Секацкий: Маркс проговорился о том, о чём другие философы предпочитали и предпочитают молчать: задача изменить мир есть своего рода подрывная миссия, присущая всякому настоящему автору и тем более философу. Успех подрывной миссии, как известно, зависит от соблюдения конспирации — самопрезентация метафизики как знания не от мира сего предоставляла философу некоторую свободу высказываний, недопустимую для других символических порядков. "Признательные показания" Маркса в каком-то смысле повлияли на судьбу философии и философов в Советской России: философы лишились даже той безнаказанности, которой пользовались в ситуациях религиозного фанатизма.

Однако, как заметил Николай Иванов, порой приоткрывают истину лишь для того, чтобы скрыть ложь: в "тезисах о Фейербахе" содержится характерная недоговорённость, вызванная смещением акцента. Дело в том, что объяснить мир, повысить степень его ясности и проницаемости, и значит произвести в нём самое радикальное изменение. Ибо наиболее эффективным инструментом преобразования мира является правильный порядок слов.

Ср. с  версией истока греческой философии: Философия с самого истока играла в прятки и скрывала свое настоящее.

О попсе там далее. И я не понял про границу. Конспирации? Она проходит, конечно, не между Сократом и Платоном, а между последним и Аристотелем. Или что имелось в виду?

Успех же всякой миссии зависит от конспирации. Поэтому нам и нужен Саркофаг.