок, который вы видели в атаноре – содержит электуарий, растворенный в воде, которая в течение последних девяноста четырёх дней попеременно подвергалась воздействию жара теллурических огней днём и света звезды Сириус ночью. Строго говоря, золото – это не металл, а свет. Сириус всегда считался особенно эффективным в подобных операциях, но в прошлые века было трудно уловить сирианский свет в чистом виде, поскольку свет соседних звёзд мог его искажать, ослабляя его особые свойства. Здесь для обеспечения необходимой однородности используется радиотелескоп. Вы видели линзу, впаянную в верхнюю часть яйца? Она фокусирует чистый луч на женихе и невесте внутри – сере и ртути.”. Cам Мордехай, обосновывает свой интерес Науке следующими словами:“...второй закон термодинамики: магия может быть отказником по убеждениям. Дело в том, что меня не интересует вселенная, в которой мне придётся умереть”. То есть на этом этапе, пока мы как читатель еще не знаем о твисте, кажется, что магия для аплифтов это такой способ «перебить охрану» метафизической тюрьмы (в действительности они действительно так перебили охрану тюрьмы, я думаю так в романе работает комедийный элемент). Тем более в тексте Диша-Сачетти современное скептическое и физикалистское научное мировоззрение в значительной степени рассматривается как продолжение аристотелевского проекта Фомы Аквинского. И таким образом выступает логичным продолжением христианского мировоззрения, а не противостоит ему. Магия в то же время выступает оружием против мира жестокого демиурга, обрекающего людей на страдания. Мне очень понравилась эта мысль, потому что я лично встречал людей, которые практиковали магию с похожими взглядами, и я думаю ее можно было бы развивать дальше и за пределами этого романа. В то же время Хааст объясняет свой интерес так:“общеизвестно, что вот уже двадцать лет небольшая, но влиятельная клика в Вашингтоне сжигает миллионы и миллиарды долларов налогоплательщиков, чтобы вывести нас в открытый космос. В то время как весь внутренний космос ещё только предстояло исследовать.”. То есть его взгляды это смесь дремучести, теорий заговоров и Нью-Эйджа. И это очень симптомотично, потому что именно мир секретных проектов (а проект «Паладин» — проект супер-секретный) без достаточного внешнего контроля процветает вера в торсионные поля и экстрасенсорику. Чем более проект секретен тем больше шансов, что у него будет псевдо-научное ядро.

Но у этого романа есть несколько слоев: Мордехай Вашингтон пишет роман и Луис Сачетти пишет роман. Сачетти пишет в своем дневнике обзор на роман Мордехая прямо как я сейчас пишу обзор на роман Диша. Роман Мордехая называется «Портрет Помпаниануса» и повествует о раннем фламандском художнике Гюго ван дер Госа, который заключает договор с дьяволом, чтобы на три года обрести совершенное мастерство рисунка и отправиться в путешествие в Италию, знакомиться с мастерами ренессанса. В процессе изучения рисунка Гюго понимает, “[что, задача искусства] уже не в том, чтобы отражать реальность, а в том, чтобы (по наущению дьявола) управлять ей. Искусство превращается в магию”. Тут видим возвращение к магической теме Мордехая, а также очень важную и смелую мысль о том, что задача искусства быть магией, которую легко обратить обратно, в то, что задача магии быть искусством. По истечении своих Трех лет ван дер Гос сходит с ума (тема скоротечности жизни аплифтов). С романом Сачетти все сложнее. Дело в том, что Скачетти постепено увлекается темой нацистских преступников и концлагерей и его роман называется «Бухенвальд: Комедя». Его даже удается опубликовать. Но к сожалению или к счастью, мы не видим ни текста романа, ни даже его синопсиса в дневники. Мы видим только обрывки творческих мыслей Сачетти, которые просачиваются в роман. Вот некоторые из них, думайте о них, что хотите:

• “Бог — это Эйхман в увеличенном виде... Поверьте мне, когда-нибудь Гиммлера канонизируют.”
• “Ну, если дьяволу следует воздать должное за Освенцим, то пусть будет записано, что я благодарю его и отдаю ему должное.”
• “Когда-нибудь в наших колледжах будут изучать Гиммлера. Последнего из великих хилиастов. Пейзажи его внутреннего мира вызовут лишь приятное чувство ужаса. (И, следовательно, Красоты.) Подумайте о том, что стенограммы процессов по делам о злодеяниях уже много лет демонстрируются нам в кинотеатрах для развлечения. Красота — это не что иное, как начало.”

Еще я хотел бы поделиться с вами совершенно потрясающей сорокинской сценой. Когда Луис предлагает добавить в алхимическое деланье музыку, то Мордехай вспоминает как его в детcтве учили танцевать чечетку по чернобеллым записям с Ширли Темпл (с которой танцевал Кеннет Энгер). Вот что дальше происходит в романе: “Учительница показывала нам вырезки из старых фильмов с Ширли Темпл, и нам приходилось разучивать её движения, вплоть до последней улыбки и подмигивания. Когда мне было шесть, мама привела меня на шоу талантов в местный театр, которое проходило по четвергам. Она нарядила меня в этот безвкусный костюм ангелочка, весь в мишуре и ситце. Мой номер был «Я построю лестницу в рай». Знаете этот номер?» Я покачал головой. «Звучит примерно так…» ." Он запел песню своим хриплым, попугайским фальцетом и одновременно шаркал по ковру. "Сукин сын!" – закричал он, замолчав. "Как, чёрт возьми, я могу что-то делать на этом чёртовом ковре?" Он наклонился, ухватился за бахрому узорчатого ковра и оторвал его от кафельного пола, волоча за собой и опрокидывая мебель. Затем он возобновил, уже громче, свою гротескную песню и танец, размахивая руками не в такт плохо спетой мелодии. Его движения ног превратились в беспорядочное топанье. "Я доберусь туда любой ценой!" – закричал он. Вытянув перед собой обе ноги, он упал на спину. Песня переросла в мучительные крики, руки и ноги продолжали размахивать. Он яростно бился головой о кафель.”.. Не знаю что это должно значить. Возможно, что песня я «Я построю лестницу в рай» и Ширли Темпл попадает в тот же символьный ряд, что и нацисты и концлагерь.

Поворотной точкой романа становится «провальное« получение философского камня. Мордехай с криками « чернота, чернота» умирает. После этих событий пропадает Эми Баск, главный ученный лагеря и католическая женщина, которая скептически относилась к алхимическим опытам. А Сачетти снится сон, в котором он встречает святого Фому Аквинского и в конце он понимает, что тоже заражен Спирохетой. И что его дневник был частью научного эксперимента, который должен был показать, как меняется интеллект уже умного человека после заражения. Сачетти бастует и превращает свой дневник в площадку для абстрактной сut-up поэзии в духе Берроуза, «Голый Завтрак» которого даже один раз упоминается в этом романе. Или это просто следствие усиления интеллекта Сачетти. Диш откровенно упоминает материал, который он нарезает: «Потерянный Рай» Мильтона, «Путешестиве Пилигримма» Баньяна, алхимические трактаты, сочинения Фомы Аквинского и «несколько современных поэтов». Лучшие моменты этих нарезок напоминают тексты группы «Coil». И мне эта часть текста очень понравилась. И долгое «время» в дневнике мы видим только это. Но постепенно Луис успокаивается и начинает работать над арт-проектом «Музей Фактов» (потому что Хааст требует фактов), и методично перепечатывает в дневник рандомные факты из газет с минимальными комментариями. По всей видимости это и есть форма блога соответствующая максимальном интеллекту. Хааст, который требует фактов в форме простых и понятных нарративов может быть репрезентацией привередливого редактора или читателя отвергавшего пост-модернистскую литературу.

За этот период «погибают» почти все аплифты кроме Сачетти. Но покой Сачетти нарушает новая группа аплифтов, которая уже состоит из физиков, разрабатывающих оружие массового уничтожения. Физиками руководит доктор Скиллиман. Хааст просит написать про Скиллимана. И Сачетти пишет про него в дневнике нелицеприятный рассказ, в котором Скиллиман убивает своего ребенка, во время лекции о проблемах перенаселения. Постепенно у Луиса получается выстроить хорошие отношения с аспирантом Скиллимана по фамилии Шимпанский. С ним они вместе ходили слушать современного композитора Оливье Иессиана. Еще через какое-то время вокруг него сложилась небольшая группа последователей из аспирантов Скиллимана, которым он рассказывал про искусство и философию. но к этому времени Луис стал совсем больным и слабым, почти слепым. Все что у него оставалось из удовольствий в жизни это слушать музыку на пластинках и заставлять одного охранника читать ему «Логико-Философский трактат» Витгенштейна. Но Скиллиман приревновал к Сачетти своих аспирантов. Он пришел к Сачетти и прочитал сатанинскую тираду, которая сводится к тому, что во вселенной нет Бога и Рая, но есть Ад и Дьявол, потому что дьявол — это энтропия. И задача человечества в том, чтобы сделать максимально мощную атомную бомбу и взорвать планету. Потому что только так человечество может возвысится до уровня дьявола. Поэтому бросайте вашу лирику, пошли делать бомбы. Пикантности этой ситуации придает то, что Скиллиман, как и почти все другие герои в романе читают дневник Сачетти. Но в целом эту речь Скиллимана я бы назвал одной из основных достопримечательностей этого романа, может я там что-то переврал но целиком цитировать ее я не буду. То что дьявлол это энтропия — часть одного современных прочтений «Потерянного Рая» Мильтона. И в этих фрагментов, теряющий зрение Сачетти часто сравнивает себя с Мильтоном.

Cлелующий поворотный момент романа наступает тогда, когда Луис открывает свой «музей фактов» в том же пространстве где происходила постановка «Фауста» и алхимическое деланье с получением философского камня, причем с большинством декораций на месте. «Музей Фактов» в значительной степени отсылает к философии Витгенштейна, который писал, что мир состоит из фактов. Интересно, означает ли это, что Диш ставит аналитическую философию в один ряд с исторической магией и алхимией? Музей Фактов состоит из множества вырезок из газет, которые изначально кажутся совсем бессвязными, но поставленные в ряд, становится ясно, что Спирохеты вырвались из исследовательского центра и заражают Америку в масштабе эпидемии. Все это ставит амбиции группы физиков под вопрос, потому что у них больше нет критического преимущества над другими исследовательскими группами. Все дело в том, что Эми Баск как выясняется занималась сексом с Мордехаем и стала разносчицей заразы. Вот тут и начинается основная «Bug Chasing» часть романа. Читатель этого не видит, но касается этого через теоретизирования персонажей. Сачетти предполагает, что основными переносчиками заразы должны быть гомосексуалы. Он говорит: “ Мои оценки темпов распространения основаны на новом издании Кинси, поэтому они, вероятно, занижены. Тот факт, что промискуитет (и венерические заболевания) более распространены среди гомосексуалов, также может способствовать ускорению этого процесса, особенно на ранних стадиях, когда быстрое распространение имеет решающее значение. Экспонаты моего музея действительно демонстрируют преобладание «прорывов» именно в тех областях, где гомосексуальность наиболее распространена: в искусстве, спорте, моде, религии и сексуальных преступлениях.”.

В финале романа раздосадованный Скиллиман пытается убить итак умирающего от болезней Сачетти, инсценировав его побег. Наверно, за то что Луис разрушил его, Скиллимана, авторитет среди аспирантов. Хааст отказывается отдать приказ, но дает Скиллиману в руки пистолет. Но тот вместо того, чтобы стрелять по Луису, стреляет в звезды. Потому что для него Луис слишком приземленная цель. Потом Хааст убивает Скиллимана, и оказывается что это все это время был Мордехай, который переместил свой разум в тело Хааста. Потом разум Сачетти перемещают в молодое сильное и подтянутое тело охранника. Мы узнаем что у человечества все еще есть надежда, потому что группа аспирантов начала изучать медицину и искать исцеление от Спирохеты, вместо того, чтобы разрабатывать оружие. Это, конечно обещанный хэппи-энд. Но напоминаю, что всю эту информацию мы получаем из дневника Луиса. Поэтому возможно это просто его мечты, а не факты.